Пашка, молодой парень, проснулся от звука голосов. Мать с подругой тётей Лидой разговаривали в зале. Разговаривали достаточно громко, чтобы разбудить Пашку. Тем более, что двери его и материной спален выходили как раз в зал. Точнее дверные проёмы. Дверей у них в помине не было. Чай не в городе живут, где на каждую комнату дверь навешивают. Прислушался. Ого, как интересно.
- Нет, Таня, ты подумай и скажи: Ну как тут жить? На всю деревню ни одного маньяка.
- Да зачем тебе маньяки?
- Дура ты, Таня, хоть и лучшая подруга моя. Да как же без них? Ты вот скажи, ты сколько времени не ёбана? Забыла уж, когда хуй в пизде бывал. И я забыла. А знаешь,как хочется! Ноет всё, тянет, аж чешется, хоть об угол чеши. А где у нас мужики? В пизде. Нет их, сволочей. А какие есть, так к тем и не подступишься. Чуть что, так мигом глаза повыцарапывают, космы повыдерут. Ох, блядь, жисть-жистянка! Хоть какому кобелю подставляй. Тебе вон хорошо, у тебя парень вон какой вырос. А у меня мокрощелка.
- А при чём мой парень? Что с Пашкой не так?
- Да всё так. Говорю же, парень у тебя. Приспичит, так хоть ему дашь.
- Сдурела? Или перепила? Как можно с сыном?
- Значит, Таня, тебе не припекло ещё.
- Да как тебе в голову-то такое взбрело? С сыном! Дура ты, Лидка, как есть дура набитая.
Подруга кивнула головой.
- Ну да, я всегда дура. Это ты у нас умная. Наливай давай, умница наша-разумница. И береги свою пизду, пока не сгниёт. Пей, чего глаза вылупила.
Выпили, закусили. Вернулись к животрепещущей теме.
- Ты вот подумай, Лид, что люди скажут, как прознают? А? Вот то-то и оно. Да и как мать к сыну с таким пристанет? Он же невесть что подумает и в дурку мигом оформит.
- Это не я дура, это ты, Таня, дура. Да кто узнает? Ты что, на каждом перекрёстке кричать начнёшь: Народ! Люди! Я с сыном сплю! А он...- Махнула рукой. - Да у него, у молодого, вечный стояк. И какая разница, кому спустить, кого на хуй насадить. Пизда у неё чешется...
Мать перебила
- Это у тебя чешется, сама сказала.
- Таня, да у тебя уже трусы мокрые, сидишь тут, целку строишь. Ну, покажи, покажи, что сухие.
- Ну и мокрые, тебе-то что.
- Вот. именно, что что. О тебе, дуре забочусь. От недоёба все болезни. А так дала пацану и всё. И ему хорошо, и тебе хорошо, и всем хорошо.
- А всем-то отчего хорошо.
- Так ты, как тигра, перестанешь орать, кидаться на всех. Вот и будет всем хорошо.
- А я что, кидаюсь?
- Да ты на себя со стороны посмотри. Вылитая гарпия, про которую в школе учили. Только что не летаешь.
- Нет, Лидка. Нельзя с сыном. Грех.
- Ага, сходи ещё к попу, исповедуйся. Сейчас модно. А кто у нас в попах? Забыла?
- Да помню я, помню. И всё одно, как сыну подставить?
Это уже не откровенный и решительный отказ. Это уже начало отступления. Пашка так и понял слова матери.
- Да какая разница пизде, кто её ебёт: сын, сват, брат, кум. Ты с братом что, не еблась?
- А ты?
- И я еблась в своё время.
- Так то брат, а то сын.
- Ладно, наливай ещё. Тебя переспорить, что лбом об стену биться.
Разлили, выпили.
- Слушай, Таня. У меня же девка растёт. А у тебя парень. И замечала я, что они неровно дышат друг к другу.
- К чему ты это?
- А давай их поженим.
- И что будет?
- Жить будут. Зятем мне станет. А зятю тёща завсегда дать может.
Пашка был совсем даже не против. Лялька, как её звали, хотя настоящее имя было Лена, девчонка довольно симпатичная. И правил строгих. И Пашка ей совсем не противен. Они и целовались, и тискались, как в деревне заведено. Даже в трусы позволяла залезть, но не более того. Пашка представил, как на законных основаниях, муж всё же, сожмёт рукой голенькую Лялькину грудь, раздвинет ей ноги, помнёт мягкую пизду и потом всунет туда свой корешок.
И тут же на образ Ляльки наложился образ тёщи тёти Лиды. Будущей тёщи. Как она лежит перед Пашкой, бесстыдно раскинув ляжки, а Пашка тискает её пизду. Какая точно у неё пизда Пашка, конечно, знать не мог, но общее представление имел. В шараге, где он учился на механизатора, училось много девушек. В сельском хозяйстве есть много женских профессий.
И как бы ни строжилась комендант, как бы ни гоняли вахтёры, как бы ни следили кураторы, молодые всегда находили место и время для коротких встреч. Тем более, что жили в одной общаге, только на разных этажах. И ебёт свою будущую тёщу. И как она стоит раком, сверкает толстой задницей, какую Ляльке ещё наесть надо, а Пашка дрючит её с тыла. Размечтался, позабыл обо всём. А разговор меж тем продолжался. Мать возмутилась на последние лова тёти Лиды
- Кто о чём.
- Ну да, о ебле, о чём же ещё. Они же молодые, ничего не умеют. Должна же я зятя обучить, раз мать не хочет.
- С чего ты взяла, что не хочу?
- Так хотела бы, давно бы научила. Откуда парень будет знать, что с девкой делать. И она дура-дурой в этом деле. И что за семья выйдет? А так тёща научит, раз мать не хочет, он ещё спасибо мне скажет, в ножки поклонится и за науку поблагодарит.
- А дочка твоя что на это скажет?
- А что она скажет? Я мать или где? Как я решу, так и будет. Тем паче, что девке больше поцелуйчики да обнимашечки нужны, а к ебле только потом вкус приходит. Себя вспомни. Вот и будет Пашка жену с тёщей обеспечивать, а ты сиди как дура со своими мокрыми трусами.
- С чего это они у меня мокрые?
- А что, сухие? У меня так уже насквозь.
- Это ты у нас озабоченная.
- А давай на пузырь, что у тебя тоже вся пизда промокла. Ссышь?
- Ничего я не ссу.
- Тогда подол задери. Вот так, как я и покажи трусы в прорешке.
- И покажу. На, смотри.
Обе встали со стульев, задрали подолы и продемонстрировали друг дружке действительно промокшие трусы.
- Ну что, мокрая, зассыха?
- Сама ты зассыха. У тебя сильнее промокли.
- Да ладно. У кого больше, у кого меньше. Ты вот что скажи: будем Пашке пизду подставлять?
- Лидка, дура ты, ты сначала расскажи, как ты это сделаешь.
- Да просто. Шшшш!!! - Приложила палец к губам, на цыпочках двинулась к Пашкиной комнате. - Не шуми. Поглядим, спит ли.
Пашка прикрыл глаза, засопел. Две пьяных дуры совсем не понимают, что своими голосами могут всех соседей поднять. подкрались почти не слышно. Не слышно для них. Посмотрели. Тихо отошли. Подумаешь, пару раз о стенку приложились, посмеялись и несколько раз выматерились.
- Таня, подружка моя, слушай сюда, что я придумала. Давай я как будто пьяная...
- А ты, можно подумать, трезвая.
- Не перебивай. Так вот ты меня с Пашкой спать положи. Больше же негде.
- Как негде? А со мной?
- А ебать меня тоже ты будешь? Вот. Ты положи. Я трусы сыму заране. Какая же баба в трусах спит. Прижмусь к нему будто во сне жопой голой...
Мать вновь перебила
- А чего этоона у тебя будет голая? А платье?
- Так я же его сниму. Да, ты мне халат какой, что ли, дай. Подол задерётся - вот и жопа голая.
- А как не задерётся?
- А руки на что? Задеру.
- И что, Пашка тебе сразу вставит? А коли спать крепко будет?
- Вот, Таня, ты меня всю жизнь дурой ругаешь, а сама ты как есть полная дура. Да у молодого мужика, едва бабью задницу почует, сквозь любой сон встанет. А не встанет, так я и помогу.
Мать засомневалась
- Ты же пьяная вроде. А вдруг Пашка проснётся и ругаться начнёт?
- Вот, Таня, на то я и пьяная будто. Скажу, что с мужиком своим бывшим спутала. А уж как у него встанет, так не до думок ему будет.
- Ладно. Только почему сын мой, а ебать тебя одну будет?
- Таня, как Пашка кончит, так я вроде как в туалет встану. А тут уж ты меня ждёшь. Ты не заснёшь случаем?
- Не засну.
- Вот. Ты быстро халат мой накинешь и к Пашке под бок. Он и не поймёт ничего. И тебе присунет. Да тебе ещё и лучше. По другому разу дольше гонять лысого будет.
- А как у него не встанет?
- А руки у тебя на что? Подрочишь, пососёшь. Только не скажи, что ни разу не сосала.
Мать вздохнула
- Ну сосала. Ну и что?
- Да ничего. Встанет, так ты сразу пизду подставляй. Ему и не до разговоров будет.
- А как проснётся и поймет, что это я?
- Так ещё лучше. Скажешь, что с сыном хотела поспать, потому как на твоей кровати я сплю, а он тут вон что натворил. А уж как раз выебет, так потом-то чего стесняться. Будешь всегда давать. Ну и я тоже.
Теперь уже в Пашкины мечты ворвался образ матери, перекрыв образ тёти Лиды. Кое что у матери Пашка видел, общее представление имел. Неужто мать ляжет с ним, даст ему? Ну раз так говорит, значит точно даст. И что
