площадке париться: то в люк чуть ли не с головой нырнет, то с приборами начнет возиться, то какие-то шланги с места на место таскает… так увлеклась, что на меня и не смотрит даже. Что запомнилось, ее голые ноги от жары сплошь красные сделались. Ох, и жалела, должно быть, девочка, что штаны не надела, как ей умные люди советовали… Через какое-то время чувствую – от всех этих наблюдений за рабочим процессом у меня под ширинкой конкретные проблемы начинаются. В смысле, плоть начинает восставать. Еще бы… она же зад-то ладошкой больше не прикрывала! А когда она, не снимая резиновых перчаток и противогаза, затеяла трусики в попке поправлять, я вообще едва не кончил. Так по-девчачьи мило все это выглядело… Естественно, трусики скоро обратно в попу залезли, и больше она их уже без толку не теребила, но я что сказать хочу – сколько раз с тех пор настоящий стриптиз смотрел, и ни разу сердце так бешено не колотилось, как тогда. А с чего бы, казалось? подумаешь, девчонка трусы поправила…
Я, конечно, не обольщался, что это шоу устроено специально для меня (думаю, самой Лене было тогда глубоко наплевать, кто и как на нее в этот момент смотрит), но твердо решил, что с такой интересной девушкой стоит познакомиться поближе. Однако ждать, пока она освободится, я не мог… да и шея затекла… в общем, сложил я ладони рупором и крикнул ей, что, мол, спасибо за рассказ и показ, но мне пора – а раз так, то не спуститься ли ей вниз на пару слов? Она в ответ кивнула, сделала пару шагов к спусковому трапу, и вдруг… начала тихо сползать по стеночке прямо на решетчатый пол. Что такое?! Не успел я холодный пот со лба смахнуть, как она уже во весь рост на площадке растянулась. К слову сказать, в такой эротичной позе, что… ох, держите меня семеро!.. но тут уж мне совсем не до эротики стало. Потому как чувствую, что-то неладное происходит. Не отдохнуть же она прилегла, в самом деле.
- Эй!!! – ору ей наверх, - Помощь требуется?
А она все лежит, только рука потянулась к горлу, как если бы ей воздуха не хватало. Если она что и сказала при этом, не слышно было. Опять же, противогаз на ней.
- Лена!!! – продолжаю орать я, размахивая руками.
Она по-прежнему ноль эмоций. Как на грех, весь инструктаж по технике безопасности у меня из головы тут же улетучился. Что делать? Куда бежать? Кого звать? Хрен его знает. И вокруг ни души. Выждал я несколько секунд – чувствую, вроде бы хуже мне не делается. И сигнализация молчит. А, думаю, к черту все инструкции! И полез за ней сам. Главное, про собственный противогаз даже не вспомнил, хотя в такой ситуации, пожалуй, стоило бы надеть на всякий случай. Ладно, бог с ним. Забираюсь на площадку. Она все так же лежит с невозмутимой мордой – ноги враскроряку, по животу хобот змеится, волосы из-под маски по грязному настилу разметались... Причем непонятно даже, дышит или нет. Тут уж я струхнул не на шутку.
- Лена! – осторожно беру я ее за руку, пытаясь нащупать пульс, - Что с тобой?
А пульс, как назло, никак не прощупывается. Ну, в общем, меня всего уже натурально трясет... умирает же девушка! да и мне – долго ли осталось? и тут вдруг она медленно поворачивает голову ко мне, и начинает жалобно так стонать. Еле слышно, как будто ей подушку на лицо положили. Но я все равно обрадовался. Слава богу, думаю, живая... Но что с ней тогда стряслось? я ж вот тут рядом стою без всяких средств защиты и даже не кашляю? Немного мутит от духоты – это да, а в целом… И тут меня осенило. Это же она просто в обморок упала! Жара, да еще столько времени в душном противогазе, вот вам и результат.
Моментально сорвал с нее маску, так – веришь, нет? – оттуда целая струйка пота вытекла. Видимо, это называется у них работать в поте лица. А лицо у нее, ты бы видел – все в испарине, под глазами круги, а губы - аж синие. Бедная девочка! Но веки уже дрожат, и вроде бы дышит сама, а то я ей уже искусственное дыхание «рот в рот» пристроился делать. Ограничился тем, что расстегнул ей пару верхних пуговиц на халате, чтобы легче дышалось, да шлепнул разок по румяной попке, чтобы быстрее в себя пришла. Я знаю, так новорожденным делают. Гляжу, помогло – открыла глаза.
- Руки уберите, пожалуйста! - говорит полушепотом. И первым делом подол одергивает, чтоб прелести свои прикрыть.
Ну, я не в претензии, да и девушку можно понять. Хотя вот интересно, она нарочно лифчик на размер меньше надела, или по ошибке? По-хорошему, надо было бы и его расстегнуть, чтобы грудь освободить, но на это у меня наглости уже не хватило. Я с девушками с места в карьер обычно не рву. Ну там сперва поговорить, потом поцеловать, а там уж можно и до лифчика добираться…
- Ф-ф-у-у! Чуть не задохлась! – стонет Лена, брезгливо запихивая противогаз в сумку.
- Что, не помогает?
- Да ну его на фиг, свиное рыло! – морщится девушка, - Что-то не то с ним сегодня...
Минут пять она в себя приходила. А я стоял рядом посреди этой вони и думал, какие все-таки сволочи ее начальники. Своих-то дочерей сюда, небось, не посылают. Еще бы! Это же форменный кошмар, а не работа. И чего я у себя в редакции вечно чем-то недоволен, привереда? То пишущую машинку кто-то без спроса взял, то паста в ручке кончилась… Подумаешь, трудности! Да у меня, по сравнению с некоторыми, не работа, а курорт.
- Знаешь, Лена, ты бы лучше домой шла. А еще лучше к врачу. У тебя же обморок был!
- Ну да! А работать кто будет? Все и так в отпусках…
- А эти ваши тетки, как их там?
- Кто, Марья Михайловна и Зинаида Ивановна?! – засмеялась Лена, - Да куда им, они старенькие уже…
И чего только ругают современную молодежь? Вон, какая забота о престарелых и убогих.
- Зато у тебя, я гляжу, здоровья больше всех, – не унимаюсь я, - Ну как опять отключишься и вниз свалишься?
- Тут кругом ограждения, захочешь – не упадешь. Да вы за меня не волнуйтесь…
- Не волнуйтесь, не волнуйтесь… Может, все-таки перейдем на ты? И потом, как же мне не волноваться, если ты только что на моих глазах умирающего лебедя изображала!
Лена посмотрела на меня с недоумением.
- Так я ж противогаз-то больше надевать не буду!
- Как это? А не боишься?
- Разок-то можно, если лицо в сторону от люка держать. Все лучше, чем в этом наморднике.
- Что, настолько тяжело? – сочувственно спросил я.
- Сегодня – да. А вообще у нас и раньше женщины в противогазах сознание теряли, особенно летом.
- И что, - спрашиваю, - никто не жаловался?
- А что толку жаловаться? Это ж химзавод, а не кондитерская фабрика.
- Верно подмечено. Почему же вы тогда по двое не ходите, раз такое случается?
- Раньше ходили, сейчас людей не хватает. Вообще-то, за нами аппаратчики обычно присматривают (я бы на их месте тоже присматривал, причем исключительно снизу!) Да и мы ведь не каждый день в обморок падаем…
И впрямь полегчало ей, видать, раз шутить пытается. Что за девушка, право! Только вот лицо у нее теперь резиной воняет, никакими духами не забить.
- Ты сам-то как, Сережа? Голова не кружится? Глаза не слезятся?
- Спасибо, ничего, - говорю, - Привыкаю понемногу. Что дальше делать будем?
- Я на верхнюю площадку, там еще пара точек. А вы… а ты быстренько вниз, пока не увидели. Да и вредно тут долго находиться.
- А как же ты?
- Уж как-нибудь. Мне хотя бы за вредность доплачивают, и молоко дают… Только не говори, что я на отборе противогаз сняла. Наказать могут.
- Пускай тогда уж меня наказывают, это ж я его с тебя снял.
- Да, и про обморок этот дурацкий тоже никому не рассказывай!
- Это еще почему?
- Медосмотр не пройду – переведут в уборщицы, или вообще уволят по статье.
- Может, оно и к лучшему?
- Ага! А жить на что? У меня мама болеет, папа на пенсии…
Спорить с ней было сложно.
- Ладно, не скажу.
- Ой, Рашидович идет! – вздрогнула Лена, - Легок на помине... Прячьтесь!
Я, как мальчишка, шмыгнул за какую-то трубу. Гляжу, а внизу и впрямь главспец по ТБ. Причем вид у него самый что ни на есть воинственный.
- Эй, наверху! – орет он срывающимся от возмущения фальцетом, - Что за безобразие! Почему без противогаза на площадке?
- Галимзян Рашидович, миленький… может, не надо противогаз? – взмолилась Лена, глядя на него глазами испуганного олененка, - Здесь и загазованности-то почти нет!
Но главспец службу знает туго.
- Разговорчики в строю! Надевай немедленно – или от работы отстраню!
- В нем дышать трудно! – жалобно
