поднимается, словно намереваясь устроить меня поудобнее, - "на ужин что ели вчера? давайте руки.." - обходит меня, подобрав с подушек ленту, и мягкими движениями перевязывает мне запястья за спиной, вместе,
- "не беспокойтесь, голодным не уйдёте сегодня.. я о вас позабочусь"; я наслаждаюсь её прикосновениями, близостью её тепла и запаха, хочется прильнуть к ней спиной, запрокину в голову, - "вчера? ммм, гуляш с гречкой," - "а фрукты ели какие-нибудь? привстаньте чуть.." - Ирина Петровна закончила с моими руками, и ухватилась за край полотенца на моих бёдрах, - "фрукты? два банана перед ужином. а пил - чай.. с мёдом," - я приподнимаюсь, и оказываюсь затем голым задом на прохладной, гладкой доске; теперь можно раздвинуть ноги, яичкам тоже приятно лежать на лакированном дереве; - "с мёдом? нуу, вы мой герой просто!" - Ирина Петровна возвращается в короб, попутно стягивая с себя тунику; я зачарованно наблюдаю, как прыгают её груди. закончив с туникой, мягко ступая по подушкам, она спускает брюки вниз, и собрав всё вместе, откладывает в сторону; я не отрываюсь от пляски грудей, пока она наклоняется за брюками, мой член уже откровенно торчит над едой на столике. дав мне достаточно, на её взгляд, времени налюбоваться собой, Ирина Петровна опускается рядом со мной на колени, поправив подушки. "так, Сергей.. сегодня мы едим мясо, это телятина, очень свежая..
мясо следует есть с овощами"; я решаю поддерживать репутацию скептика, - "я думал, в Тибете все вегетарианцы"; Ирина Петровна усмехается, - "ну, мы не в Тибете пока что.. и вегетарианцы там преимущественно монахи.. и даже Далай-лама ест иногда мясо.. правда, не так, как мы. а сегодня, для нас с вами, это блюдо будет иметь особое значение.. ешьте овощи пока, это вкусно," - говоря всё это, она раскладывает и разделывает овощи на тарелке, свежие помидоры, тушеные баклажаны, кабачки, перцы, с какими-то травами, в специях; разделяет их на части, выбирает, и укладывает вилкой мне в рот, следя за тем, как я жую; некоторые кусочки пробует сама, - "тут специальный маринад, приправы.. вам нравится?"; я поспешно киваю, глотаю с видимым удовольствием; я действительно голоден, и угощение, даже в такой фантасмагоричной форме, очень кстати. Ирина Петровна переключает внимание на противень, - "мясо приготовлено особым образом, обжарено, но внутри практически сырое.. не бойтесь, это не опасно.
оно без крови, просто влажное, парное.. не тронутое огнём, почти живое," - она с усилием режет содержимое противня на части; я просто упиваюсь дрожанием её груди, тем, как играют мускулы на её руках, мой стоячий член нетерпеливо подёргивается. отделив небольшой кусок, она укладывает его мне в рот, - "жуйте.. пробуйте, это ближе всего по ощущениям к живой плоти.. чувствуете, как она напрягается под зубами? наслаждайтесь соком, вкусом.. это мякоть, которая может сводить с ума," - положив в рот мне ещё один, она ест сама; глаза её сверкают, ноздри раздуваются, она явно возбуждается от всего процесса. проглотив, и дождавшись меня, она откладывает приборы, - "вот, сравните ощущения.."; и, стремительно приблизив своё лицо к моему, она обвивает мою шею руками, чуть пригибает, наклоняет мне голову, и впивается в мой рот своими влажными губами.
мы целуемся. её язык ныряет мне в рот, чиркает по зубам, отыскивает своего оппонента, чуть трогает кончик, нажимает, подправляет вверх, освобождая себе путь, достаёт до уздечки, шарит там, потом меняется местами с моим, и гладит по нёбу, по дёснам, начинает дуэль с вращением, скользит по бокам моего, и кружит, кружит; я зажмуриваюсь, у меня начинает зудеть в губах; её прижаты к моим, и тоже ведут игру, двигаясь вправо и влево, вверх и вниз, добавляют новое измерение к и без того оглушительной палитре ощущений; она прикусывает всё, до чего может достать, прищемляет, придавливает, потом выбрасывает, выталкивает наружу, и не успеваю я оторваться и глотнуть воздуха, как следует новый натиск; я, как муха под пауком, зачарован, оглушён водопадом переживаний, её жарким дыханием, её животным напором; её груди трутся о мой живот, член упирается сухой головкой в живот ей; я начинаю подрагивать всем телом, и уверен, продолжай она ещё несколько мгновений, я бы кончил; но она останавливается, почти так же неожиданно, как и начала;
отводит моё лицо, сдавив мне пальцами щеки; между нашими ртами вытягивается слюна, она провожает её глазами с поволокой, воображаю, как выглядят мои, затем ловит, обрывает другой рукой; я тяжело дышу, она отпускает меня, смотрит с вызовом - "как вкус?"; я беззвучно открываю рот, как рыба, нет нужды что-либо объяснять; член торчит и призывно покачивается под затухающими волнами удовольствия и восторга, бежавшими через мою спину и промежность; я сокрушён. облизываю с губ аромат её рта, чувствую на языке остатки пищи; надеюсь, это тоже её.
Ирина Петровна возвращается к приборам, - "давайте, Сергей.. пока не совсем остыло, ешьте," - она кормит меня, ест сама, заедает наш поцелуй; я с жадностью вонзаю зубы в очередной кусок мяса, теперь мне и вправду кажется, что во рту у меня её язык, или внутренняя сторона щеки, или вершина груди с соском; я буквально зверею от сырого вкуса; я жую, и пожирая взглядом наготу Ирины Петровны, воображаю свои зубы на различных частях её тела; она внимательно наблюдает за мной, - "понимаете теперь?.. когда я говорила о вашем мясе.." - Ирина Петровна видимо проглатывает до конца всё, что успела пережевать, мне хочется прижаться членом к её волнующейся шее; она снова откладывает вилку и нож, и подвигается ко мне; я с ликованием готовлюсь подставить рот для нового поцелуя, но вместо того, чтобы припасть ещё раз к моим губам, Ирина Петровна расталкивает локтями мои бёдра, вбирает в горсть мою мошонку, и накрывает мой член своим ртом.
я почти подпрыгиваю, она крепко прижимает меня локтями к месту, лишая возможности привстать, чтобы загнать истосковавшийся по ласке член ей как можно дальше в горло; её рот впускает меня медленно, едва ли не торжественно, встречает языком, приветственно обдаёт жаром и мякотью щёк, нёба, гладкими стенами зубов, она водит головой, устраивая моей залупе экскурсию по новому саду наслаждений; мне хочется запрокинуть голову и выть, но я боюсь оторвать глаза от пучка её волос, гипнотизирующе ныряющего подо мной, на волнах наслаждения, снова забивших по моей спине. она минетит меня ровно, с расстановкой, без рук, только пожимает, придавливает к верху яички, в такт движениям головы; я разгоняюсь почти мгновенно, начинаю дрожать ногами и подвывать;
но она обламывает всё, оттянув резко мошонку на себя, и словно ей недостаточно слёз, готовых брызнуть у меня из глаз, прикусывает залупу коренными зубами, чуть повернув голову; - "аааа..хх," - я весь выгибаюсь, но когда она отнимает свой рот от моего члена, смотрю ей в глаза с восхищением и тоской, она может откусить мне хуй, оторвать или высосать яйца, если захочет; я буду только рад. "хорошо так?" - Ирина Петровна шумно дышит и улыбается, - "теперь поцеловать," - и не успеваю я выразить в ответ весь свой восторг хотя бы взглядом, она снова впивается мне в рот; сейчас её вкус разбавлен соком моей залупы.
мы опять жарко целуемся, повторяется дуэль языками; теперь она мне легонько подрачивает, словно жалея обманутую близким оргазмом, обслюнявленную головку. мне кажется, моё сердце готово взорваться от череды её ласк, вкусов, касаний, запахов, звуков её голоса, комнаты, чувства преданности ей; хочется или проглотить её всю, или быть проглоченным ею, чтобы остаться с ней навсегда.
мы прерываемся; точнее, она заканчивает поцелуй; видит у меня в глазах пустоту, удовлетворённо улыбается; снова режет остатки мяса, кормит меня, и ест сама; положив себе в рот очередной кусок мяса, жуёт его, и, глядя на меня, мнёт своими крупными пальцами головку моего члена, словно пытаясь обнаружить больше сходства в ощущениях; - "Сергей, не скучаете? нравится обед?" - хитро щурит глаза, - "десерт не пора подавать?"; я только выдыхаю с голосом, округляя рот, показывая, как мне приятно. Ирина Петровна
