неприятности нарваться.
Рассказав мне всё, что она думает об особо хитровыебанных братьях, особенно об одном из них, её собственном, сеструха призналась, что пацаны были правы. Теперь за такое она на многое согласна, лишь бы повторять ещё и ещё. А пока, в качестве компенсации, предложила, раз уж это не секрет, надеть презерватив и спустить пар и сперму, облегчив организм. Да, только вот она ни разу не пробовала позу сидя на мужчине. А мне какая разница. Томка и не такое творит. Сама надела презерватив. И где она только его взяла? И для чего? Сама села верхом, заправив хуй куда надо, сама заскакала. И кончила ещё раз, теперь уже от ебли.
Отдышались. Сестра давно уж в сорочке, я тоже трусы натянул. Использованный презерватив спрятался под краем матраса. Мать сто лет не прибиралась в нашей комнате, так что можно не опасаться, что найдёт. А утром выкинем. Обнялись, воркуем. Тискаем друг друга. Теперь уже можно, после всего-то. Договариваемся о будущем. Вместе и заснули. Мать утром только прикрыла одеялом двух примёрзших детишек. Она и подумать ничего такого не могла. Ей на работу рано, а нам можно ещё поваляться. Едва мать за порог, навалился на сеструху. Она так удачно лежала на животе, что и вывернуться не смогла, когда вставил. Да не особо и хотела. Сказала только, что пока в неё можно, безопасные дни. А презик вчера надевали, чтобы не идти подмываться. Ну и ладно.
Вечером, пока мать не пришла с работы, вылизал сестричку. Хуй в рот не пихал, пока не время. Придёт пора, так сама возьмёт и просить не надо будет. А потом она стояла раком у окошка и я драл её. А сестричка поглядывала, не идёт ли мать. Успели полностью.
Молодые, так чё. И мне охота, и ей охота. И потому предавались таким играм при любой возможности. Сестра давно уже безо всякой брезгливости сосала. И даже находила в этом удовольствие. Мне, честно говоря, тоже нравилась её пизда. У Томкиной пизды запах какой-то мускусный, особенно когда кончает. И на вкус солоновато-кислая. А у сеструхиной и запах приятный, и вкус нейтральный. Да. расслабились, посчитав себя круче Казбека. И напоролись, утратив бдительность. Как это часто и бывает. Недаром существует поговорка про верёвочку и её конец.
Мать наша, женщина мудрая. Да и как не стать такой, если едва ли не с пелёнок поднимаешь пару оглоедов одна-одинёшенька. Прихватив нас на горячем, не подняла шум, чтобы не пугать, просто тихонечко вышла. Посчитав, что времени прошло достаточно, чтобы мы натешились и привели себя в благопристойный вид, вернулась домой и застала примерных детей, увлечённо грызущих гранит науки. Идиллия!
Мы с Людмилой очень удивились, когда мама к ужину выставила бутылочку. Вроде никакого праздника, а водка на столе. Выпили и поели. Настроение под небеса, сытая расслабуха, мир прекрасен. И тогда мать начала разговор. Не нам, сраным конспираторам, тягаться со старой гэбэшницей. Вскоре мать знала всё, что её интересовало. Единственно не поинтересовалась, с кем первым пролетела сестра, посчитав, что это моя заслуга. Вытянув из нас всё, задумалась, подперев голову рукой. Посматривая на нас и изредка покачивая головой, о чём-то думала, изредка шевеля губами. Потом выпрямилась, пристукнула рукой по столу.
- Так, дети мои, вы хоть додумались предохраняться? Да? Ну, слава Богу, хоть на это ума хватило. Не совсем идиотов вырастила. Я не говорю, что запрещаю вам и дальше сношаться ( мать культурно не назвала наши действия еблей). Всё одно не послушаете и сделаете по-своему. так зачем пустые угрозы. Только предупреждаю, что если ты, лахудра, - указала пальцем на сестру. - понесёшь, то винить в этом буду только тебя. Ты старше, ты баба теперь уже, тебе и думать. Ему что? - Теперь указующий жест был направлен в мою сторону. - Ему бы только сунуть и спустить. Ебуны какие!
Мать всё же прорвало. Она говорила что-то ещё. Мы слушали, понурив головы. Виноваты раз, так чё уж тут. Закончила прокуроско-обличительную речь
- Выпороть бы вас по-хорошему, как в детстве, чтобы неделю на задницу не садились.
Сестра глянула на меня, не говоря ни слова пошла в нашу комнату и вернулась с моим ремнём. Молча подола его матери, задрала подол, спустила трусы и наклонилась, уперевшись в стул. Типа на, мама, потешь свою душу. Я слегка замешкался, но потом тоже сдёрнул штаны с трусами и встал рядом с сестрой. Мать вначале опешила, затем рассмеялась.
- Ну ладно, не хотела. Но раз уж сами просите, то держитесь.
Пару-тройку раз вытянула по заднице сестру, затем меня. Больно, бля! Отбросила ремень в сторону.
- Штаны подтяните, срамоты. Перед матерью стоите. А, впрочем, чем удивили-то. То я вас не видела всяких.
Подтянув штаны, стоим, приняв самый скорбный вид. мама посмотрела, махнула рукой
- Да что с вас взять, ироды? Мать в гроб загоните. Ишь, морды-то какие сделали. Считайте, что я почти поверила в ваше раскаяние. Сами, поди, думаете, как быстрее от матери сбежать, да в койку завалиться. Ебаришки! Вон с глаз моих!
Рванули в комнату. остановил окрик матери
- Куда? А это, - обвела рукой стол с посудой, - мне убирать?
Мигом прибрали, перемыли посуду. Мама ушла к себе. Позвала сестру. О чём они там говорили - не знаю. Сеструха, сколько ни пытал, отнекивалась и лишь загадочно подводила глаза под лоб. Ну и ладно. Главное, что теперь можно ебаться в открытую, не прячась. И не опасаясь, что в нужный момент мать зайдёт. Правда при этом пропала какая-то изюминка, какое-то чувство риска, ощущение того, что занимаемся чем-то запретным и рискованным. Но желание от этого не пропало. Молодые, всё время хочется.
Особенно жадно еблись после месячных, посещавших сестру каждый месяц и тянувшихся долгих-долгих три-четыре дня. Сестра, за обещание отработать в кратном размере, отсасывала, но это было не то. Вот когда она под тобой, либо стоя раком, либо сидя верхом, извивается от страсти, выкрикивает что-то нечленораздельное, движется, стараясь плотнее и глубже получить в пизду твёрдый хуй, вот это кайф. У меня и до сих пор минет не вызывает особого впечатления. Если и доводилось давать в рот подругам, то это скорее для самоудовлетворения. У женщин есть пизда. В крайнем случае, когда невозможно воспользоваться ею, мало ли чего в жизни не случается, в задницу можно вставить. Этому тоже Тамара научила. Да, жили уже открыто.
Примерно через месяц после того, как спалились матери, сестра отправилась к бабуле. Как раз каникулы, сессию хорошо сдала, вот и поехала. Там бабка побелку затеяла, ещё что-то. Помощь требуется. У меня наступил пост. Ну что ты будешь делать, хоть дрочи. В один из дней мама пришла домой слегка навеселе, что-то на работе отмечали. Дома добавила ещё, налив и мне. Посидели, поговорили, она спать пошла. Я уж думал, что она спит, как позвала к себе. Зашёл. Мать лежит набоку, подперев голову рукой. Ночнушка натянулась, обрисовывая округлость попы. То ли не замечает, то ли что, но одна грудь выпала из рубашки и маняще подмигивает соском. Сорочка прозрачная, сквозь неё хорошо видно треугольник волос на лобке. Даже пупок на животе просвечивает.
- Ма, чего?
- Ничего. Поговорить хочу. Могу я с сыном поговорить? А то вы всё на пару, а я всё одна. даже поговорить не с кем. Вроде как и не нужна уже вам мать.
Принялся уговаривать, что это она зря так думает, что очень даже нужна, что мы с сестрой её не просто любим, души в ней не чаем, что она - самая лучшая мама на свете. Ещё бы! какая иная мама разрешит своим детям ебаться? Мать прервала мои словоизлияния
- Хорошо поёшь. Такой же, как твой отец. Заговорит, заболтает, а пока ты уши развешиваешь, он уже и трусы с тебя стянул, и всунул. А ты понимаешь это тогда, когда он уже и кончил. Сядь!
Она ногой пристукнула по кровати, показывая, куда мне сесть. Сел. куда деваться. Можно и поговорить. Только о чём? А мама спрашивает
- Ты вот мне расскажи, как вы до такого додумались?
- До какого?
- До того, чтобы ртами. Точнее ты ртом сестру доводишь до того, что она на весь посёлок голосит. Как это так делаешь? А она у тебя тоже сосёт? И как? Ты говори, не стесняйся. Может и я, старая, что нового узнаю. Ну, я слушаю.
Да вроде бы уже рассказывали, когда пытала нас с сестрой. Могу повторить, если интересно. И начал рассказывать. Как придумал, как сестру обманул. Только не рассказывал про Томку. Мало ли чего. Не
