же не мог уснуть, предварительно не почитав что-нибудь на ночь. Убедившись, что Хома спит, он достал из кармана трусов (!!!) карманный толковый словарь, открыл на случайной странице и стал читать. Там было написано:
«ЭЯКУЛЯЦИЯ (от новолат. ejaculatio — извержение) (семяизвержение), сложный рефлекторный акт, обеспечивающий выведение спермы из мужского полового члена во время полового акта».
Антон глубоко вздохнул, понял, что удовлетворил свои духовные потребности и уснул сном девственного праведника.
Город лениво погружался во тьму. Лишь изредка в беспросветной тишине раздавался хохот бродячих педофилов, и крики их жертв.В этой ночной тиши в открытое из-за жары окно вползла сбежавшая от лекаря Живая Шняга. Оглядевшись, она заползла к мирно храпящему Городецкому под одеяло.
Хер Антона иногда в вопросах ориентации не сходился мнением со своим хозяином. Антон никогда бы не влюбился в недавно выебавшуююего Живую Шнягу. Но его член принадлежал к одному с Живой Шнягой виду, поэтому никогда не дремлющий хуй Антона не мог не обрадоваться вползшей к нему под одеяло шняге.
Пока Антон спал, его хер ебался.
Проснулся Антон оттого, что кто-то на нём сидел. Приглядевшись, он увидел давешнюю старуху-нимфоманку, которой вновь захотелось поебаться.. Антон хотел убежать, но увидел, что связан.
- Уйди, старая!!!- закричал Антон, пытаясь разбудить спящего Хому.
- Он не проснётся,- сказала старуха.- Я ему вчера снотворного подсыпала!
Антон почувствовал, что сейчас блеванёт. Старуха сорвала с него одеяло. Под одеялом Городецкий был весь в сперме, а его хер, мурлыча, тёрся об Живую Шнягу под штанами Антона (Городецкий спал одежде!!!). Шняга поняла, что её застукали, и выпрыгнула в окно, выскочив из расстёгнутой ширинки.
Антон блеванул и упал в обморок. Старуха-нимфоманка, на которую блеванул Антон, тоже упала в обморок.
Вскоре проснулся Хома. Когда он увидел эту сцену, ему стало херово. Поначалу он решил, что Антон – некрофил, но потом всё понял, развязал Городецкого и выпрыгнул вместе с ним в окно из этого нимфоманского притона, оставив нимфоманку в глубоком обмороке..
Через некоторое время старик, муж нимфоманки, зашёл в комнату, чтобы пожелать гостям доброго утра. Там он увидел свою драгоценную супругу, лежащую в луже блёвы. Старик медленно сполз на пол, потеряв сознание.
Залупа седьмая.
Смерть пидарам!
“Я отрежу тебе яйца, ты их высидишь,
из них вылупится хер и выебет тебя!”
Стиффер. Американский пирог-3.
Стояло солнечное утро воскресенья, пятнадцатого. До спасения (или захвата) мира оставалось два с половиной дня.
- Да, хуёво тебе досталось!- сказал Хома, когда Антон очнулся и начал блевать. Видимо, это было его любимое занятие.. Такое же любимое, как мастурбация у А.А. (ну, вы понимаете, о ком я).
- Чтобы как-то тебя утешить, предлагаю пойти снять тёлку!- снова сказал Хома.
- Клёво!- воскликнул Антон,- но ведь сейчас день!
- Да хоть солнечное затмение!- ответил Хома,- тёлки с панели никогда не иссякнут!
- А, ну тогда пошли!
Они подошли к шлюхе.
- Продаёшься?- спросил Хома, помахивая золотой монетой.
- Да, но только в жопу,- ответила шмара, ведомая Хомой и высунувшим язык Антоном в ближайший безлюдный переулок.
- Да кто тебя спрашивать будет!- подумал Хома.
Проститутка начала раздеваться. Когда она сняла юбку, охуевшим взорам Хомы и Антона предстал…хуй!
- Ты что, транс?- в гневе спросил Хома, засучивая рукава.
- Нет, я гей,- томно ответил пидар-проститутка.
- Ты уже третий гомосек, встречающийся мне в этой книге! Я убью тебя, сволочь!
- Хома, не надо!- начал было Антон.
- Съеби!- предостерёг его Хома и сказал медленно отступающему пидару:
- Сдохни, сука!!!
И убил пидара.
- Вот так гораздо лучше!- сказал Хома, вытирая окровавленные пидарской кровью руки о стену и выводя из переулка Антона, снова начавшего блевать от вида крови.
Залупа восьмая.
Власть косяка.
“Пососи!”
Девиз Чупа-Чупса.
Хома пошёл на рынок купить килограмм косяков, а Антон остался снаружи и нашёл прямо на траве охуенный новый косяк.
«Наверное, вывалился из обоза»- подумал Городецкий и закурил. Его вставило, да ещё как!
Мимо прошла корова. У Антона встал хуй.
«Но я же не зоофил»- подумал Антон.
- Зато зоофил я!- мысленно ответил ему его собственный хер.
«Косяк действует!Как в кино!»- подумал Антон и спросил у хуя:
- Ты, что, телепат?
- Да, и ещё какой!!!- восторженно ответил гордый собой хер.
- Как много я о тебе не знал! Ты зачем Живую шнягу выебал?
- Она мне понравилась!
- Ты, что, пидар?
- Нет, я твой хуй!
Связь с собственным хуём оборвалась. Городецкий затянулся. Его снова торкнуло. Связь восстановилась!
- Быстро перестань стоять!- сказал Антон,- Люди же смотрят!
- И не подумаю! Пошёл нахуй, только не на меня!- ответил наглый хуй.
«Хуй охуел»- подумал Антон.
Он вспомнил, как в каком-то гопническом фильме главный герой пиздил свой говорящий хер бейсбольной битой, но не вспомнил о последствиях.
Находясь под кайфной властью косяка, Антон подобрал с земли ржавую стальную арматурину и с размаху со всей силы стукнул по своем собственному многострадальному члену.. Волшебное действие косяка мгновенно прошло. Хуй пронзила адская боль. Зажав руками пах, Антон покатился по земле.
Хома вышел из рынка с килограммом косяков в пакетике и зачем-то купленным топором, и увидел орущего, катающгося по земле Антона. Хома спросил:
- Ты зачем по херу арматуриной заехал?
- Он меня нахуй послал!- простонал Антон.
- Серьёзная причина!- подумал Хома
Увидев валяющийся рядом с Городецким недокуренный косяк, сообразительный Хома сразу всё понял, и, поумав: «чего добру пропадать!», подобрал косяк и положил его вместе с топором в пакет.
Антон подолжал кататься по земле и стонать. В промежутках между стонами заинтересованный Хома услышал раздирающие дешу крики-откровения, такие как:
- Какой я неудачник! Меня даже светлые пиздят, я ещё девственник, Гесер, су-у-ука, меня сюда послал в надежде, что я здесь сгину-у-у…- стонал Антон..
- Но ты же в книгах и фильмах такой Казанова и Великий Маг?- удивился Хома.
- Не-е, Лукьяненко, пида-а-ар, всё врёт, меня Светлана-а-а нахуй послала-а-а, и я-я-я ни с ке-е-ем никогда-а-а не ебался-я-а-а! Да и маг из меня хуёвый, это в фильма-а-ах и книга-а-ах я круче Гендальфа-а-а, а на самом деле, я гопни-и-ик последнего-о-о, тысячного уровня-я-я магических способносте-е-ей! У-у-у, нунави-и-ижу-у!- всхлипывал Антон Городекий.
- Но ведь в Сумеречном Дозоре вампир Костя сделал тебя магом вне уровней! Ты его ещё потом убил в благодарность за это!
- Так это в книге-е-е! На са-а-амом деле-е о-он меня-я отпи-и-издил! И я его не уби-и-ил!- чуть не плакал Антон.
- Сделай же что-нибу-у-удь!- опять застонал Антон.
- Ну ладно, пошли к снова к этому пидару-лекарю. Всё равно ты у него пулемёт забыл!- ответил Хома и потащил умирающего Антона на спине.
- Блядь! Только не к лекарю!- прошептал Антон и потерял сознание.
- Извини, чувак, но больше у нас в городе шнягами никто не занимается. Да и пулемёт забрать надо!- сказал Хома и продолжил путь к лекарю-гомику.
Залупа девятая.
Снова лекарь-гомик.
“Жизнь без онанизма – не жизнь!”
Законченный философ А.А.
Хома дотащил Антона до дома пидарского лекаря только к вечеру. Когда он постучал в дверь, пидарский голос спросил: «Кто там?». Хома ответил:
- Да нам бы шнягу вылечить.
- О, проходите!- обрадовался пидар и открыл дверь,- А! Это вы!
- Да.- Хома положил Антона на кровать, и, указав на него, сказал:
- Вот, он себе хер отбил.
- А знаете, ваша Шняга от меня сбежала!
- Да вы что!- притворно вытаращил глаза Хома.
- Да-да! Видимо, ей не понравилось, когда я засовывал её в жопу!
Хома промолчал и огляделся. Судя по количеству рамок с берестяными русскими гандонами на стенах, во время Хомы с Антоном отсутствия лекарь-пидар нашёл в своём доме ещё с десяток презервативов. Пулемёт Городецкого стоял на прежнем месте.
- Интересно, интересно!- бормотал лекарь, стягивая с лежащего без чувств Антона штаны.
Открывшееся взорам Хомы и лекаря зрелище поражало воображение. Хуй Антона был весь в синяках, ссадинах и кровоподтёках, но гордо продолжал стоять!
- Какой уникальный случай!- воскликнул лекарь пидар.
- Его можно спасти?- спросил Хома.
- Легко!- ответил лекарь, обмотал шнягу Городецкого горчичниками и добавил:
- Остался один уникальный препарат…
- Какой?- спросил Хома.
- Моя
