ладонь на мохнатый пирожок, сжал, а пальцами начал водить по щёлочке. Там было мокро, и я, умный мальчик, догадался, что подруга возбудилась и потекла. Нинка прикрыла глаза и положила свою ладонь на мою.
- За то, что порвал мои трусы, поцелуй меня там, - и указала промеж ног. Опаньки! То, что всякие шалашовки у мужиков хуй в рот берут и сосут, я слышал, но чтобы пизду целовать – такое даже в ум не могло прийти. А Нинка продолжала:
- Мне один раз дядька взрослый так делал, знаешь, как приятно! А потом я тебе что-то покажу, не пожалеешь!
Она полу легла на диван, расставила ноги так, что вся её писька раскрылась, словно речная раковина, а я, как дурак смотрел и не знал, что делать. Хуй разрывал штаны, но я понимал, что без поцелуев, которые настойчиво просила соседка, кина не будет. Склонив голову к волосатой, непривычно пахнущей пизде, я впился губами в выпирающие половинки.
- Смотри, как они похожи на губы, поцелуй их в засос! Да, вот так! А теперь полижи языком, повыше, видишь бугорок?
Да, да, ещё!!
Она стала выгибаться, насаживаться с силой на мой язык, который, честно говоря, уже устал проделывать скользкий путь вдоль волосатого пирожка, ия прикусил её за этот самый бугорок. Нинка выдохнула, простонала что-то и затряслась, как в лихорадке. В рот мне брызнула пахучая, тягучая жидкость. « Обоссалась она, что ли? – подумал я , но тут же понял, что ЭТО на мочу не похоже ни по цвету, ни по запаху.
Соседка открыла глаза, прошептала « Хорошо!» и начала стягивать с меня трико с трусами, обхватила руками хуй, быстро засунула себе в рот и начала его сосать и облизывать. Что я чувствовал при этом – словами не описать, но всё хорошее быстро кончается, вот и я кончил в горло соседки, да так, что она поперхнулась и вся спущёнка вытекла на диван, прямо на новое покрывало. Нинка вытерла губы и вопросительно уставилась на меня:
- Что, понравилось?
- Конечно!
- Ну, и ты нормально всё сделал, я приплыла классно.
Она поправила халат, засунула в карман порванные трусы и, как ни в чём не бывало, опять уселась смотреть телевизор. И тут мы услышали скрежет ключа в замке. Нинка подскочила, как на пружине и кинулась в коридор, а оттуда в свои двери. Кого я меньше всего ожидал увидеть, так это маму. Она вошла в комнату, широко открытыми глазами обозрела живописную картину: стол с пустой бутылкой, следы закуски и главное – запах!
- Так, чем ты здесь занимался, негодяй, отвечай быстро!
- Мам, ты ведь уехала!
- На твоё несчастье я опоздала на автобус. Благодаря этому я вижу, что сын у меня поддонок!
- Мама, я всё объясню….
- Конечно объяснишь, что здесь творится, я не сомневаюсь, и будешь наказан.
Мама устало уселась на диван и вдруг, отдёрнув руку от покрывала, закричала:
- А это что такое?!!
Она трясла ладонью, а с пальцев капала тягучими, блестящими нитками моя сперма, при этом мама сумасшедшими глазам смотрела на меня. Всё, конец, спалился! Мама встала и отвесила мне со всего размаха пощёчину. В коридоре хлопнула дверь – это Нинка быстренько убежала из дома. Мама подошла, закрыла комнатную дверь на ключ и повернулась ко мне, лицо её пылало гневом.
- Рассказывай сейчас же, откуда это здесь?! Ты, что, занимаешься онанизмом?!
Фу, пронесло! Пусть лучше думает, что я дрочу, а не вожу сюда соседок.
- Мама, я сознаюсь, что выпил с пацанами, опьянел, и это произошло. Мамочка, это было в первый раз и больше не повториться!
- Что ты творишь, Саша?! Ты же сам прекрасно знаешь, как мне трудно одной тащить нас двоих. Я всю жизнь посвятила тебе, растила тебя, не допускала в нашу семью посторонних, чтобы не травмировать твою психику, а ты…..
Она уткнулась в ладони и громко, навзрыд заплакала, опустившись на диван. Я стоял, как столб, и не знал, что делать. Ругались мы очень редко, я был послушным сыном и не давал повода.
- Мамочка, ну не плач, я точно-точно никогда больше так не буду!
Я сел рядом с ней и начал гладить её по голове и плечам, успокаивая, но рука случайно соскользнула по гладкой шёлковой блузке и легла на мамину грудь. Мама вздрогнула, как от удара электрического тока, оттолкнула меня и, сузив глаза, прошипела:
- Ты как смеешь, сволочёныш, трогать меня?!
- Мама, но это же случайно, я не хотел! – я сам готов был разрыдаться.
Мать встала, поправила юбку и открыла дверь.
- Я пойду, подруге позвоню, что не смогла приехать, а ты здесь всё прибери и хорошенько подумай над своим поведением, и куда ты докатишься, если будешь вытворять подобные вещи.
Мама ушла, а я с побитым видом начал наводить в комнате порядок раздумывая, как буду ей всё объяснять вечером. Мама пришла поздно, и я возблагодарил Господа за то, что сегодня уже не будет разборов моего недостойного поведения, но ошибся. От мамы пахло вином, и вид к неё был какой-то рассеянный и потерянный.
- У Галины была, - объяснила она ( это мамина подруга, тоже учительница, тоже одинокая, тоже воспитывает сына, моего одногруппника и ровесника ). Я молча начал разбирать свою раскладушку и доставать из шкафа подушку с матрасом. Мама ушла за ширму переодеваться, и я невольно скосил туда глаза. Вот она перекинула через фанерную стенку блузку, юбку, а в моей голове, ещё не отошедшей от дневных приключений с Нинкой, дорисовалась картина полуголой мамы. Но что такое? Розовый лифчик лёг рядом с верхней одеждой, а через мгновение там же оказались и белые трусики, словно мама демонстрировала мне это. Повисев на ширме несколько мгновений, вещи были убраны, а мама вышла из-за перегородки в лёгком ситцевом халате под которым проглядывалась кружевная комбинация. Она медленно стала застилать диван на котором спала, низко наклоняясь над ним, чтобы расправить простыни, а я, ошеломленный тем, что под халатом и комбинацией на маме ничего нет!, искоса подглядывал за ней. По телевизору шли новости, после которых передачи заканчивались, и мы, обычно, ложились спать, пожелав друг другу спокойной ночи.
Сейчас же мама, выключив телевизор, повернулась ко мне:
- Что, сынок, поговорим?
Я затаил дыхание в ожидании ругани, упрёков, а может быть и рукоприкладства, направленных в мой адрес, но мама села на диван и внимательно посмотрела на меня.
- Я сейчас буду говорить, а ты не перебивай и не оправдывайся. Во – перывх: алкоголь, а особенно вино – это гибель, тем более в таком возрасте. Твой отец не дурак был выпить, вот и пропил всё: ум, работу, семью. Связался с молодой алкашкой – и сгинул. Ты что, хочешь повторить его судьбу? Во – вторых: то, чем ты занимаешься со своим членом, называется онанизм, это тоже вредно. Ты ещё совсем молодой и думать об этом рано, вот вырастишь, будет у тебя жена…
- И что будет?
- Всё хорошо будет. По крайней мере теребить свой член ты перестанешь.
- Мама, пацанам, у которых есть отцы, взрослые рассказывают про всё, в том числе и про ЭТО. А мне как быть – слушать враньё друзей или пытаться самому познавать?
- Никого не слушай и сам никуда не суйся, черевато последствиями, а я подумаю, как возместить этот пробел в знаниях.
Давай спать, спокойной ночи.Я потянулся губами, чтобы поцеловать маму в щёку, по сложившемуся ритуалу, но она отвернулась.
- Если ты думаешь, что я простила тебя, то зря! Ложись, я тушу свет.
Мама пошла к выключателю, а я бухнулся на раскладушку. Следом за этим раздался громкий скрип, скрежет и щелчок, словно сломали палку о колено, и я очутился на полу. Старенькая раскладушка развалилась под моим молодым, сильным телом, мама обернулась и заулыбалась.
- Вот видишь, всё против тебя! Ну и где спать будешь?
- Я на пол матрас постелю.
- Не выдумывай! Из щелей холодом несёт, простынешь. Завтра своё ложе починишь, а сегодня одну ночь на диване поспим, расправляй.
Диван у нас был классный – софа называется. Его растягиваешь на себя, укладываешь вертикальные подушки, и получается широченная кровать, где даже втроём спать можно. Я быстро управился, а мама с полотенцем на плече пошла в ванную, приказав мне ложиться и засыпать. Какое там спать?! Я раньше, в детстве, часто спал с мамой, потому что зимой сильно мёрз. Мамочка прижимала меня к себе крепко-крепко, и мы засыпали до утра. А как теперь? Ещё друг вскочил, как по команде смирно и оттопыривал трусы, норовя разорвать их по швам. Я лёг, отвернулся к стене и стал ждать маму, но она задерживалась в ванне. От всего пережитого сон навалился на меня и накрыл
