Приехал погостить к тётке с дядькой. Точнее к дядьке, материному брату. А тётя Нина его жена. Нормальные люди, пока не выпьют. А выпивают часто. Дядька на разрезе работает, на железке. Тётка на молоканке. Это что-то типа мини завода, куда с ферм свозят молоко и она его там пастеризует. Утром ушла, потом пришла, потом сходила днём и ещё вечером. То есть работа с перерывами. Дядька уходит на двенадцать часов.
Так и работает: два дня в день, два дня в ночь, два выходных. Дядьке лет чуть больше сорока, тётка моложе лет на пять. Детей как-то не завели. Может потому и выпивают часто, расслабляются. Моему приезду были рады. Особенно тётя.
Чаще всё одна и одна, а тут хоть живая душа будет. Хоть поговорить с кем. Это она так сказала. Дом у них большой, хороший. Веранда огромная просто. Вот её я и оккупировал. Кровать стоит огромная, от бабушки осталась. Даже не двух, а четырёх спальная. Телек мне поставили. Музон есть, с собой привёз. Плохо, что на проходе вроде всё, но тётка ширму повесила.
Жители они сельские, считают, что жить надо, как в той песне "нет секретов в деревне у нас". Вечером, как выпьют, а это почти всегда, если дядьке не в ночь, в комнату завалятся и ебутся. А двери на веранду по летнему времени не закрывают. Слушай, Витя, их развлечения и представляй это. Дядька в туалет, который на улице и обозначен ЭМ и ЖО, хоть трусы надевает. Или просто спит в них. Тётка в лучшем случае халат на плечи набросит.
И не бегают далеко, почти у крыльца поливают травушку-муравушку. И я, грешник, привык прямо с крыльца нужду справлять малую. Да, дома я привык спать нагишом. И здесь так сплю. Майку надел большую, вроде сорочки, а трусы до утра полежат. Баню греем каждый день. Помогаю тётке в меру сил и умения. Отдыхаю. Прямо за огородом река.
Хоть и небольшая, но чистая, спокойная. Молодые, кто ещё остался, почти все знакомы с детства. Иной раз на сабантуй схожу, посидим, девок полапаем, потанцуем. Несколько раз довелось и вставить кому постарше из девок. Мне скорее дают, чем своим. Свои всегда здесь, а я приезжий, хотя и почти что свой.
Дядьке с утра на работу, последний выходной день. И как не отметить сие событие. А чем отмечать? Вот они с тёткой и приговорили бутылочку. Когда вернулся домой с посиделок, ещё за столом сидели. Мне предложили, да я не охотник на это дело. Даже посуду прибирать не стали, потопали в спальню. Знаю, что сейчас будет. Я к себе на веранду, лампу настольную включил, читаю. телек чего-то бормочет. Слышу - заскрипела кровать. Хотя бы смазали, что ли. Или их это музыкальное сопровождение вдохновляет и сподвигает на сексуальные подвиги. Что-то подвигов со стороны дяди Васи не замечал. Раз-два и аут. А тётка, как не успеет с ним кончить, психует потом. Во, опять дядька вперёд спустил.
- Ты чё, совсем что ли? А я? Нет, он ещё и отворачивается, свинья. А мне что делать? Хоть об угол чеши. Чё ты сказал? Куда мне идти? Ах ты ж сука! Да я тебя, сволоту поганую! Ну погоди, дождёшься.
Ещё какое-то время побушевала, успокоилась. Слышу, посудой гремит, со стола прибирает. Уж чего у неё не отнять,так это чистоплотности. Сроду в любом состоянии грязи не оставит. Бурчит чего-то. Во, притихла. Идёт. Видать ссать приспичило. Точно. Пролетела в своём халате. Хоть и не на плечи накинула, но даже пояс не завязала. Вернулась не спеша. У меня занавеска ещё не задёрнута, вот она ко мне и завернула.
- Ты не спишь ещё?
- Читаю.
Тётка поправила съезжающий с плеч халат. То титька вывалится, то полы разъедутся и видны голые бёдра и даже живот. А она будто не замечает этого. Хорошо, что прикрылся одеялом, иначе оконфузился бы по полной программе. Вон как дурак встал, трусы порвать грозит. А чего такого? тётка в самом соку, не старая, только созрела. Ну почти что только. Не рожала. В теле, но не жирная. Кожа чистая, волосы чуть ли не до пояса, слегка рыжеватые. Протянула руку, слегка приподняла книгу, прочитала название.
- Интересно?
- Очень.
- А ведь тоже люблю читать.
Это я уже заметил. Книг у них в доме полно и на разные темы. Разговорились. Тётка положила одну ногу на кровать, вытянула её, вторая свисает. Халат совсем почти распахнулся, голый живот, груди, даже волосы на лобке видно. Да ещё и эта её нога почти перед глазами. В горле сохнет, мысли путаются.
- Ну ладно, заговорила тебя. Спать пойду. Ирод мой поди спит уже.
Начала вставать, опёрлась об меня, рука скользнула и сразу же попала на самый низ живота. А может и не скользнула. Уже после отговаривалась, что всё совсем не нарочно произошло. дело случая. Попала рука и упёрлась в головку, которая вылезла из-под резинки трусов. И замерла. Смотрит на меня, не шевелится,будто ждёт чего-то.Молчим.
Робко, медленно двинулась вперёд, проникла под резинку, скользнула к основанию и замерла, слегка охватив ствол, будто измеряя его размеры. Так же медленно двинулась вверх по стволу к головке, слегка натягивая кожу, вниз. То есть обычное дрочево,только в замедленной скорости. Сама на меня смотрит, реакцию проверяет. А нога её на кровати так и вытянута ко мне и очень удобно, скользнув по ней, до паха добраться. Я тоже медленно от колена, по бедру и до паха повёл ладонью.
А в паху жарко, как в печке. Ну или почти. Тётка мне в глаза смотрит, сама играет хуем. То вверх пройдётся, то вниз, иногда пальцем проведёт по головке, стирая капельку выступившей смазки. А мне никак. То есть до паха добрался, даже попытался к пизде подобраться, да тёткина задница к постели прижата, не пролезешь. Видать решилась на что-то, слегка подалась и моя рука проникла к святая святых. Она ещё раз шевельнула попой, слегка приподняла её и вот уже мои пальцы изучают строение тётиного влагалища. Обычное строение.
И мне даже в голову не пришло, что вся эта её влага может быть дядькиной спермой. А тётя смотрит куда-то в себя, будто прислушивается к чему-то внутри, что-то решает весьма важное. Как-то резко встала, подошла к входной двери, прислушалась, тихонечко притворила её, вернулась и задёрнула занавеску. Я уж запаниковал: Уйдёт ведь! Не ушла.
- Свет погаси!
Щёлкнул клавишей выключателя и веранда мигом погрузилась в кромешную тьму. Чай не город, деревня, фонари улицу не освещают. Тётка на ощупь влезла на кровать, мигом стянула с меня трусы. Совсем. Легла рядом, прижалась горячим телом. Халат распахнула, но совсем не сняла.
- Дай я тебя потетёшкаю.
Тетёшкались мы долго. По крайней мере мне так показалось. Губы у тёти Нины жаркие, жадные. Поцелуи долгие, горячие. До скончания воздуха в лёгких, до невозможности дышать. И как-то не обращаю внимания на запах водки. Вкусно! А руки тискают и изучают у каждого своё. наконец тётушка повернулась на спину, потянула меня на себя, широко раскинув ноги. И едва я оказался меж них, согнула в коленях, подняла чуть ли не к груди и ловко, одной рукой направила хуй в свою дырочку.
- Не торопись! Не шуми! Тихонечко!
Ещё бы шуметь. Дядька, увидев такую картину, что его жену ебёт его же племяш, охренет враз. А работать кто будет? Пушкин? Спасибо всем святителям, что сдержался, не кончил раньше тётки. Спускал вслед за ней, едва лишь понял, что она кончает.
Лежу на мягком теле женщины. Ноги у неё раскинуты, выпрямлены уже. Руки по спине гладят, по плечам. Глаза привыкли к темноте и уже различают хоть что-то. Её тело блестит в темноте, на ощупь потное. Вот мы дали, аж вспотели. Легонько толкнула, намекая, что не на матрасе лежу, пора и честь знать. Освободил от своего веса. Поднялась, села.
- Трусы надень. Пошли, проводишь. По малому мне надо.
Ей надо. А мне что, не надо? Сейчас потечёт - побежит. Она села с одной стороны крылечка, я встал с другой. Вернулись. Ну, думаю, сейчас она спать пойдёт, а я повспоминаю приключение. Хрен там. Тётка запахнула халат, повязала пояс, толкнула меня
- Подвинься.
Легла рядом, повернулась ко мне спиной, слегка согнулась, упираясь задом в живот
- Обними. И спи. Вставать рано.
Вот так, коротко и ясно. Обнял её за живот. Своей рукой перетянула мою ладонь, положила на грудь. Даже не успев убрать руку,будто вспомнив, потянула ладонь под халат, положила на титечку. Обхватил, слегка сжал.
- Спи, не балуйся!
Проснулся, а за окошком уже светлым светло. Тётка гремит посудой. напевает что-то себе под нос. Настроение на все сто. У меня. У неё, видимо, тоже.
