Служебный роман /РОВЕНЬКОВСКИЕ ЭТЮДЫ Ч. 2 Откровение падшей невестки.
Извечный спор до хрипоты.
Вся жизнь – спектакль, идет премьера.
Герои пьесы – я и ты,
И суетятся костюмеры,
И декоратор жжет мосты.
Полувсерьез, полушутя,
В плену игры и без дублера
На сцене только ты и я –
Без грима, света, режиссера
Играем, публику дразня.
В спектакле этом мы – шуты.
Ты – царь, а я – императрица.
Я в жизни – дрянь. Ответь, кто ты?
Из пьесы вырвана страница,
Из жизни – целые листы.
(стихи Татьяна Кушнарева)
Мы с Татьяной стояли на веранде и, как это было зачастую, беседовали один на один. Таня это моя невестка, жена моего брата.
Мы давно доверяли друг другу самые разные секреты и она иногда сама предлагала мне пойти поошептаться, что мы и делали.
Я всегда становился болтливым, когда эта женщина подбадривала и просила меня подробнее рассказывать о своих любовных приключениях. Глазки Танечки так светились, она так ласково просила продолжать и я сдавался, я был молод и глуп. Но сама умудрялась о себе молчать, пока не произошло вот это всё....
Её рассказ меня удивил своей откровенностью.
Брат мой работал давным давно на шахте, не рядовым сотрудником, в один гадкий момент потерял работу, а двое детей хотели кушать.
Таня поехала на приём к главе треста «Н-антрацит», только он имел полномочия решить этот вопрос. Нужно сказать, что у неё девичья внешность, маленькая, худенькая фигурка, маленькая грудь где-то первый номер и стрижка под мальчика, волосы тёмные но мне всегда нравилась эта женщина. Всегда хотел обнять её гибкий стан и зацеловать в засос эти нежные, соблазнительно воркующие, губки.Голос дипломата, острый, понимающий взгляд чёрных глаз, довольно не глупа, вобщем хотелось и слушать и просто её хотелось...
А мне приходилось только слюньки пускать да ушами хлопать.
У брательника поднялось кровяное давление, работы найти не мог да и как её искать в маленьком посёлке, где жизнь вертелась либо вокруг шахт и железной дороги, либо вокруг пузыря сотоварищи собутыльники.
Вобщем Танюшка попудрила носик, одела новенький кружевной комплект белья белого цвета, колготочки, каблучки, не вызывающее, не коротенькое платье, да и поехала в Свердловск, в обиталище грозного руководства.Взяла с собой дамскую сумочку с разными женскими мелочами, денег для взятки. Щёлкнула, будто выстрел, застёжка и мысль о том, что ещё немного и шанса на возврат уже скоро вовсе не будет.Все сомнения развеяла общая, семейная безисходность, она шла в неизвестность.
Мысли о том, что будет, как с ней могут поступить тоже засели плотно на уровне подкорки.Взрослая ведь уже…
Таня надеялась прошибить чиновника жалостью, дети там голодные ну и всякую всякоту сопливую придумала.
Сама она была дамой строгих правил, никогда не гуляла, никогда мужу не изменяла, как сама говорила. Девушкой была скромной, на танцах мальчикам редко позволяла забраться в лифчик, ну так и жила пока замуж не вышла серой мышкой.
Главбух, помогавшая в организации встречи, женщина пожилая, взгляд добрый и разговорились по-бабьи, по-простому. Таня уже тогда чуток насторожилась, когда эта тётка стала гладить её по голове, шептала да приговаривая слащавым, вкрадчивым елейным тоном:
- Начальник мужик нормальный, поймёт, только сильно не показывай норов, ты видать девка с характером… Иди, дочка, иди, в том греха нет. А детишек нужно одевать, обувать да и самим кушать надо.
Одновременно старая грымза внаглую стала гладить грудь, уже настойчиво и без церемоний мяла, поглаживая по спине и попе. Остановилась, когда увидела перепуганное личико Тани, глаза из орбит вылезли от шока. Так и осталась недвижимым бревном столбычить с приоткрытыми от удивления губами.
- Иди, милая, и делай всё, как он скажет…
Таня пыталась что-либо спросить, но не успела, заработал селектор.
Вошла в кабинет и обомлела от масляного взгляда, этот сукин сын просто раздевал её глазами и ухмылялся недвусмысленной, пахотливой улыбочкой. Мужик видный, даже симпатичный, за версту несло - избалованный дамским вниманием, восседал эдаким царьком за огромным столом.
- Вот он мой рубикон, уже возврата не будет, подумала настороженное женщина, сознание било тревогу.
- Ну, слушаю Вас, рассказывайте! Только, пожалуйста быстро, у меня скоро поездка по филиалам.
Женщина описала свою ситуацию и то, что она услышала повергло её в совершенный ступор:
- Раздевайся, Татьяна Александровна! Да не тяни резину… поняла? Либо сделаешь, что скажу, либо уходи!
У Тани защипало глаза, будто песка насыпали. От такой хамской выходки у неё заперло дыхание, как так, и это происходит с ней?
- Боже, что же это такое, я сама должна… сама… да я никогда мужу не изменяла… и я буду покорной сучкой у этого пахотливого кабеля? И куда деваться? Никуда… совсем никуда, ты не денешься…ты девочка взрослая, должна была понимать куда тебянесёт…
- Может договоримся без этого? Я скопила немного денег…, -вслух пыталась вразумить наглеца, - я ведь уже не девочка, вам бы кого помоложе… и не умею я, как сейчас девочки натасканы…
- Ты, сказала, что готова на всё, вот и покажи мне это всё и быстро! Никто Вас, мадам, сдесь не держит…
Молча поднялась на ноги, уже не переча. Завела руки за спину, молния прожужяла до самой талии, платье медленно стало распахиваться, обнажая соблазнительную спину с пояском белоснежного лифчика. Взяла за край платья дрожащими руками и подол медленно пополз вверх, показались белые трусики, потом лифчик и сняла таки, бросила на стул. Он требовал снять всё.
Чтобы не упасть в собственных глазах сцепила зубы и спокойно казалось бы внешне, стала скатывать колготки, потянула вниз трусики, открывая чужому взгляду треугольник венеры, переступила их одной ножкой, затем второй. Долго не поддавалась застёжка лифчика , руки не слушались, пальцы предательски дрожали, наконец-то бюстгалтер улетел на стул белым облачком. Кустик чёрных волос между ножек аккуратно подстрижен, хрупкая, гибкая фигурка смотрелась обвораживающе. Соски смотрели вперёд, женщина расправила плечи.
- Пусть смотрит, всё равно всю уже разглядел пока я сама перед ним раздевалась, не сожмусь под этими глазами, - думала про себя, не стала миниатюрная красуня даже прикрываться руками.
Она стояла совершенно обнажённая и краска залила лицо, стыд был невероятный, казалось, что вот-вот потеряет сознание. Но потом сердце понемногу затихло, даже начинало нравиться. Внизу живота стало тепло, райские кущи увлажнились, нижний ротик открылся и соки капельками стекали наружу.
- Иди, Танечка, сюда.. сделай всё.. как надобно… да в ротик возьми!, говорил спокойно, но твёрдо этот охальник.
Таня млела, бледнела и деваться куда было? На негнущихся ногах пошла и стала на колени, расстегнула штаны чужому мужику.Туман в голове понемногу рассеялся. Как же так? Она мать семейства, порядочная женщина и вдруг превращается в блядь?
- Так мой благоверный гулял, просто так, из кабелячей похоти, - сколько раз в аптеку приходили слухи, туда где она работала, понемногу возвращаясь в реальность и с нечеловеческими усилиями беря себя в руки, - Ну этот мудак гулял просто так, а я ради семьи, ради детей и ничего со мной не случиться, буду куском мяса, буду разочек шалавой.
Ведь мечтала, когда оставалась одна и мастурбировала, тогда и хотелось, чтоб трахнули на шару, чтоб шлюхой себя разочек почувствовать…Эти сокровенные мысли она никому никогда бы не доверила, ни с кем не делилась.
Ну вот тебе, шалава, блядюшка, и мечта твоя воплотилась.
Подошла на трясущихся ногах, опустилась на колени и охренеть, что я сделала я зажмурилась и открыла рот. Сама, покоргной блядью открыла рот и чужой член полез ко мне в рот, я стала сосать.
Таня рассказывала с дрожащим голосом, для неё это было вообще дико, странно и вообще не поддавалось какому-то разуму, слёзки навернулись на ресничках.
И что дальше?, спросил я, хотелось побольше подробностей.
Да только эту женщину уже не нужно было уговаривать и было не остановить поток слов, мыслей и грязи.
Когда кончил чиновник ей в рот, Таня проглотила его семя и вытерла губки. Александр Фёдорович достал бутылку коньяку и заставил женщину выпить сразу граммов сто, в желудке запекло, потом ещё пятдесят и ещё, никогда Танечка не пила крепких напитков да в таком количестве. Повело её моментально.Вместе с теплом от благородного, обжигающего напитка пришло и некоторое успокоение, даже игривость в голосе, желание подчиняться, быть