Измена /поронайское аллегро. 3 - Неплохой заместитель
моей су-пруги.
- Полезен? — озадаченно переспрашивает он. — Разве у вас какие-то проблемы, Татьяна Фёдоровна? Мне казалось, что вы уже полно-стью освоились со своим делом.
- Вроде бы освоила, но чувствую себя с людьми робко, так что одно только сознание, что в случае чего смогу обратиться к вам за помо-щью, делает меня более уверенной.
- По вас не видно, что вы робеете. Поглядишь со стороны, как вы разговариваете со своими людьми, — так настоящий командир.
- Она, — разъясняет её муж, — смею заверить вас, и в семье настоя-щий командир, не терпит никаких прекословий. Другое дело — работа, там в её подчинении не все такие оппортунисты, как я. Да и время нужно для взаимной притирки. Авторитет завоёвывается не сразу, и советы ваши, уверен, будут ей ещё какое-то время необходимы.
- Мне, право, как-то неловко всё это слышать.
- А чтобы не было этой неловкости, вы, в свою очередь, не прене-брегите её рекомендациями. Я имею в виду то дело, по которому ме-ня и ваших приятелей вызывают в Южный. Таня в курсе этого дела и ничего плохого, кроме пользы, вам не подскажет. За одно и на своей шкуре убедитесь, какой она командир. Особенно в нештатных ситуа-циях.
- Не уверена, Толя, что Евгений Алексеевич является благодатным объектом влияния. Так кажется выражаются в вашей конторе?
- Что ты имеешь в виду?
- Я уже объявила ему, что он находится на осадном положении. Но его, видите ли, тянет всему городу продемонстрировать свою бли-зость с людьми весьма и весьма подозрительными. Зачем вы яви-лись сюда? Не могли с ними расстаться в общежитии или у себя в гостинице, чтобы вас как можно меньше видели вместе?
- Да, Евгений Алексеевич, вы действительно поступили тогда, за-явившись на погранзаставу, несколько опрометчиво. И слава богу, что здесь оказались мы, близко к сердцу принимающие совершённые вами оплошности. Но у тех, кто будет вести с вами профилактиче-скую беседу (а мне хотелось бы, что всё этим и ограничилось), будет не только моя информация. Вы меня понимаете?
- Не совсем…
- Знаете, в чём главная ваша беда? В чрезмерном любопытстве. Вы слишком много хотите познать. Наверно, интересы у вас широкие. Вы даже здесь, в провинциальном Поронайске, тратите свободное время, чтобы познакомиться не только с перепиской Чайковского, но и с разбором его музыкальных произведений. Наверно, что-то инте-ресное вы узнали и от этого итальянца. Но вот чего он от вас хотел услышать и в чём преуспел? Об этом и будут спрашивать вас мои коллеги. Так что готовьтесь к этому.
Подходит поезд, и отъезжающие начинают заходить в вагоны. Майор Мурченков присаживается перед дочуркой, трепет её по щёч-ке, целует, затем обнимает и целует жену и, показывая Жене на неё, говорит:
- Если у вас есть ещё какие-то вопросы, обращайтесь к Тане. По-вторяю, ничего плохого она вам не скажет. Слушайтесь её.
И, улыбнувшись, добавляет:
- Полагаю, что и вам и ей будет только на пользу, если она для пу-щей практики чуточку покомандует и вами.
- Командовать я не буду, — возражает она. — Прав таких не имею. А вот с просьбой обращусь уже сейчас. Не смогли бы вы проводить нас с дочкой до дома? По дороге мы нашли бы о чём полезном погово-рить.
От удивления у него даже рот открылся. Отказаться от исполнения такой просьбы, которую он понял, как приказ, было не только невеж-ливо, но и не благодарно по отношению к людям, проявившим к нему такое внимание и заботу. Но как же Аня с Шурой?
- Я сделаю это с превеликим удовольствием, — находит он, что от-ветить. — Только можно попросить вас, в свою очередь, после отхода поезда подождать меня несколько минут. Я сбегаю лишь к своим при-ятелям. Они наверно уже в вагоне, так что я только помашу им руч-кой и прощусь с остальными.
- Ну вот, — иронически замечает майор, — не успел принять присягу, как ударился в самоволку.
- Самоволка — это когда без спросу, а я же прошу разрешения, — уже приходит в себя Женя.
- А если не получите? — подхватывает этот тон дама.
- На нет и суда нет, — продолжает юноша. — Но я верю, что коман-диры у нас в стране и у меня лично справедливые… Подождите ме-ня, пожалуйста, в помещении вокзала.
Не скрывая своего счастливого вида, он спешно, но крепко пожи-мает руку майору и стремглав летит к другому концу платформы. Раздаётся гудок тепловоза, лязгают сцепления, и поезд трогается с места. Слава и Иван стоят в тамбуре и машут руками провожавшим их. Увидев подбежавшего Женю, только укоризненно покачивают го-ловами. К нему тут же подскакивают Аня с Шурой, подхватывают его под ручки и, продолжая посылать отъезжающим воздушные поцелуи, разворачивают его спиной к отходящему составу и ведут к выходу. За ними гурьбой двинулись все остальные монтажники.
- Куда мы? — тихонько спрашивает он.
- К нам, заместитель! — разъясняют они и весело смеются.
- А ребята?
- Нам какое до них дело? К себе в общагу наверно.
- Нет, это не дело. Что они подумают о нас? Пусть пойдут с нами.
- Да зачем они нам? И где мы их разместим? Да и когда сумеем вы-проводить, чтобы остаться одним?
- Они такие же друзья Ивана и Славы, как я, и даже больше. И им совсем будет непонятно, почему вы меня им предпочитаете. То, что вы намериваетесь сделать, никуда не годится.
- Что же ты предлагаешь?
- Приглашайте нас всех в гости к себе. Ненадолго. Скажите только, что у вас нет ничего, всё Иван и Слава выпили и съели. Пусть этим озаботятся. Я то же. Но приду не вместе с ними, а только после того, как вы от них избавитесь, сославшись на усталость и прочее. Идёт?
- Идёт! — в один голос соглашаются Аня и Шура.
- А чтобы я был уверен, что их уже нет у вас, как только они уйдут, выключите свет в окнах.
- О чём шушукаетесь, — спрашивает, приближаясь к ним, один из монтажников.
- Сейчас узнаешь, — отвечает Аня.
Выйдя на привокзальную площадь, она останавливает парней и обращается к ним с краткой речью:
- Мужики! Приглашаем вас к себе в гости. День сегодня славный был, не хочется его так рано заканчивать. Но так как у нас с Шурой дома хоть шаром покати, не выпить, ни закусить не осталось, сбегай-те достаньте всё это, и к нам!
Она ещё чего-то им наказывала, но Женя уже не слышал, что именно. Выбравшись из жадно и радостно внимавшей этим словам толпы, он поворачивает к зданию вокзала.
В зале ожидания пусто. Только на одной из скамеек сидят Мурчен-кова с дочкой.
- Татьяна Фёдоровна! Простите, что заставил вас ждать.
- Ничего, ничего. Мне в окно видно было, как вцепились в вас эти дамы. Я думала, что у вас сугубо мужская компания.
- Да так оно, по сути, и есть.
- Кто же тогда эти? — она кивнула в сторону окна.
Он взглянул туда, убедился, что площадь опустела, понял, что уже можно спокойно выходить, и ответил:
- Эти? Подруги моих отбывших приятелей. То же пришли проводить их.
- Глядя на то, как они повисли у вас на плечах, может показаться, что они именно ваши подруги, а не ваших приятелей.
- Но это именно так…
В разговор вмешалась девочка:
- Мам, мы домой пойдём?
- Идём, идём, девочка. Видишь, и дядя взялся нас проводить.
- Да, малышка, я вас провожу, давай ручку, и идём. Как тебя зовут?
- Света.
- А сколько тебе лет?
- Сесть.
- Ты ещё в школу не ходишь?
- Я в детский садик хожу.
Так они и шли. Женя держал Свету за руку и разговаривал с ней, боясь остановиться, оттягивая неприятный, как он предполагал, раз-говор с её мамой. Наконец, остановились у калитки одноэтажного де-ревянного дома.
- Вот мы и дошли, — говорит Мурченкова, — а поговорить так и не получилось.
Вот и хорошо, подумал про себя Женя, а вслух сказал:
- Да, простите, что весь путь от вокзала болтал с девочкой, хотя, понимаю, для меня важнее было бы услышать ваши рекомендации.
- Это не мои, а мужа. Вы никуда не торопитесь? Может быть зайдё-те? Посмотрите, как мы тут устроились.
- Как правильно заметил ваш супруг, мой главный недостаток — безмерное любопытство. Я сгораю от него и с удовольствием прини-маю ваше приглашение.
- Тогда проходите.
Неприметный, вроде бы, внешне дом внутри выглядел просторным и светлым. Застеклённые двери вели из прихожей в гостиную. Женя чуть было не свистнул, увидев каких она размеров.
- Сколько же здесь метров?
- Около тридцати.
- А эти двери куда ведут?
- В спальню и детскую.
- И обе они вместе занимают ещё добрых тридцать метров. Так? А где кухня?
- Она занимает другой торец дома, противоположный прихожей. До нас здесь