Сидим на кухне у Катьки. Обычная барачная квартира. Комната и кухня.У нас с матерью такая же. По соседству. То есть через пару дверей. Сидим и пьём водку. Катерина - женщина чуть за двадцать и я, юноша 18 лет. По какому поводу? А по самому простому. Катерине привезли уголь и дрова. Осень на дворе, зима скоро, топить надо. Привезти привезли, а вот скидывать некому. Мужика её на военные сборы призвали, домой не скоро придёт. Хорошо, если к Новому году. Вот Катерина меня и наняла, пообещав расплатиться.
Расплатиться щедро, да так щедро, что я и представить себе не могу. Вот и сидим, отмечаем окончание работы. Пока уголь кидал, весь испачкался. забежал домой помыться. У нас моются так, причём все. На печке стоит бак с горячей водой. На полу в уголочке бак вёдер на шесть с холодной. На стене ванна висит. Снимаешь ванну, ставишь на пол, рядом на табуретку ведро с тёплой водой и поливаешь на себя из ковша. Когда мать дома, тогда проще получается. Мать поливает мне, я ей. Голые моемся? Конечно. Кто в одежде моется?
Мама у меня красивая. Молодая, сорока нет. тело упругое, налитое. Волосы ярко рыжие, почти до ягодиц. Талия тонкая, а бёдра широкие. И зад упругий, круглый. И груди у неё крупные, но не висят тряпочкой. Красавица. Таких художники на картинах рисуют. Как у всех рыжих, на лице канапушки, которые становятся ярче весной. А кожа белая, молочная. Когда спину ей мою, так чистый бархат. А на теле, на ногах нет ни капельки волос. У некоторых, как вон у соседки-татарки, ноги будто в войлоке. У Катьки, кстати, тоже ноги чистые. Да суть не в этом.
Помылся, к соседке пошёл. Она тоже уже помылась, хотя ей-то что, она уголь не кидала. И на стол собрала. Конечно, водку пацанам наливать грешно, да у нас же жизнь поселковая, барачная. Тут царят свои нравы. И ко всем прелестям взрослой жизни ребятишки приучаются рано.
Сидим, выпили, закусили. Разговариваем. Катька считает меня за очень грамотного человека. Вон в техникуме пацан учится, книжек сколько перечитал, столько всего знает и умеет. мужики уважительно здороваются. Вот она и завела разговор о том, что можно считать изменой жены мужу и мужа жене. Вот если она, к примеру, чисто теоретически, даст мне - это измена? Я же не взрослый. Или не в манду, а в задницу даст. Я в этом деле не силён, хотя к таинствам ебли уже прикоснулся. Ещё года два назад соседскую девочку, на год примерно младше, уговорил.
Она оказалась не целкой. С этим у нас тоже рано прощаются. Почти год мы с ней при каждом удобном случае практиковались, пока они не переехали. Да и так случалось разговеться. Особенно когда кто-то из баба напивался в хлам. Баба пьяная - пизда чужая. Недаром так говорят. Ещё и дефицит мужского населения. Большой дефицит. Бабы мужиков не делили и смотрели сквозь пальцы на их похождения. Начнёшь скандалить - и вот уже нету мужика. Уже упорхнул. А так ходит, да и пусть ходит. Поди не сотрётся.
Потому и бабы особой верностью не отличались. Если мужик прознает, поколотит слегка да и всё. Меж собой разборок не устраивали. Примерно так Катерине и разъяснил. Ещё выпили и она сказала, что готова расплатиться, для чего позвала в комнату.А там постель уже расправлена. Сказала, что совсем раздеваться не будет, только трусы снимет. Стянула трусы, задрав подол, потом легла на кровать, широко расставив ноги и задрав платье ещё выше, под самый подбородок.
Тело белое,молодое. Живот плоский. У матери покруглее будет. Внизу живота треугольник волос, причём тоненькая полоска волос тянется к самому пупку. У матери волосы светлые, рыжие и их совсем мало. А у этой прилично, да и тёмные и от этого кажется, что их ещё больше. Я тоже не стал полностью раздеваться. Некогда. Штаны с трусами стянул и на кровать запрыгнул. Навалился на Катьку. Она рукой заправила хуй в пизду и мы закачались.
- Ох, ну почему так быстро?
Это к тому, что пацан отстрелялся быстро и мощно. высвободившись, Катерина пошла на кухню подмываться. А я следом. Стою в рубашке и совершенно голый снизу. А Катька, задрав подол, присела над ведром и пытается помыть манду. Платье падает, того и гляди намочит. Я придержал платье. Пока она мылась, у меня снова и встал. И едва Катька выпрямилась, стала одёргивать подол, я её и облапил, потащил в комнату. Катька вяло отталкивала меня, говоря, что вроде как расплатилась, что хватит, у неё же муж есть.
Что-то ещё. да кто же слушает бабу, особенно когда стоит. Вот и завалил на кровать. И вновь повторилась заправка Катькиной рукой, скачки, охи и ахи. Только уж теперь скакали действительно долго. В этот раз Катька оказалась полностью удовлетворённой. Даже подмываться не пошла. Так за стол сели. Я трусы,правда, натянул, в надежде на третью серию. Ну это я размечтался.
Говорят же, что человек располагает, а...И далее по тексту. Едва разлили, как дверь открылась и на пороге матушка моя. Пришла с работы, сына нет, пошла искать. За соседкиной дверью голос знакомый услышала. Вот и зашла. Обозрела обстановку и едва раскрыла рот, как Катька зачастила о том, что вот уголь привезли, некому помочь, благо хоть одна добрая душа нашлась, помогла. Вот с устаточку по соточке и приняли. А раз уж соседка зашла, так просит к столу, не побрезгует пусть тётя (какая она для неё тётя?) Таня и примет угощение. Отказываться не принято. Да и к чему. Не так много радостей в жизни, а тут и выпивка, и компания приличная. Если бы ещё кто-то из компании штаны надел. А Катька частит, разливая, что не подумала бы соседка чего плохого, это так, небольшой казус, сей секунд исправим. И мигом мои штаны из комнаты принесла.
Засиделись. Уж и бутылку кончили, мать домой сходила за второй, там ещё кто-то из соседок-одиночек подошёл, как муха на запах не скажу чего. Я посидел немного. Разговор свернул на извечные бабьи темы и мне стало не интересно. Я домой. В голове слегка шумело. Но хватило ума конец помыть от засохшей молофьи. Правда на трусах следы так и остались, стирать надо. Махнул рукой: Позже постираю. Завалился на кровать.
Уже задремал, когда пришла мать. Пьяненькая, весёленькая. Позвала чай пить. Это у нас почти ритуал. Без чаепития и не ложимся. Пока закипал чайник, матушка подмылась. Подмываясь без стеснения, рассказывала, как Катька заступалась за меня, упрашивая шибко не ругать. Ну дала мальцу, так не во вред же ему, только в ползу. И ей разрядка. А что молоденький,так даже и лучше. Вроде как и не изменяла мужу. И соседки поддержали Катьку. Общими усилиями уговорили. Хотя чего было уговаривать? Парень уже большой.
Матушка закончила мытьё, одёрнула подол, за стол села. Если Катька не знала, как подол закрепит, то у матери таких проблем не возникало. на как-то сворачивала подол и он держался, не распадаясь. Она могла долго так ходить. Пока она мыла зад и перед, чай заварил, сахар, что там ещё к чаю на стол поставил. Чаёвничаем. разговариваем. У меня уж хмель прошёл, а матушку развозить начало. Язык заплетаться начал, движения неуверенные.
Устала,поди, вот и опьянела. Пошёл расправить её кровать. А пока расправлял, она на мою прилегла. Руку под щёку подложила, примостившись на боку, чего-то говорит. Платье задралось, зад оголился, да и спереди почти до живота всё на виду. А она не замечает. Как-то спокойно относился к материной наготе. Нет, бывало и возбуждался, особенно, когда дрочил, представляя её перед собой. А тут как в голову что-то ударило. Нет, не сразу. Вначале сел на свою кровать, приподняв мамины ноги и положив их себе на колени. Её попа прижалась ко мне, точнее я к неё. Я-то уже спать собрался, в одних трусах сижу. Вот и начал гладить ягодицы, постепенно смещаясь всё ниже и ниже, к складкам меж ног. Начал водить руками от поясницы до куда достаю прямо в складке.
А у самого стоит уж давно и маменька не может не ощущать своими ногами это дело. Ножки согнуты, попа оттопырена и потому пипочка торчит складочкой меж ног. Рукой по ней. Матушка вначале напряглась, потом расслабилась и даже слегка приподняла ногу, будто во сне, что-то при этом пробурчав. А я уже шуровал в маминой пипиське, разглаживая складочки, пальцем проникая внутрь, ощущая влажность и тепло внутренностей. Она ещё выше приподняла ногу, легла удобнее. Терпеть дальше мочи не было. Мигом избавившись от трусов, прилёг за мамину спину, начал пристраиваться, стараясь
