себя невидимый магический щит. Наткнувшийся на него Хома сказал:
- Да ладно, я ж пошутил. Ты давай, присоединяйся.
И потянулся к ближайшей шмаре.
- Э-э-э, нет. Мне с вами поговорить нужно. Давайте спустимся, пива попьём. Там и поговорим.
- Ладно. - Сказал Хома. И обратился к вздохнувшим с явным облегчением шлюхам:
- Без моего ведома никуда не уходить!
Одна из проституток лишилась чувств.
Залупа Четвертая.
Собутыльники
“А у мэня вазэлин ест!”
Гогги.
Хома Брут и неизвестный маг спустились в бар и сели за стол с двумя пустыми кружками.
- Эй! Друг, налей-ка нам пива!- крикнул Хома, подзывая трактирщика.
Трактирщик взял кружки и налил в них пива. Увидев в одной кружке свернувшуюся калачиком спящую Шнягу, подумал: «Это их дело, раз лежит, значит так надо». И подал им кружки с пивом. Шняге не нужно дышать, поэтому она не захлебнулась.
- Ну, чё надо? - спросил Хома, отхлёбывая.
В его кружке хуя не было.
- Пресветлый Гесер направил меня к вам.
Хома ни хуя не понял.
- И чё? - спросил он.
Странник откинул капюшон.
- Узнаёшь?
- Нет.
- Ты чё, у меня же лицо Константина Хабенского!
- А кто это? - поинтересовался Хома, отхлёбывая пива.
Странный гость пиво пока не попробовал.
- Ну, это значит, что я – Антон Городецкий.
- И чё? - снова спросил ни хрена не понявший Хома.
- А то! Про меня уже два фильма сняли, а книг ваще до хера! – гордо сказал Антон.
- А про меня два рассказа: один – Гоголя, другой – этот! – сказал Хома Брут.
- А про меня больше! – обиделся Городецкий.
- Ну и чё? – поинтересовался Хома.
- А то! Я представляю ночной дозор города Москвы!
В то время столицей был Киев.. Хома наконец начал что-то понимать:
- Москва – это город, который Юрий Долгошнягий основал.
- Да! Мы с тобой должны спасти мир ко вторнику, к полночи!
- А то что?
- А то его захватит Тьма!
- И чё?
- Как чё? Тёмные будут править миром!
- Клёво! - обрадовался Хома.
- Ни хуя не клёво! Мы же все умрём тогда! - вскричал в страхе Городецкий.
- Я не умру! Меня Вий не убил, только поимел, значит, и тёмные не убьют!
- Только поимеют? - усмехнулся Антон.
- Ну да. - Сказал Хома.
- Ну, пожалуйста, спаси мир! Я тоже хочу жить!- вновь заныл Антон.
- Ну, если ты так просишь… - начал Хома.
- Да, прошу!
- Тогда отсоси у меня! - закончил фразу Хома.
- Нет! - ужаснулся Антон, расплёскивая пиво по столу. Лежащая в его кружке Шняга заворочалась.
- Да ладно, я ж пошутил. Ты пиво-то пей.
- Å Да. – Облегчённо вздохнул Антон. Отхлебнул пива, и…подавился скользкой, извивающейся, кончающей ему в желудок Шнягой!!! Шняга пыталась заползти поглубже. Другие посетители трактира уставились на Антона как на идиота.
- Мо-мо-ми ме, му-же! - промычал он, пытаясь выплюнуть хер. Это означало: «помоги мне, ну же!». Но Хома подумал, что Антон сказал «затолкай поглубже», и протолкнул Живую Шнягу в пищевод Антона. Шняга поползла Дальше и заползла в аппендикс. Она собиралась жить там, питаясь переваренной пищей, поступающей из желудка..
- О, нет! – в ужасе закричал Антон Городецкий, - что же мне делать?
Он свесился со стула и картинно поблевал.
- А что ты хочешь? – спросил Хома.
- Вытащить эту шнягу нахуй!
- Вытащить и надеть на хуй?
- Нет, просто вытащить!
- А зачем ты глотал её?
- Я не глотал, я выплёвывал!
- А сосал зачем?
- Я не сосал, я подавился ею, потому что не знал, что она в кружке!!!
- А, ну тогда тебе к лекарю надо!
- А где он?
- Я отведу те-ик-Ебя, - икнул Хома, - только вещи соберу.
Кроме бабла и одежды, у Хомы не было вещей, поэтому он шёл ещё раз отодрать шлюх. Выполнив своё чёрное дело и послав напоследок трактирщика нахуй, Хома повёл блюющего Антона к лекарю, не забыв захватить по пути тот конченый пулемёт.
Залупа пятая.
Лекарь
“Сосать!!! – сказал Сталин.
Ням-ням, - сказал Берия”.
Хроники СССР.
Деревянный дом лекаря находился недалеко от центра города. Раньше, до появления лекаря, В этом доме был бордель, или публичный дом! Если кто-то не понял, то это такой дом, где обитают шлюхи. Ещё не успевший полностью обжиться лекарь временами находил в комнатах использованные гандоны. На некоторых даже была не успевшая высохнуть сперма, которую лекарь, будучи пидаром, слизывал, облизывал гандон и ложил его в свою коллекцию использованных презервативов. Эта коллекция на данный момент насчитывала тысячу четыреста восемьдесят одну штуку. Тысяча четыреста восемьдесят второй гандон гомик-лекарь нашёл, облизал и положил в коллекцию как раз перед приходом Хомы Брута и Антона. Кстати, однажды он нашёл даже анальный фаллоимитатор, который тут же прикарманил. Из чего был сделан этот фаллос и гандоны, ведь резину, пластмассу и силикон тогда ещё не изобрели, история умалчивает.
До дома лекаря было далеко, Хома и Антон базарили:
- Ты зацени, чувак, как на улице-то пиздато!- сказал Антон голосом телевизионного гопника.
- Да, охуеть пиздато!- ответил Хома.
- Слышь, а у вас Интернет есть?- вдруг спросил Антон.
- А чё это за хуйня?- переспросил Хома.
- Не хуйня, а клёвая вещь! Это такая штука, куда все входят, а выходить не хочется.
- Тогда есть. Только называется по-другому.- Вспомнил Хома..
- А как называется?- поинтересовался Антон.
- Марья из восемнадцатого дома.
- Клёво!- Воскликнул охуевший Антон.
Тем временем они подошли к домику гомика. Антон опять застонал, потому что Шняга у него в животе заворочалась. На скошенной, измазанной в сперме табличке было едва различимо выгравированное имя лекаря: «Х. Ы. Гомиков».
Хома постучал. Дверь открыл лекарь, из ширинки которого скромно выглядывало нечто, отдалённо напоминающее хуй..
- По какому вопросу?- спросил пидар.
- Да тут чувак шнягу проглотил. Нам бы вытащить её.
- Шнягу?- Лицо старого педика оживилось.- Ну, проходите.
Хома и Антон вошли в дом, озираясь по сторонам. Хома поставил у стены ржавый довоенный пулемёт Антона. На стенах висели облизанные гандоны в рамках. На самой большой рамке с чёрным гандоном было написано: « Презерватив тысячный, юбилейный».
Антон опять заблевал.
- Так вы шнягу хотите вытащить?- спросил лекарь.
- Да, он её проглотил с моей, хе-хе, помощью. А Шняга живая, упирается!- ответил Хома.
- Живая?!- обрадованно спросил лекарь, оттаскивая блюющего Антона подальше от драгоценных рамок с гандонами.- Ну, я вам её вытащу, а вы мне её подарите!
- Нет проблем!- воскликнул Хома, и спросил у Антона:
- Антон, ты не против?
- Не-е!- промычал освободившийся от рвоты Антон.
- Отлично!- сказал лекарь-гомосек и добавил:
- Я дам вам слабительное, и ты высрешь шнягу, Антон, противный!
Городецкий проглотил черпак пургена и все стали ждать.
Прошёл час. Ни хуя не произошло. Городецкий снова заблевал.
Прошёл ещё час. Жопа Антона начала извергаться в тазик подобно вулкану Этне из Сицилии.
Ещё через час из жопы блюющего и срущего одновременно Городецкого показалась упирающаяся Живая Шняга.
- Бля-я-ядь! Лезет!- закричал Городецкий
- Тяни её!- закричал Лекарь, хватая хер и не давая тому уползти обратно в жопу Антона Городецкого.
Пидар и Хома тянули шнягу, но она упиралась. Силы постоянно перевешивали, поэтому шняга то выползала из жопы, то заползала обратно. Шняга кончила. Получилось, что она выебала Антона.
Наконец упирающаяся живая шняга была извлечена на свет божий.
- Какая красивая!- воскликнул пидар, не обращая внимания на уже вместе заблевавших Хому и Антона.
- Ну, мы пойдём?- наконец оклемался Хома.
Антон продолжал блевать.
- Да-да, спасибо за такой великолепный шняжный экземпляр!- отозвался пидар.
Вечерело…
Залупа шестая.
неудачник.
“Лувр однажды посетил
русский педозоофил.
Очень маленьких животных
он старательно любил!”
Дмитрий Черкасов, Андрей Воробьёв.
На улице стоял вечер субботы, четырнадцатого. Впрочем, в домах стояло то же самое время. И не только время.
- Блядь, я весь день не спал!- зевнул Хома. У Антона после продолжительного блеванья тоже слипались глаза. Зато сейчас он уже не блевал!
И они пошли искать ночлег. Их приняли в какую-то избу какие-то дед с бабкой (которым было лет по девяносто, не меньше!), накормили, напоили, в баньке выпарили, и спать уложили.. Хома и Антон долго не могли уснуть, слушая за стеной жалобный скрип ржавой кровати и истерические стоны старухи-нимфоманки под дедом. Наконец, наступила тишина. Хома вспомнил, что они забыли забраь у лекаря-гомосека пулемёт Антона. Он хотел сказать Антону об этом, но тут же уснул..
Антон
