пятнышка вылизал это сокровище, даже внутрь язык просунул. Стиснув зубы, лишь издавая стоны, сестрица стоически выдерживала мои упражнения по наведению чистоты в отдельно взятой письке. А я старался. И получилось. Выгнувшись навстречу, громко застонав, обхватила мою голову, прижала к себе, утопив в раскрытой раковине сколько было можно, несколько раз содрогнулась. Расслабилась.
- Спасибо. Я всё.
И присела рядом со мной. В той же самой любимой позе. Приоткрытая пипочка влажно блестела от моей слюны и от её выделений.
- А ты вкусная с шоколадкой!
- Только с шоколадкой?
- Не знаю. Давай попробуем без сладкого.
- Не сейчас, передохну.
И сестра опасливо отодвинулась от меня.
Сказать, что у меня стоял, не сказать ничего. Не просто стоял, его ломило от прилившей крови. Казалось, тронь слегка, и он лопнет от напряжения. Не согнуть, только если сломать. Отодвинуться-то она отодвинулась, но недостаточно быстро. В броске поймал и завалил на пол желанное тело. Нет, не собирался я сей момент насиловать ебать сестру. Просто мне захотелось поцеловать её прелестный ротик, с милыми губками. Особенно меня умиляла чуть припухшая нижняя. Её мне всегда нравилось целовать, ещё с детских времён. Дёрнулась сестрица, но тут же успокоилась, поняв, что ничего, кроме поцелуев не последует. А уж это дело мы любили оба. Целовались всегда до распухших губ, до умопомрачения. И губы прижимались к губам, языки буйствовали, проникая во рты, руки тискали, гладили, ласкали тела. Оторвавшись от губ, перенёс поцелуи на шейку. Тоненькую, с синей жилочкой, пульсирующей в такт биения сердца. А потом на грудки. Целовал их по очереди, втягивая в рот соски, лаская их языком.
Сестра расслабилась, полностью отдалась ласкам. И зря. Пара пальцев непроизвольно проделали знакомый путь и проникли в раскрытую щель пипки. Сестрица охнула, слегка выгнулась, но избавиться от моей руки не спешила. Вот и отдохнула. А губы, скользнув по животику, сползли в самый низ, туда, где их поджидало лакомство в виде пирожка со сладкой начинкой. Язык проник в уже раскрытую раковинку и нашёл клитор. А дальше уж всё пошло по привычному пути. Не знаю, как иные женщины, а моя сестрица никогда не могла долго противиться совместной атаке пары пальцев и губ с языком. И потому она вскоре затрепетала, выгнулась, застонав, и просто растеклась киселём. Всё, очередное удовольствие получено. Теперь уж точно надо дать ей передохнуть.
Отдышались. Сладкие поцелуи запили коньяком. Пили по несколько капелек. Цель была не напиться, а удовольствие получить. Успокоились. Точнее, успокоилась она. А как успокоиться мне, если у меня всё торчит, хоть котелок папы Карло вешай. Тот, что с бараньей похлёбкой с чесноком. Разговариваем. Я предвкушаю, как, изголодавшись, ворвусь со страшным напором в это тельце, воткну в него свою истосковавшуюся по влажной и горячей дырочке редиску. Вон как головка покраснела. Даже не красная, синюшно-багровая. Это уже не редиска, это какая-то свекла получается.
- Я уже два раза кончила. А ты ни разу. Может кончишь?
- Нет. Посидим ещё. Я в таком состоянии, что кончу, едва прикоснувшись к тебе. Даже сомневаюсь, успею ли вставить и не спущу ли тебе просто на животик.
Сестра рассмеялась.
- Вот довела мужика! Ну не надо грустить, миленький. Сейчас-сейчас. Я что-то придумала. И не спорь. Я так хочу. Встань. Ну встань, ну пожалуйста.
Не понимая, чего она от меня хочет, встал. Сестра подползла ко мне на коленях, налила в стопочку коньяк, выпила залпом и тут же, не успел я опомниться, обхватила головку губами. А я ведь предупреждал. Несколько сосательных движений губами, несколько ударов по головке языком и я взорвался. именно взорвался. В глазах потемнело, в ушах звон. Мне показалось, что морковка моя извергает семя нескончаемо долго. Показалось. Сестрица сглотнула, облизнула губы, мило улыбнулась
- Как я тебе? Понравилось?
А у меня коленки ватные,ноги не держат. Опустился на пол, вздохнул
- Ну и стерва же ты! Так можно и угробить братца.
- Не угробила же. Понравилось?
- Очччень!
- Вот, а то говоришь, что не донесёшь. Донёс же. Ни капельки не пропало. Вкуснотища! Да после коньячка. Выпьешь?
- Выпью. И так же закушу.
Сестра испуганно прижала ладони к лобку.
- Не-ет! Не надо! Потом!
- Да пошутил я. Давай на матрасик новый упадём, попробуем, что нам за ложе приготовили.
Это не матрас. Это сексодром. Мягкий, огромный, он принял нас в свои объятия, начал покачивать, усыпляя. Обнялись, лежим. Сестрица уткнулась мне в грудь носиком, что-то говорит. Голос звенит ручейком, убаюкивает. И я не стал противиться. Товарищ Морфей ласково обнял меня и вытеснил из головы все мысли.
Сколько бы я ещё спал, если бы не тот самый будильник Кашпировского. Подскочил, побежал в туалет, зажимая в руке готовый расплескаться хоботок. Фууу! Успел! Донёс! Встал над унитазом, сливаю лишнюю жидкость. Следом залетает сестра. И тоже прижимает руку к промежности. Только что промеж пальцев не бежит.
- Ой, скорей! Сейчас уписаюсь!
- В ванну лезь.
Она перекинула одну ногу через край ванны, сделала страдальческое лицо и зажурчала. Она сидит на краю ванны, я стою над унитазом и хохочем - два дурака. Отсмеялись. Сестрица потянула шланг душа, стала настраивать воду.
- Заодно и подмоюсь.
- Давай, мойся чисто.
- Да уж, указчик. Иди, одевайся. А то вдруг Лиза заедет. А мы тут голышом.
- Лучше, если она заедет, а мы на матрасике вошкаемся.
- Представляю: заходит дочка и видит, как её маму, всю такую положительную, братик ебёт. Вот ей будет стресс!
- Ага. И не просто так ебёт, а раком. А у тебя титьки болтаются.
- И ничего они не болтаются. Они у меня хорошие.
- Хорошие, кто спорит. Дай подержаться.
- Отстань! Оболью!
Отстал. Пришёл в комнату, упал на матрас. Сестра зашла, начала искать в сумке с вещами чистые трусы. наклонилась, выставив попу. А там пирожок свежевымытый. И как тут удержаться, тем более, что с утра так хорошо стоит. И завалилась она на матрас. С моей помощью. Не раком, на спину положил. Она с готовностью обняла меня ногами, выгнулась, приподняв попку и я вошёл в хорошо смазанную дырочку. Милочка, да ты сама хочешь!
- Ты всё?
- Да. А ты что, не успела? Давай помогу.
- Не надо. будешь должен. Два, - и она выставила пару пальчиков для наглядности. - Нет, лучше три раза.
- Да хоть пять!
- Сам сказал, за язык не тянула.
- Согласен.
- Ну вот, снова подмываться.
- Надо резинок купить.
- Да не нравятся они мне. Я лучше подмоюсь.
- А если где приспичит, а? Где подмываться будешь?
- Подотрусь. Всё, не отвлекай. Время и правда много.
Никто нас утром не посетил. Скорее всего молодые, оставшись вдвоём, занимались тем же, чем и мы. Даже больше. У них сил нерастраченных скопилось много. А мы работали в поте лица. Вечером, мы ещё даже не помылись, Лизка приехала. Пожрать привезла. Андрюша вчера проштрафился с выпивкой, так что остался дома готовить ужин для молодой жены. И то правда: чего ради пизды не сделаешь. А мы, проводив Лизу, помылись. И вместе и в то же время раздельно. То есть в ванну залезали по очереди, но спинки помыли один другому.
А вот буйствовать ни во время ужина, ни после него не стали. Легли в постель чинно, как супружеская пара, прожившая совместно Бог знает сколько лет. Обнялись, как без этого. Целоваться-то любим. Наворочались, целуясь. И сестре удалось оседлать непослушного скакуна.
- Только кончи попробуй. Ты мне должен. Терпи.
И я терпел. В смысле, старался сдержаться. не особо и напрягался. Не тот уже возраст, чтобы такие безумства, как вчера, каждый день творить. Хотя тот же возраст позволяет себя контролировать. Не вспыхиваешь и не сгораешь спичкой, подобно молоденьким мальчикам. Сестра раскачивалась, крутила попой, поднималась, то плавно и неторопливо, то скакала молодой газелью. Прикусив нижнюю губу, прикрыв глаза, уйдя полностью в себя, получала наслаждение, не думая обо мне. Она знала, что я не обижусь, что сам даю ей такую возможность насладиться близостью, не отвлекаясь на посторонние мысли и чьи-то действия. И она насладилась целых три раза. Наелась до сыта. А потом упала мне на грудь.
- Я немного полежу, отдохну. Только ты не вытаскивай.И не кончай. Хорошо?
- Успокойся. Не буду. Даже не пошевелюсь.
И она заснула с членом в своей пипочке. Вот и начинка для пирожка. И я заснул.
