несколькими десятками вопросов?
Она не посмела отправить анкету, не показав ее мужу и не поставив его в известность о происходящем. Он просмотрел ответы с нескрываемы любопытством: «Неужели тебе действительно это все нравится? Весьма любопытно, я узнал о тебе много нового. Нет, я не возражаю. Он производит впечатление умного человека, к тому же, судя по твоему состоянию, отличного психолога. Неужели ты думаешь, что я способен ревновать тебя к монитору? Резвись, детка. Тем более, похоже, мне больше не придется тратить время на то, чтобы завести тебя. И в конце концов, это всего лишь игра»..
«Отправка анкеты означает твое согласие быть моей рабыней», «Ты можешь уйти в любой момент, но обратно тебе дороги уже не будет». Она навела курсор на кнопку «отправить» и застыла, не в силах нажать на клавишу. Да или нет? Игра или жизнь? Она зажмурилась и щелкнула мышкой.
Всем своим существом, жаждущим секса, она ластилась к мужу. Он взглянул на нее задумчиво, сел в кресло у компьютера и включил игру. «Знаешь, я не думаю, что ОБЯЗАН участвовать в твоих глупых забавах. Я устал и не хочу тебя трахать сегодня. Но я разрешаю тебе сделать мне минет». Он сдернул с дивана подушку, бросил ей под ноги возле кресла, на котором сидел и расстегнул брюки. Она покорно опустилась коленями на подушку.
Едва проснувшись следующим утром, она метнулась к компьютеру. Почтовый ящик был пуст. «Наверное, еще слишком рано», - подумала она и постаралась занять себя привычными делами по хозяйству. Каждый час она, затаив дыхание, проверяла почту. Пришло письмо от двоюродной сестренки, еще какая-то дурацкая рассылка. Но ТОГО письма, которое она так ждала, не было. Не было его и на следующий день. И через еще один день.
Она снова и снова перечитывала анкету, сходя с ума от желания и ожидания. Внезапная мысль промелькнула в ее сознании, и от этой мысли все внутри похолодело. А вдруг он никогда ей не напишет? Вдруг она снова допустила какую-нибудь ошибку, была недостаточно учтива? Вдруг она не устроила Господина? Панический страх на грани отчаяния. Ну как же так? Ведь она согласна, она уже на все согласна, она приняла решение тогда, когда так долго не решалась отослать анкету! Может, он не заметил ее среди целого вороха других?
Путаясь в буквах и из-за этого перепечатывая каждое слово по несколько раз, она писала письмо. Она изливала всю страсть, сжигавшую огнем ее лоно эти несколько дней. Она умоляла пощадить ее, возможно, наказать за несдержанность, но хоть одним словом дать понять, что она нужна Господину, что он не пренебрег ею!...
На этот раз ответ пришел достаточно быстро. Она жадно набросилась на строки, но тон письма был резок, холоден и насмешлив. Разумеется, ведь своим идиотским вторжением она отвлекла Господина от серьезных дел, его мысли были заняты совсем другими вещам, гораздо более важными, чем страдания голодной сучки. Последние слова больно резанули, и ее щеки залила краска стыда. Она вспомнила все свои ощущения последних дней. Вспомнила, как вечерами змеей вилась перед мужем, умоляя взять ее. Но он только щекотал клитор и пощипывал соски, возбуждая еще больше, но не давая разрядки.
Наверное, это самый мягкий и корректный из всех эпитетов, которых она действительно заслуживала. Господин считал необходимым наказать ее за нетерпение, наказать именно то место, которое руководило всеми ее мыслями и поступками этих дней, которое жаждало успокоения. Господин приказывал раздеться и ходить по дому голой, чтобы ни на минуту не забывать о том, что она наказана. Каждые два часа в течение оставшейся части дня ей следовало тоненьким ремешком наносить по 10 сильных, хлестких ударов по раскрытой киске. Кроме того, было строго запрещено до этого же срока получать удовлетворение каким бы то ни было способом.
Она разделась и взглянула на себя в зеркало. То ли от холода, то ли от неожиданно подступившего смущения кожа по всему телу покрылась мелкими мурашками, а сосочки на груди затвердели и встали торчком. Она поискала подходящий для назначенного ей наказания ремешок. Вот этот, от ее любимой черной сумочки, меньше сантиметра в ширину, наверное, как раз годится. Она поставила одну ногу на край журнального столика, развел слегка губки, и хлестнула по изнывающей киске. От неожиданной боли на глазах выступили слезы. Она закусила губу и ударила еще раз. И еще. Каждый новый удар оказывался больнее предыдущего.
Возможно, оттого, что все они приходились на одни и те же места. А возможно, и оттого, что не смотря на боль, киска снова начала течь, и уже после пятого удара ремешок оказался насквозь мокрым…
День только недавно перевалил за полдень. У нее было еще множество дел. Перемещаясь по дому, она старалась держаться подальше от окон, чтобы не привлечь соседей бесплатным эротическим шоу. Самым трудным и мучительным было то, что ей пришлось на целый день отказаться от сигареты – не могла же она выйти на балкон в таком виде!
Каждые два часа она исправно повторяла порку, заставляя себя, вопреки инстинкту самосохранения, хлестать по самым нежным местам в полную силу, едва сдерживая слезы.
Сразу после предпоследнего наказания домой вернулся муж. Застав свою жену в таком странном виде, он понял, что происходит нечто интересное, и вполне можно тоже поразвлечься. Узнав суть наказания, он потрепал ее пальцем по распухшему клитору, и ухватил за волосики на лобке. «Э, да ты халтурщица! Насколько я понимаю, до последнего наказания у тебя еще есть почти два часа. Так что – вперед. И не дай бог я обнаружу здесь хоть одну волосинку!» С этими словами он достал из ее столика электрический эпилятор, которым она иногда ощипывала ноги, и протянул ей. «Я запрещаю тебе пользоваться ножницами или бритвой, а также прерываться хоть на секунду.
Поэтому будь любезна сесть так, чтобы я мог следить насколько ты соблюдаешь мои требования». Он усадил ее в изголовье кровати так, чтобы не отрываясь от компьютера иметь возможность через отражение в зеркале видеть весь процесс. «Ну, поехали, у тебя мало времени! Ты же не собираешься ослушаться своего Господина?» От боли у нее перехватывало дыхание. Волоски были достаточно длинными и машинка больше тянула и дергала их, чем выщипывала. Тогда приходилось проходить по одному месту несколько раз. Поднимая глаза, она натыкалась в зеркале на насмешливый взгляд мужа. «Ножки разведи пошире, а то мне плохо видно, дорогая!»
Стыд смешивался с болью. Ей хотелось поскорее закончить с этой позорной экзекуцией. Добравшись до губок, она взвыла от боли – после всех перенесенных за этот день порок они были воспаленными и ныли от каждого прикосновения. «Включи еще один светильник и подложи под попу подушку, я не хочу пропустить что-нибудь важное. И веди себя потише – от игры отвлекаешь».
Она закончила за пять минут до назначенного Господином времени последней порки. Жестом муж велел ей подойти и тщательно ощупал лобок, губки, царапнул ногтем клитор. Все горело и жгло. «Ну давай, родная! Только я хочу это видеть, как ты порешь сама себя и унижаешься на забаву и потеху чужому виртуальному Господину». Она стояла лицом к нему, голая с задранной на столик ногой, распахнув свое воспаленное, истерзанное ремнем и эпилятором сокровище и наносила удар за ударом. От боли перехватывало дыхание..
Несколько раз она судорожно взвизгивала. Ей было невыносимо стыдно перед мужем, стыдно вдвойне – оттого, что он сидел и цинично, пристально наблюдал все это, и оттого, что она чувствовала себя уличной шлюхой, неожиданно для себя оказавшись забавой одновременно для двух мужчин, ни один из которых особенно с ней не церемонился. Самое же унизительное во всем этом было то, что распахнутые губки снова предательски блестели, источая сок и запах желания. Еще ни разу она не хотела так, как в эту минуту.
Муж слишком хорошо ее знал, чтобы не заметить этого. Он вынул из брюк напряженный член и показал ей: «Хочешь?» Она кивнула и сделала порывистое движение в его сторону. Но он отстранил ее рукой и спрятал то, что казалось ей ужу таким близким, обратно в штаны. «Ты помнишь, где лежит твой дружок?» Разумеется, она помнила. Дружком они называли пластмассовый фаллоиммитатор, несколько лет назад подаренный им ей на день рождения. Она не любила эту игрушку, потому что сама не могла доставить себе им удовольствия
