- Ничего не зря. Чего ты ссышь? - тут же отзывается Славка. - Ты свои трусы, как я, положи под подушку, чтоб они на полу не лежали. А если вдруг кто-то начнёт дверь открывать, мы сразу укроемся - прикинемся, что спим. Понял?
Протянув руку, Славка снова сжимает в своём кулаке мой член, а я, соответственно, в своём кулаке стискиваю член его, - мы лежим на тахте совершенно голые, лежим, ощущая на своих лицах горячее дыхание друг друга, и чувство неизъяснимого удовольствия плавится в моём теле, проникая буквально в каждую его клеточку... ох, до чего ж всё это кайфово! Я никогда раньше не думал, что делать это - заниматься мастурбацией - можно взаимно; сама мысль о какой-либо взаимности никогда не приходила мне в голову - наоборот, мастурбация в моём представлении являлась занятием исключительно индивидуальным, тайным, скрываемым от посторонних глаз и... и ещё: несмотря на то, что я читал о мастурбации как о явлении абсолютно естественном, мастурбация всё равно представлялась мне занятием немного стыдным - особенно в последнее время, когда интенсивность моих собственных занятий заметно возросла, - вот что я думал о "рукопашных схватках". А оказывается, что двигать кулаками можно друг на друге, и не только можно, но это ничуть не хуже, чем когда доишь себя сам... и - что получается? Получается, что мастурбация вовсе не обязательно является самоудовлетворением, как об этом было написано в статье, которую я читал, а ещё может являться и взаимоудовлетворением... какая уж здесь тайна! Я вдруг думаю, что если мы будем продолжать это делать дальше, то, пожалуй, можно будет запросто кончить - до такой степени всё это в кайф... мы дрочим друг другу, и это кайф - кайф, о котором я до этого вечера не имел никакого понятия.
- У тебя сколько в длину? - неожиданно шепчет Славка; прекращая двигать кулаком, он медленно перебирает пальцами вдоль напряженно вздрагивающего моего ствола от головки до самого основания.
- Чего - сколько? - я, невольно подражая Славке, тоже прекращаю двигать кулаком.
- Ну, сантиметров... ты свой измеряешь?
- Нет, - отзываюсь я.
- Что - ни разу не прикладывал линейку? - в голосе Славки слышится удивление.
- Ни разу, - словно эхо, отзываюсь я.
- Неужели неинтересно? - в голосе Славки опять звучит удивление; видимо, я произвожу на Славку не самое лучшее впечатление... во всяком случае, мне так кажется. - Ну, ничего, это не проблема. Завтра измерим до миллиметра, чтоб ты знал. Хотя... - приложив указательный палец к обнаженной головке моего торчащего члена, Славка большим пальцем упирается в мой волосатый лобок, - хотя и так видно, что у тебя не меньше, чем у меня... нормальный хобот!
- А у тебя у самого - сколько? - спрашиваю я, точно так же прикладывая пальцы к залупившемуся члену Славки. Ну, дела! С этим Славкой явно не соскучишься... мысль измерить линейкой свой напряженный член мне в самом деле ни разу не приходила в голову, и о том, что член можно элементарно измерять и, соответственно, знать его длину, я только сейчас узнаю от Славки, и - мне остаётся лишь мысленно удивляться, почему я сам ни разу не додумался это проделать... блин! Этот Славка младше меня - пусть даже на месяц, но всё равно он младше! - а у меня такое ощущение, что из нас двоих явно не догоняю я, - я думаю об этом, и смутное чувство зависти возникает в моей душе к лежащему рядом Славке - он младше меня, но у меня такое ощущение, что он и круче меня, и современнее, и раскованнее.
- У меня... - Славка называет число - количество сантиметров - и тут же, поскольку я никогда не занимался подобными измерениями, поясняет: - Длина как раз для нашего возраста... нормальная длина!
- А ты... откуда ты знаешь, какая длина должна быть в нашем возрасте?
- Знаю, - отзывается Славка, снова сжимая в кулаке мой залупившийся - залупленный - стояк.
- Может, ты врёшь это всё... почему я должен тебе верить? - шепчу я, непроизвольно сопротивляясь медленно, но, как мне кажется, необратимо испаряющейся иллюзии моего над Славкой превосходства.
- Зачем мне врать? - Славка смотрит на меня удивлённо. - У меня друг есть, мой одноклассник, а у него мать работает врачом, и у них дома есть всякие книжки по медицине... ну, и вот: он мне показывал в одной книжке таблицу, где указано, в каком возрасте при нормальном развитии какой длины должен быть у пацана член... элементарно, Ватсон! - Славка, глядя на меня, едва слышно смеётся. - Завтра у тебя обязательно измерим, хотя и так видно, что член у тебя нормальный - соответствует возрасту...
Славка говорит всё это так складно и вместе с тем так спокойно и убедительно, что я не нахожу, что мне сказать ему в ответ... да и что здесь говорить? Какое-то время мы молча двигаем кулаками, и в комнате снова слышится лишь наше возбуждённое сопение.
- А ты себя только доишь - в кулак вгоняешь - или делаешь это ещё как-нибудь по-другому? - шепчет Славка, придвигаясь ко мне ближе.
- Как - по-другому? - шепчу я в ответ, глядя Славке в глаза.
- Ну, например... можно подушку натягивать, если рукой надоедает. Ты подушку трахаешь - мнёшь её хоботом? - Славка, вновь останавливая свой кулак, смотрит на меня вопросительно.
- Нет, - я отрицательно трясу головой.
- Какой ты отсталый! - Славка шутливо гримасничает, изображая мою отсталость. - Хочешь, я покажу?
Слово "отсталый" режет мне слух, но - я стараюсь не обращать на это никакого внимания, - иллюзий относительно моего превосходства над Славкой у меня с каждым его словом остаётся всё меньше и меньше, и не считаться с этим по меньшей мере глупо. А потому я коротко - кротко - отзываюсь в ответ:
- Ну, покажи...
Славка, откатившись от меня к стенке, берёт свою подушку и, положив её посередине тахты, наваливается на неё сверху - ложится на подушку животом, одновременно подсовывая под живот кисти рук... Наши глаза давно уже привыкли к темноте, и мы вполне отчетливо различаем не только друг друга, но и взгляды один одного, и вообще всё-всё, - упираясь щекой в простыню, Славка начинает медленно раскачиваться, содрогаться всем телом, елозя по подушке животом, и его круглые, смутно белеющие в темноте булочки при этом начинают судорожно сжиматься, то и дело образуя по бокам небольшие ямочки... оттого, что Славка подложил под живот подушку, его попа, раздваиваясь на оттопыренные сочные половинки, оказывается приподнятой вверх, - я смотрю, как Славкины ягодицы судорожно сжимаются, отчего ложбинка между ними то сужается, то расширяется вновь, и мне хочется... мне хочется прикоснуться к Славкиным булочкам, погладить их, сжать, стиснуть, - глядя на сопящего, сладострастно содрогающегося Славку, волнообразно елозящего по подушке, я совершенно непроизвольно сжимаю в кулаке свой твердый - до боли твёрдый - член...
- Вот... так тоже можно... понял? - Славка, внезапно прекращая сладострастно двигать телом, сползает с подушки к стене - снова ложится на бок, лицом ко мне. - Ещё бы чуть-чуть, и я бы мог кончить, - шепчет он, возвращая подушку на место. - Хочешь попробовать?
- Потом, - отзываюсь я, разжимая кулак; я сам не знаю, почему я так отвечаю... может, потому, что я тоже балансирую на грани взрыва?
- Ну, как хочешь, - не настаивает Славка. - А вот в поезде доить - никакого удовольствия... просто слив, и не более того, - Славка тихо смеётся, делясь со мной своим очередным - новым для меня - знанием.
- А ты что - дрочил в поезде? - я смотрю на Славку, не скрывая удивления.
- Ну, естественно! Почти десять дней ехать - и ни разу не подоить? Я б с ума сошел, если бы десять дней терпел, - Славка, глядя на меня, снова тихо смеётся, и я думаю... я вдруг думаю, что это - самый подходящий момент, чтоб спросить-узнать, как часто он, Славка, это делает.
- А когда как, - отзывается Славка, совершенно не подозревая, насколько важен для меня этот вопрос. - Бывает, что каждый день. А бывает - через день. Но больше трёх дней я в любом случае не выдерживаю... а ты? - он смотрит на меня. - Ты себя доишь часто?
- Тоже, как ты... через день, через два... - неожиданно для себя самого я делюсь со Славкой едва ли не самым сокровенным. И хотя я стараюсь произнести это как можно небрежнее, на самом деле в душе я испытываю внезапное чувство если не ликования, то, во всяком случае, огромного облегчения...
