правильно, один из них исчезает, а второй продолжает начатое. Первый о чем-то шепчется с остальными. Снова звук расстегивающейся молнии. На этот раз Татьяна узнала звук своей сумки. Что им в ней надо? По кабине разносится странно знакомый запах. Чьи-то заботливые пальчики старательно смазывают ей анус. Точно, это запах крема для рук! Он лежал в сумочке!
К попке пристраивается чей-то член. Он скользит по крему между ягодиц Татьяны Николаевны, не попадая в нужную точку. Ситуацию усугубляет то, что Татьяна еще и раскачивается в такт толчкам того, кто хозяйничает во влагалище. Сзади взяли тайм-аут. О чем то совещаются. Закончили. Татьянины ноги с двух сторон подхватывают сильные молодые руки. Она оказывается висящей в воздухе вертикально с прижатыми к груди ногами. Путь в попку Татьяны Николаевны свободен. Член сзади раздвигает сфинктер и входит на пару сантиметров. Парень в пизде замер, не мешая друзьям.
Татьяну медленно опускают ниже, сажая на оба напрягшихся столба. Попка на удивление легко принимает в себя полную длину подросткового инструмента. Наверное, ребята полбанки крема использовали. А может, сказывались ее с мужем редкие упражнения подобного рода. Как бы то ни было, теперь Татьяна насажена до упора на два члена сразу. Сначала было больно, но вскоре Татьяна стала просто наслаждаться снующими в обеих дырочках богатырями. Из подьезда приглушенно доносятся обычные звуки – чьи-то шаги, голоса, там ходят люди, не подозревая, что происходит в лифте, в метре от них. Внутри тихо, слышно только тяжелое дыхание ребят и негромкое чавканье входящих в Татьяну членов. Самым сложным для Татьяны Николаевны было скрыть от ребят подступивший оргазм.
Сжав зубами воротник рубашки того, кто стоял впереди, она постаралась заглушить стон. Сокращения же мышц они, увлеченные долблением отверстий, не заметили. Первым кончил тот, что спереди. Его тут же сменил кто-то еще. Вскоре ребята так же поменялись и в попке.Эй вы, там, в лифте! – Неожиданный стук в дверь заставил всех вздрогнуть. Во влагалище в это время извергался молодой член, в очередной раз наполняя Татьяну спермой.
– У вас на чердаке автомат выбило – продолжал механик. – щас я наверх поднимусь, включу и дальше поедете.
Передний вынул из Татьяны Николаевны свой сдувшийся инструмент. Задний же кончить не успевал. Поставив Татьяну на пол и загнув раком, он бешено гонял член в попке, не заботясь о ее ощущениях. Наконец в кишку хлынула очередная и последняя струя.
Сразу же множество рук ринулись одевать Татьяну. Кто-то торопливо натягивал на нее трусики, другие надевали на плечи лифчик, запихивая в него груди. Последней Татьяне в ладонь легла ручка сумочки. И снова все затихло.
Электричество включилось неожиданно. Загудел двигатель, кабина поползла вверх. От вспыхнувшего света Татьяна зажмурилась. Слегка привыкнув к яркому освещению, чуть приоткрыла веки. Ребята стояли в противоположном углу, опустив глаза. Их вид и поведение ничем не напоминали о происшедшем. Обычная компания парней. В том числе и ее сын.
Пятый этаж. Ребята вываливаются в дверь. Татьяна Николаевна поехала дальше. Не доезжая до своего этажа, она нажала кнопку "стоп" и внимательно оглядела себя. Дома ждет муж, она должна выглядеть прилично. Вид оказался на удивление неплохой. Ничего не порвано и даже не помято. Можно подумать, что все это ей приснилось, но натруженные дырочки дают о себе знать. И трусики насквозь промокли от вытекающей из пизды вязкой белой жидкости. Несколько капель пролилось и на пол.
Дома муж смотрит футбол. Это хорошо. Прошмыгнув в ванную, Татьяна старательно смыла с себя все следы. Мысли разбегаются, в голове роится множество вопросов. Как теперь быть с сыном? Что она ему теперь должна сказать? Что скажет ей он? И как ей теперь быть при встрече с другими ребятами? И главное – почему она кончила? Ведь ее же фактически изнасиловали! И ей, получается, это понравилось? А кстати, все же интересно, какой из этих членов принадлежал сыну? А, ладно, пусть все идет как идет, там разберемся.
Сын вернулся поздно. Стараясь не встречаться с мамой взглядом, он прошмыгнул к себе в комнату и больше оттуда не выходил.
Несколько дней промелькнули как обычно, не считая того, что Димка сторонился Татьяны, стараясь выскользнуть из дома, пока ее нет и возвращаясь поздно вечером. Наконец настала суббота, долгожданный выходной. Татьяна Николаевна не спеша возилась на кухне, когда из комнаты прошлепал сонный Димка.
– Доброе утро, мам!
– Доброе... Садись завтракать.
– Мам, а где папа? Что-то его не видно.
– Папа на рыбалку уехал. Он разве тебе не говорил?
Димка промычал нечто неразборчивое. Торопливо поев и не взглянув на маму, он скрылся в своей комнате. Вот сейчас, пока мы вдвоем, наверное самое время поговорить с ним – подумала Татьяна. Но ворошить прошлое как-то не хотелось, и она отложила это на потом, в душе понимая, что скорее всего это "потом" означает "навсегда". Ее удивляло поведение сына все эти дни – он не только не пытался выпросить прощение, на что она в общем-то и не надеялась. Он и не пытался Татьяну Николаевну трахнуть еще раз, чего она реально боялась. Просто вел себя так, как будто ничего не произошло и не он с друзьями трахал ее во все дыры.
Димка не выходил из комнаты до обеда. Татьяне уже стало казаться, что она просто не заметила как он ускользнул на улицу. Подойдя к окну, Татьяна долго пыталась разглядеть его среди ребят, сидящих в их любимой беседке, когда почувствовала, как кто-то сзади обнимает ее, уткнувшись носом в шею.
– Мам... ты, пожалуйста, прости меня... – услышала она.
– За что? – она захотела полностью услышать все от него самого.
– Ну за то что мы тебя тогда в лифте... – слова давались ему нелегко.
Ну да, обьясняться один на один – это тебе не женщину трахать вчетвером в темноте.
– Так что вы тогда в лифте. .? – Неумолимо требовала Тремаскина ясности.
– Ну это... когда мы тебя вые.. ну трахнули.
Неожиданно Татьяне стало его жалко.
– Ну что же, Дима, ... – успокаивала она его. – Что было – то было. Поздно теперь переживать.
– Я сам не знаю, как получилось – сказал Димка– Вовка когда на тебя упал, потом говорит что у тебя тело классное и у него встал. Мы сначала просто потрогать тебя хотели... сначала просто... потом под платьем захотели... а потом Вовка первый тебя... Никому не сказал...
– Я сначала не понял, – продолжал он, – а потом уже поздно было. А потом ты так сексуально дышала, что мне тоже захотелось...
– Я сексуально дышала!? – А Татьяна старалась скрывать, думала, что со стороны ничего не заметно.
– Да, мам, еще как! А потом стонать начала.
Вот это да...
– Это когда это я стонать начала?!
– Ну тогда... потом уже.. когда в попку... – говоря это, он покраснел, как рак.
От такого обыденного обсуждения с собственным сыном частностей своей половой жизни Татьяна и сама почувствовала, что щеки наливаются румянцем.
– А про крем это ты им посоветовал? – почему-то спросила она, вместо того чтобы прекратить этот разговор. – Только ты знал, что я его с собой ношу.
– Не, мам, это Серега. Он сказал, что у женщины в сумочке всегда что-то такое есть, в крайнем случае помада точно найдется.
– Ну хоть за это ему спасибо – Татьяну Николаевну передернуло, когда она подумала что сделали бы с ее попкой четверо перевозбужденных самцов, если бы не нашли смазку.
– Ладно, Дима, я переживу это все как-нибудь. – она обняла его крепче. – А скажи честно, тебе самому-то понравилось? Ты же, наверное, первый раз?
– Угу, первый...
Подождав немного, она снова спросила
– Так понравилось или нет?
Димка угрюмо молчал, но по нему все было видно и так.
– Значит, понравилось... – в голове оформилась мысль, пугающая своей циничностью. Но раз уж все равно так сложилось...
– Дима, а еще этого хочешь?
Сын поднял голову и удивленно посмотрел на маму.
– А можно? – в его глазах загорелась надежда.
– Я думаю, теперь уже все можно. Пошли на постель.
Димка шел в спальню впереди Татьяны Николаевны, поминутно оглядываясь – не передумала ли она. Остановился возле кровати, не зная, что делать дальше.
– Ну что стал, раздевайся! – поторопила мама его.
Он отвернулся и принялся медленно расстегивать рубашку. Татьяна торопливо сбросила халат, белье и юркнула под одеяло.
– Дима, быстрее! Пока я не передумала!
Повернувшись
