своим тёмным покрывалом.
Проснулся я словно от толчка и ещё от ощущения чего-то тёплого и мягкого на своём писюгане. Приоткрыл глаза и увидел, что мама, разметавшись во сне, закинула ногу мне на трусы, а руки подняла вверх, сладко посапывала и даже храпела потихонечку. Хуй мой стоял, как каменный и, боясь разбудить мамочку, я осторожно переместил её ногу на простынь, ощущая при этом шелковистость и нежность кожи. Хотел снова отвернуться, но взгляд был прикован крепкими цепями к маминому телу.
Она во сне скинула покрывалку куда-то к пяткам и лежала подогнув и слегка раздвинув ноги, вытянув вверх руки, а комбинация, от этих манипуляций, задралась почти на талию, обнажив голубые трусики, которые мама надела в ванне. Я, затаив дыхание, прислушивался к маминому посапыванию. Нет, вроде крепко спит, тем более в гостях выпила. Вот он момент, который я ждал, который представлял, надрачивая писюган и повторяя мамино имя. Бретелька на комбинашке сползла по плечу, обнажив часть красивой груди, а через тонкую ткань был виден вызывающе торчащий сосок. Вот туда-то мои руки потянулись в первую очередь. Я тихонечко, невесомо положил ладонь маме на грудь и застыл в боязни, что разбужу её, но сон был глубок.
Рука осторожно начала мять ближнюю ко мне титю, затем, так же невесомо, переместилась на вторую. Грудь у мамы была упругая и не влезала мне в руку. Я губами прижался к вершинке, в районе ключицы, а затем съехал вниз и осторожно и аккуратно взял губами сосок сквозь гладкую ткань. Внутри у меня всё переворачивалось, дыхание сбивалось, и я решил сделать маленький перерыв, чуть отодвинувшись от мамы и взявшись рукою за дымящийся член. Сдрочнуть, что ли? Нет, тогда я точно её разбужу, а этого так не хотелось. Мама что-то промычала тихонько во сне, я весь напрягся, но зря, она поелозила на диване и ещё больше повернулась на спину. Одна нога её вытянулась, а вторая согнулась и откинулась в мою сторону.
Луна хорошо освещала комнату, и мне предстала картина, которую я не забуду никогда: раздвинутая мамина нога, полуобнаженная грудь и повёрнутое в сторону лицо. Я опять невольно потянулся к этому родному и желанному телу, понимая, что никогда и ничего между нами не может быть, но так хотелось хотя бы погладить, поцеловать эти ноги, небольшой животик и холмик в трусиках.
Я с дрожью в теле положил руку маме на колено и, поглаживая еле-еле гладкую ляжку, стал подниматься к заветному месту – схождению двух молочно-белых ног. Вот уже ладонь ощущает сквозь ткань волосики, пухлость лобка, мягкость половых губ, но всё это воздушно-невесомо, дабы не пробудилась их очаровательная хозяйка. Взяв губами сосок, я направился под резинку к вожделенной пизде, пальцем проторил дорогу между тёплых, влажных губ, погладил поросший кучерявыми волосиками лобок и, стиснув зубы, еле сдержал громкий стон, почувствовав, как начал дёргаться и изливаться мой член в трусах. В голове был взрыв, тело трясло, как в лихорадке. Мама замерла, перестала похрапывать и повернулась ко мне:
- Саша, что с тобой, ты стонал? Где болит?
- Мама, всё нормально, сон плохой приснился.
Я отвернулся от мамы к стене, но не тут-то было. Мама прижалась к моей спине и начала щупать лоб.
- Температуры вроде нет, может живот болит?
Она положила ладонь мне на живот, а локоть коснулся мокрых, обтруханых трусов, и мама отдёрнула руку.
- Хорошо, Саша, спи, - развернулась ко мне попой и опять мирно задышала.
Наутро мама кормила меня завтраком и очень странно посматривала.
- Саша, у тебя бывает, что утром просыпаешься, а в трусах мокро, как будто описался?
- Мама! – я покраснел и опустил голову, чтобы не видеть пристального взгляда родительницы.
- Что, мама! Это естественный процесс, который происходит у всех мальчиков при взрослении и не надо стесняться разговаривать со мною об этом.
- Да, у меня бывает такое, а в последнее время, часто.
- Значит, ты уже созреваешь, как мужчина, правда маленький и глупый! – Она покачала головой. – Мы об этом поговорим с тобой вечером, а сейчас я – на работу, да и ты не задерживайся.
Она быстро накинула на плечи пальто и упорхнула, а я, сидя за столом, вспоминал свои ночные потуги, и писюган мой наливался силой и мощью. Быстренько добежав по коридору до туалета, я сдрочнул в унитаз, закрыв глаза и представляя перед собой образ мамы, такой родной и недоступный. Когда вернулся в комнату, то твёрдо решил повторить вчерашнее, вытащил из-за шкафа раскладушку и с помощью молотка и зубила, перебил алюминиевые трубки ещё в двух местах, затем аккуратно поставил своё ложе на место и побрёл в техникум. Выходя из подъезда я увидел Нинку, она стояла на тротуаре и явно кого-то ждала.
- Саша, ты чего возишься, я ждать тебя замучилась.
Нинка подошла ко мне и внимательно посмотрела в глаза.
- Что, мать вчера сильно ругалась?
- Терпимо.
- А про меня ничего не спрашивала?
- Так она же тебя не видела.
- Ну, и хорошо, - лицо Нины посветлело, и она, хитро блестя глазами, промурлыкала:
- Завтра приди пораньше с занятий…Продолжим, что не закончили.
- А чего не сегодня, ты куда-то торопишься?
Она потупила глаза:
- Я не тороплюсь.
Я прикинул, что тоже могу два часа прогулять и предложил:
- В квартире никого нет, и не ожидается, пойдём! – и взял её за руку.
- Ишь, какой шустрый, - дёрнулась соседка, но глаза противоречили словам. – Ладно, мамка часа через три придёт, пошли, - и мы, оглядываясь, как шпионы, забежали в подъезд.
И было всё здорово, как вчера, но сейчас я раздел Нинку догола, разделся сам и – понеслась! Я неистово лизал и целовал волосатую пиздищу, сосал соски, покусывал губы, мы прижимались друг к другу голыми телами и целовались до одури опухшими губами. Рука моя обследовала все уголки женского тела и, особенно, толстенькие нижние губки и дырочку, что скрывалась за ними. Нинку трясло, меня тоже, и что должно было случиться – случилось! Я, как слепой котёнок тыкался ей промеж ног, пока мой хуй не взяли и не направили куда надо.
- Ты ебался хоть раз? – прошептала мне Нина на ухо.
- Нет, - дрожащим от возбуждения голосом, ответил я.
- Я тебя научу.
Учитель она была хороший и, уже через несколько минут, я вставлял, что есть силы в узкую, влажную внутри пизду и неожиданно для себя начал обильно кончать в неё, вызвав этим у соседки возмущённый крик:
- Ты что, дурак, зачем в меня спускаешь?! Дети могут быть!!
Она резко выскользнула из под меня и, прихватив одежду, побежала в ванну, а я лежал опустошенный, с подрагивающимся членом, и по телу разливалась волна блаженства. Затем вытер хуй полотенцем, оделся и побежал в техникум, надеясь успеть на вторую пару.
Вечером мама прямо с порога спросила:
- Ну, что, раскладушку отремонтировал?
- Нет, сама посмотри.
Мама взглянула на развалины моего ложа и недовольно хмыкнула:
- Вижу, что новую покупать нужно, а эту на помойку выкинуть. Хорошо, завтра после работы пойдём в магазин, а сегодня опять ложись со мною на диван.
- Хорошо, я только немного почитаю, включу настольную лампу, чтобы тебе не мешать.
- Отвернись, я переоденусь.
Я отвернулся, недоумевая, почему мама не пошла за ширму, и уставился в большое зеркало, которое висело на противоположной стене, и в которое прекрасно просматривалась вся комната. Мама стояла к зеркалу спиной и медленно раздевалась. Сначала плечи покинула блузка, затем юбка, с расстёгнутыми пуговицами, упала на пол, и мама осталась в комбинации, которую тут же стала снимать через голову. Я затаил дыхание, чуть слышно открывал рот и глотал воздух, как рыба, выброшенная на берег, друг разрывал штаны по швам и дёргался, как бешенный. Зеркало доложило мне о том, что мама, оставшись в одном нижнем белье, расстёгивает и снимает лифчик, одной рукой придерживая красивые груди с тёмно-коричневыми ореолами и торчащими сосками, а вторая рука снимает трусики.
Обнажилась белая, пышная попа, мама перешагнула через трусы и нагнулась, чтобы поднять упавший бюстгалтер. В тот миг я разглядел между ног кустики волос, щель, делящую писю на две части, и не мог поверить, что всё это происходит не во сне. Мама подняла руки вверх и надела комбинацию. Она что, голая со мною спать будет?! В голове моей стучали молотки, и я , как в тумане подошёл к столу, сел, открыл книгу и невидящими глазами уставился в неё. Мама тем временем легла на диван к стенке.
- Устала
