Гомосексуалы /Темный Дуб(Sissy, interracial, big black cock)
Это была настоящая неженка, нимфа с лицом невинного ребенка. Все така же выпуклая нижняя губка, была окрашенна ярокй красной помадой, все черточки лица выражали крайнюю беспомощьность и непорочность, однако поза тела говорила о другом.
Толик всматривался в сообщение и не знал, что ответить, но Майк немедля продолжил писать: «В девять у меня. Ты знаешь, что нужно с собой брать и как правильно готовиться. Сегодня только я и ты. ОДИН НА ОДИН.
II
— Он просто огромный…— стоя на коленях, шептал Анатолий
— Наташенька, тебе нравится? — вопросително пробормотал Майк.
Толик непроизвольно сглотнул слюну, не отрывая глаз от того, чем он никогда не обладал. Ему нравилась игра, затеянная Майком, ему нравилось, когда друг называл его Наташей и он не хотел сдерживаться:
— Да, Майк, да… Мне очень нравится, — не отрывая глаз, шептал мальчик. Достоинство Майка, просто гипнотизировало юный ум женственного юноши. Он всматривался в каждую венку, то и дело слегка двигая голову в стороны. Это была очень огромная штуковина, наверное размером, почти с предплечье. Разбухший, мощный, длинный и широкий он внушал юнуцу какое-то беспомощное волнение и содрогание. Мальчик невольно вспомнил дуб, на который сегодня смотрел и сразу все понял — вот чего ему не хватло — мощного мужского достоинства, настоящего ствола, которым его не наделила природа и из-за этого он невольно тянулся к тому, чтобы принять это в себе и в себя. Он был уже ведом стволом Майка и понял, что всю свою жизнь искал именно это. Пусть это времено, пусть этот фетиш возгврает в его жизни так же неожиданно как и гаснет, но сеодня он будет Наташей, он будет девушкой для своего мужчины и никто им не помешает, а будущее, стоит ли о нем вообще думать в наше время? — Посмотри, дорогая, ты вся течешь… Т
ебе и правда хорошо — прошептал Майк, слегка улыбаясь. Ему нравилось то, что он сумел раскрыть женщину в своем друге.
Толик невольно взглянул вниз.
его гладкие коленки выступали из сеточки черных чулков, юбка неряшливо задранна, так, чтобы было видно розовый пояс верности, из которого тянулась тоненькая прозрачная струйка. Мальчик еще сильнее покраснел и устремился взглядом в карие глаза Майка, который загадочно улыбался, слова были излишни, однако Мужчина специально указал на особенность юноши, зная, что тому еще сильнее понравится:
— Ты моя нежная девочка, я рад что ты стал такой неженкой и течешь при виде меня. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной, со своим мужчиной, ведь именно это тебе и надо. — Тон Майка не был вопросительным.
Глаза Толика стали слезиться и он дал, без того ненужный ответ Майку:
— Да… — лицо мальчика было просто пылало красным огнем, а губы сомкнулись только тогда, когда его голова, на тоненькой шейке, обличенная в голубой парик медленно наехала на темный, как ночь, жилистый ствол Майка. Глаза Толика, блаженно закрылись и по щеке, тонкой нитью стекла слеза. Его рот был заполнен, губы обтягивали тонкой красной нитью стержень любимого мужчины. Движения Толика были крайне поступательными, его головка буквально скользила по разбухшему черному поршню Майкла, оставляя за собой обильное количество слюны. Пара со стороны напоминала идеальный механизм, в котором все детали были на своем месте. Это было гармоничное сочетание черного и белого. Толик жадно пожирал, своим маленьким ротиком мужское начало друга, то и дело похрипывая от того, что сильно уж напористо насаживал свое горло на этот мощный штык.
Мальчик ощущал неведомою до этого момента дрожь, которая охватывала все его тело. Он словно вошел в какой-то транс. Его разум был абсолютно чист. Лицо и губы наливались пекучей кровью. Слюны во рту было так много, что она невольно сползала струйками в самый низ, падая на бледные гладкие коленки. Неукоримо смазывая стержень Майкла растянутым до нельзя ртом, Толик плакал, плакал настоящими женскими слезами счастья, он забыл про все, что могло бы его волновать. Ощущение того, что он стал Наташей, что он стал послушной зайкой для своего самца дарило волны вибраций в животе. Та маленькая, слегка набухшая штучка, что была у него между ног, затаченная в крохотную пластиковую оболочку, вздрагивала и выпускала сок, каждый раз, когда горло Толика блаженно содрагалось, жадно проглащая черного зверя своего мужчины. По заполненным и раздутым щекам парня текли слезы, перемешанные с черной тушью. Голова Толика, с каждым все более резким движением превращалась в некую мягкую насадку, задача которой была полировка толстого стержня. Толик держал наманекюренные розовые пальчики у себя на бедрах, прогибался в спине, оттопыревая попку так, чтобы Майк мог увидеть тоненькую полосочку нежных трусиков из под непрелично короткой юбки.
Мальчик уже не боялся и наезжал головой на своего мужчину все быстрее и быстрее. Он с необузданным голодом заглатывал достоинство друга по самые края так, что его бледненький лобик, покрытый голубыми волосами, с тихим хлопком врезался в низ живота Майка. Но тут друг его остановил, нкжно взяв рельефной рукой подбородок мальчика и отодвинув растерзанный жадный ротик от своей черной штуковины. Между нижней губой Толика и краем жилистого ствола Майка образовался тонкий мостик из тягучей слюны. Майк смотрел в глаза мальчику, поглаживая рукой его розовкнькую щечку:
— Ты умничка, Наташа, теперь я хочу вою пизденку.
От этих слов Толика еще сильнее разморило, зрачки разширились, рот сомкнулся, а живот завибрировал. Толик ощутил теплый прилив крови к тазу и понял что его розочка окончательно разкрылась.
III
На улице уже давно было темно. Яркие фонари, излучая дневной свет, озаряли на половину заполненные тратуары. Люди тянулись в самый центр города. Шумная молодежь, выходя из общежития начинала громко напевать музыкальные хиты прошлых лет. Где-то в двух километрах от здания, находился модный ночной клуб, издававший глухие звуки русской попсы: «Наступит но-о-очь…»—развратно распускался голос поп-дивы. Там, в далеке, виднелись яркие высотки. Престижные новостройки, офисные центры, торговые комплексы, вокруг всего этого двадцать четыре часа подряд хороводами кружили толпы людей. Ночь — время особенное. В былые времена, она служила опасным часом для древних людей, скрываюшихся от хищников, в пещерах. Сегодня ночь — время тех раскрытий, к которым днем никак не подойдешь. Ночь манит загадочной и чарующей красотой. холодный воздух опьяняет молодые души, и вот, с шуршанием мертвой листвы, он аккурат просачивается в одинокую комнату, уневерситетского общежития.
Эта комната состоятельного студента, дающего взятки за то, чтобы жить отдельно. Тусклый синий свет ночника освещает небольшое пространство. Здесь, Анатолий, с неумолимым подражанием бывалой жрицы любви, покорно сидит на коленях, на широкой кровати. Его окутанное слезами и тушью лицо полностью умиротворено. Он уже не плачет Помада на влажных губах, необычайно красиво размазанна, от недавнего действа. Слабая и узкая юношеская грудь обтянута черным бюстгалтером. Толик нарочно выпячивает грудную клетку, прогибая спину, будто обладает женскими достоинствами. С виду, он напоминает слегка растрепанную, развратную школьницу, однако контрасту добавляет его аристократическая юношеская постать. Мальчик всеми силами, в данный момент хочет стать девочкой и он сильно старается. Он блаженно тих. Он словно жертва, смиренно ожидающая черного хищника, в его же пещере. Запах ночного воздуха одурманивет его, а шум доносящийся снаружи — приятный фон. Тело Толика горит и этот огонь окутывает самые сокровенные места. Его крохотная бесполезня часть тела, находящаяся промеж женственных бедер, все так же жалостно испускает нектар, давая понять то, что использовать по назначению ее сегодня не будут.
— Открой ротик, Наташа — нежно прошипел голый Майк, подошедший к мальченке со спины.
— Аааа… — покорно изрек Толик.
Тут он почувствовал, что в его ротик плотно входит что-то круглое, настолько широкое, что упирается в зубы. Щеки ощущают плотное касание искуственной кожи, которая сходится только в самом конце затылка, туго скрепляясь замком.
— Ты будешь стонать, любимая, но стоны не должны мешать общаге, ты же не хочешь, чтобы наш секрет открылся другим? Да?— сладко промолвил Майк.
Толик, в ответ, покорно качнул головой, и по его нижней губе, стала невольно струиться слюна.
Майк,

 Назад Вперед 

Главная

Online:20