запас постоянно пополняется. И часто заботами самих же девок.
Сидели долго. Бабы совсем закосели, развезло их. Жена и Маринка сдались первыми, полезли в палатку. Мы с Танькой остались сидеть ещё. Прижались друг к другу, накрылись одной курточкой, сидим. Смотрим на огонь, разговариваем. Я потихонечку титьки у неё нашариваю, запустив руку под курточку. Она шипит, что в палатке ещё не спят, шебуршатся, разговаривают. А мне-то что? Пусть не спят. Сейчас заснут. То ли я их не знаю. Запустил руку под резинку брючек со стороны задницы. Трусы Танька не надела, посчитав, что и костюма хватит. И правильно. Хоть на природе надо давать телу отдых. Жопа холоднючая. О чём я Таньке и сообщил. Она предложила согреть, раз не нравится. А как согреешь через штаны? Вот кабы штаны сняла, да голым задом ко мне на колени села, а я бы тоже без штанов, так враз бы и согрел. А иначе никак. Она подумала и решилась. Только поинтересовалась наличием у меня резинового изделия. Того, что предохраняет от нежелательной беременности. От различных болезней. И даёт возм
ожность обойтись без подмывания. А в походных условиях это несомненный плюс.
Влажная и тёплая пизда насадилась на хуй, привычно взяв его в плен. И начала пытать, как партизана, то соскальзывая с него, то загоняя в темноту и жар тесной камеры. И с разгона упирая его лбом, то есть головкой, в преграду. Да всё это с проворотом. Сидя лицом ко мне, обняв за шею, подскакивала, а титьки, выпавшие из расстёгнутой мною курточки, упирались мне в лицо, сами заталкивали соски в рот. И вот Танечка поплыла. Точнее приплыла. Укусив меня за шею на манер вампира, затихла, едва вздрагивая телом. Пизда сокращалась и трепетала, выталкивая свои запасы жидкости.
Танечка кончила, а мне ещё немного надо. Поставив её на ноги, наклонил. Она руками упёрлась в свои колени, выставила зад. Так приятно держаться за такую попку. А уж ебать в таком положении совсем в кайф. И я быстренько справился о своими проблемами. Пока стягивал гондон, Таня подтянула штанишки. Точнее, попыталась это сделать. Она хитрая, с одной ноги сняла штанину, а со второй не стала. Или не успела. И сейчас, держась за меня одной рукой, пыталась попасть ногой в штанину. Встав перед ней на колени, помог справиться с проблемой.
Забрались в палатку. Легли. Таня ближе к девкам, а я с самого края, обняв Таню и прижавшись к ней. Всё невинно, всё в пределах родственных отношений. А что руку запустил в штанишки, нащупав лобок и прижав его ладонью, так что из этого. Рука замёрзла.
Утро туманное, утро сырое...Так, кажется, поют в песне. А у нас с утра солнышко жарит во всю. Пока девки спали, расшурудил костёр, запарил чайник. Это вечером водка хорошо, а с утра лучше всего чай. А вот и они, выползают из палатки. И как, глядя на них, не вспомнить слова товарища Глеба Жиглова: ну и рожа у тебя, Шарапов! Едва выползли, бегом в кусты. А то! Жидкость требует выхода. А уж потом, даже не сполоснув морду лица, хотя вода вот она, рядом целая река, к костру, к чаю. Попили горяченького, проснулись окончательно. Нагрели чайник воды и все хором в кустики задницы мыть. А уж потом, после мытья жоп, к реке. Теперь можно и зубы почистить, и мордуленцию в порядок привести. Значительно потеплело и девочки избавились от костюмов, заменив их на ниточки купальников.
Позавтракали. Солнышко греет, река рядом, чего бы и не искупаться? Это я так подумал. И подумал зря. Попробовал водичку ногой. Вроде как тёплая. И я с разбега головой туда, в речку - кувырк! И сразу же вылетел, как ошпаренный. Получилось почти как в том мультике, когда волк грёб по сухому берегу. Я не капли не уступил ему. Догрёб почти до костра. И только лишь практически уткнувшись в него головой, осознал, что я уже на берегу. Бабёнки с любопытством рассматривали ебанька, решившегося на акт суицида через переохлаждение в воде. Им хорошо. Они приняли во внутрь немереное количество спирто содержащей жидкости в виде вина и теперь лишь лениво отмахивались от редких по весенней поре мух. Ну и отвлеклись на новое развлечение.
- Как водичка? - поинтересовался кто-то из них.
Я ответил, что водичка зашибись, одно плохо - теперь даже поссать ничего не найду. От холода всё свернулось, оставив одну шерсть. Им стало интересно. И они, пьянь несусветная, решили проверить, не обманываю ли я их. Гонки за дичью всей сворой, причём в качестве дичи выступал я, закончились победой охотников. Догнали, завалили, насели, придавив руки-ноги, стянули трусы. Жена, моя любимая женщина, на которую я так надеялся и которой так доверял, предала мои надежды и приняла самое активное участие в моей поимке. И мало того, когда поймали, взгромоздила свой зад мне на грудь, придавив ещё и руки. Маринка села на ноги. А Танька, сучка, которой я вот только что вечером отдал столько сил, удовлетворяя её страсть, трусы стянула. Присела, разглядывая, пизда близорукая
- Ой, девочки! И правда ничего не осталось! Всё спряталось!
Маринка посоветовала Таньке пососать, глядишь и встанет. И, ухватив её за голову, ткнула носом в самый лобок. Танька подскочила, с негодованием заорала, что Маринка, если уж предложила такое, могла бы и сама пососать. Будто они не сосали. Даже смешно. Каждая считает себя невинной. Только вот она, то есть Танька, сомневается в талантах Маринки. Даже ей не под силу взбодрить такое замёрзшее тело. И вообще, она, наверное, сама не берётся сосать, потому что совсем это делать не умеет. Теперь уж психанула Маринка и заорала, что уж она-то, если и не мастер, то кандидат в мастера точно. А моя жена успокоила их, предложив не ссориться, а доказать наглядно, кто из них лучше. Танька фыркнула, типа того, что и доказывать ничего не собирается.
А Маринка приняла вызов. И не меняя положения своего сидалища на моих ногах, просто наклонилась и взяла хуй в рот. Тем более, что законная жена и, значит, владелица этого самого хуя, разрешила. И какая же реакция должна была последовать в ответ на ласку женских губ и языка? Правильная реакция. тело моё ещё не отогрелось, а хуй поднялся, налившись до краёв силой и отвагой. Маринка с гордостью показала Таньке достигнутый результат. И со вздохом сожаления заметила, что вот пропадает такой стояк зазря. Оседлать бы его да и насладиться. Жена возмутилась.
- Вам дай пососать, вы уж и совсем отгрызть готовы.
Потом они начали препираться по поводу того, что ебля без любви возможна или нет. Если вот, к примеру, кто-то из них мне даст - это любовь? Или я кого-то выебу. И как расценивать это? В том смысле, что вот Маринка только что сосала мне хуй, так это с моей стороны измена или нет? И далее в том же духе. Причём, замечу, всё это сидя на мне. И мне надоело. Я взмолился
- Бабоньки! Милые! Вы бы слезли с меня и тогда уж обсуждали эти проблемы.
Вняв голосу рассудка, не желая мне смерти от раздавливания такими тушками, слезли. И спокойно пошли. Тут уж возмутился я
- Э! Э! Куда вы? А кто за собой прибирать будет?
Остановились в непонятках, смотрят: чего это он хочет?
- С меня кто трусы снимал? Вот и одевайте назад.
Дошло.Со смехом принялись натягивать трусы, больше мешая друг другу. Маринка и тут нашла момент подержаться за хуй, поставив его на двенадцать часов и старательно расправив в трусах.
Наготовил шашлыков, наелись от пуза. Да с водочкой. Солнце совсем сдурело, палит. Пришлось перебираться под тент. Я рискнул вновь окунуться в реку. Маринка пошла со мной. Две сестры лениво приподняли головы, наблюдая уже за двумя ебанутыми. Теперь, наученный горьким опытом, в воду входил медленно. Маринка за мной. Присела,окунаясь по плечи, с визгом вылетела из воды и полетела к костру. Накинув курточку на плечи, выстукивала зубами танец с саблями товарища Хачатуряна. Рядом я присел. Жена лениво спросила
- Ну что, не отморозил?
Посмотрел в трусы, оттянув резинку
- Всё как в тот раз.
- Ну так дай маринке посоаать, отогреется.
- Маринке самой кто бы отлизал. Поди там всё стянуло от холода, целочкой стала, палец не всунешь. Вот бы посмотреть.
Девкам моя идея понравилась. Переглянувшись, синхронно поднялись, подошли. Маринка и мявкнуть не успела, как её завалили. Жена по привычке села ей на грудь, придавив и руки, Танька придавила ноги. Жена, повернув ко мне голову, закричала
- Что стоишь? - И, видя мою заторможенность,
