Один за другим текли санаторные дни, похожие один на другой: завтрак, хождение по процедурам, обед. После обеда прогулка по окрестностям санатория до самого ужина, благо, погода стояла прекрасная.
Виктор Петрович и Светлана Георгиевна вполне освоились, и немало не стесняясь, переодевались один в присутствии другого. Светлана Георгиевна вечером, готовясь ко сну, сняв верхнюю одежду и оставшись в бюстгальтере и трусиках, произносила с нарочитой слегка капризной ноткой на распев:
«Рааасстеегниитеее» - и подставляла спинку Виктору Петровичу.
Утром же, вернувшись из ванной, натянув трусики и вскинув на плечи бретельки бюстгальтера, поворачивалась спиной к Виктору Петровичу:
«Застегнитеее».
Виктор Петрович с удовольствием выполнял просьбу, Светлана Георгиевна поворачивалась к нему и чмокала в щеку или в губы. Она тоже баловала его знаками своего внимания от глажения рубашек до прически его шевелюры и приведения в порядок, якобы сбившегося, воротничка рубашки.
Проснулся Виктор Петрович от ощущения, что кто – то, или что – то ползает по его груди, животу, заползает под резинку трусов, перебирает волосы лобка, трогает «Федор Иваныча» и возвращается обратно.
Виктор Петрович открыл глаза и, скосив их не поворачивая головы, в призрачном свете луны, заглядывающей через окно в номер, увидел Светлану Георгиевну, притулившуюся к его боку. Это ее ладошка бродила по его телу, нежно, едва ощутимо касалась его щеки, пальцы закапывались в волосы его еще довольно густой шевелюры, взъерошивали их. Виктору Петровичу это нравилось, он тихо лежал, делая вид, что спит, наслаждаясь нежными прикосновениями.
Светлана Георгиевна шевельнулась, чуть приподняла голову. Виктор Петрович ощутил на своем плече сначала прикосновение влажных губ, а затем и легкий нежный укус ее зубок. Один, потом другой, еще и третий, посильней. Виктору Петровичу ничего не оставалось, как «проснуться». Он шевельнулся, повернулся на бок к Светлане Георгиевне, лизнул кончик ее носа. Потом просунул одну руку ей под шею, другой – обнял и, прижав к себе, прильнул к ее губам. Их языки встретились и заиграли друг с другом. В приливе нежности Виктор Петрович погладил Светлану Георгиевну по голове, коснулся ладонью щеки. Плечо Светланы Георгиевны прижалось к его ладони, щека стала слегка тереться об нее.
Рука Светланы Георгиевны тоже обняла Виктора Петровича за шею, стиснула. Через мгновение ладошка поползла по спине, добралась до трусов и потянула их вниз. Далеко стянуть не получилось – не хватало длины руки. Виктор Петрович, вмешавшись, быстро их сбросил.
Светлана Георгиевна тоже освободилась от ночнушки, опрокинулась на спину, потянула Виктора Петровича на себя.
«Поделай, как в прошлый раз» - прошептала она на ухо, принимая в себя «Федор Иваныча». Виктор Петрович, с удовольствием откликнувшись на ее просьбу, стал покачивать членом, погруженным во влагалище. Потом перешел на традиционный способ.
Через минуту, другую Светлана Георгиевна уже вскрикивала, подбрасывая Виктора Петровича, судорожно выгибаясь под ним. Согнутые в коленях и поднятые вверх, ноги ее ритмично в такт движениям Виктора Петровича сжимали его бока. Ладони ее рук то ложились ему на лопатки и притискивали к груди, то вцеплялись в ягодицы, пытаясь как можно теснее прижать его лобок к лобку своей хозяйки.
«Ой, не могу, Витя!» - снова, как и в прошлый раз, вырывалось изо рта Светланы Георгиевны. Сколько времени это продолжалось, никто из них сказать не мог. Да оно им это и ни к чему было – следить за тем, сколько минут или десятков их уже протекло. Им было хорошо вдвоем. Они наслаждались друг другом, упиваясь близостью тел.
«Кончай» - как и в прошлый раз прохрипела Светлана Георгиевна, судорожно и особенно сильно сжимая своими ногами бока Виктора Петровича и подбрасывая его вверх. Прохрипела, ослабила свою хватку и расслабленно вытянулась под Виктором Петровичем.
Виктор Петрович продолжил свои движения в ожидании скорого излияния. Но «Федор Иваныч» на этот раз и не думал расставаться с содержимым своих партнеров, расслабляться и покидать гостеприимные «апартаменты». И как ни старался Виктор Петрович, уже и капельки пота со лба капать начали, а «Федор Иваныч» не сдавался, казалось, что он стал еще тверже, еще прибавил в объеме.
Через некоторое время Светлана Георгиевна начала проявлять признаки жизни. Снова обняла Виктора Петровича руками, начала потихоньку, потом все резче и чаще подавать навстречу низ живота. А еще через некоторое время Светлана Георгиевна снова издала громкое протяжное:
«АААА! Витяяя. Не могууууу!» - и замерла, раскинув в стороны расслабленные руки и ноги.
Но «Федор Иваныч» на удивление Виктора Петровича и тут не подумал заканчивать.
Совсем не так было у него с покойницей женой Светланой Викторовной. Уже через три, четыре минуты ему изо всех сил приходилось крепиться, даже останавливаться, чтобы не оставить Светлану Викторовну не солоно хлебавши. Бывало, конечно, и так, что спустив, «Федор Иваныч» оставался твердым и неколебимым до тех пор, когда и супруга получала причитающуюся ей долю удовольствия. Сейчас же Виктор Петрович ничего не мог понять, что случилось с его «Федор Иванычем», что он не сдавался, оставаясь твердым, как стойкий оловянный солдатик, и после того, как Светлана Георгиевна уже во второй раз расслаблено замерла, испустив свое «ААААААА!», не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.
Пот теперь со лба Виктора Петровича не то что капал, а лился ручьем, мокрыми от пота были и грудь, и спина. Теперь движения его были медленными, размеренными. Иногда Виктор Петрович даже останавливался, чтобы «перевести дух», и, отдохнув минутку, другую начинал снова. И только, когда Светлана Георгиевна в третий уже раз испустила теперь уже приглушенное «ААААА!» и неподвижно замерла, тогда и выплеснул, наконец, «Федор Иваныч» содержимое приданных ему в компаньоны мешочков. Но и тут он еще не сразу расслабился, а с полминуты блаженствовал в смеси выплеснутой им спермы и выделений Светланы Георгиевны. Этой смеси было столько, что мокрыми были и яички, и лобок, и даже бедра Виктора Петровича.
Виктор Петрович устало скатился с неподвижно лежащей Светланы Георгиевны и вытянулся рядом с ней, тяжело дыша. Грудь Светланы Георгиевны медленно высоко вздымалась и опадала. Видно было, что Светлана Георгиевна тоже была вымотана и очень устала. Волосы на ее голове, лоб, грудь – все было мокро от пота. А на простыне образовалось целое озеро.
Светлана Георгиевна глубоко вздохнула, открыла глаза. Одна ее нога отошла в сторону, а ладонь руки накрыла мокрый лобок, скользнула дальше вниз, стала медленно поглаживать внешние губы влагалища. Потом, отдышавшись и придя в себя, Светлана Георгиевна села и, повернувшись к Виктору Петровичу, обняла его, прижалась своей грудью к груди Виктора Петровича и прильнула к его губам. Через секунду, другую отстранилась, ладони ее легли на щеки, слегка поглаживая их. Снова прильнула ко рту Виктора Петровича. Он обнял Светлану Георгиевну, ладони его рук медленно заскользили по ее спине. Светлана Георгиевна высвободилась из рук Виктора Петровича, потянулась к ночнику и щелкнула кнопкой. Комната осветилась неярким светом ночника. Ладонь Светланы Георгиевны прошлась по мокрому лбу Виктора Петровича, переместилась на щеку. Ладонь другой руки плавно поглаживала слипшиеся волосы лобка и губки расщелины. Глаза ее светились радостью и недоумением.
«Ты как? Живой?» - участливо произнесла она, улыбаясь. Ладонь ее поглаживала потную грудь Виктора Петровича: «Я так уже с жизнью стала прощаться, умру, думала. Такого еще никогда в жизни не было».
«Вроде бы!...Пожалуй, неделю в себя приходить придется» - не без юмора ответил Виктор Петрович, притягивая Светлану Георгиевну к себе на грудь: «Я и сам впервые так».
«А этого не стер? Что – нибудь осталось?» - засмеялась Светлана Георгиевна. Ладошка ее легла на обмякшего, еще не просохшего «Федор Иваныча»: «У меня так все там натерто!»
И снова поцеловала Виктора Петровича в губы.
У Виктора Петровича тоже слегка саднило член, ломило яички, засыхающие выделения стягивали кожу. Но он ничего не сказал об этом.
«Ой! А тут гляди – ка натекло сколько!» - воскликнула Светлана

 Вперед 

Главная