Ниже ложбинка немного сужалась и опускалась. Потом края ее резко расширялись и образовывали две складки между промежностью и внутренними частями бедер. Но эти складки были совсем коротенькие. Еще раньше на ее ногах и в самой промежности уже появлялись волосы. Но они были еще маленькими и редкими.
В том месте, где кончались складки, начинались валики наружных половых губ. Они почти сразу становились очень полными и высокими. В их начале между губами был зазор шириной примерно в три пальца. Волосы на губах росли везде кроме внутренних их частей. По мере приближения к влагалищу Катины волосы становились все гуще и длиннее. Кучерявились они слабо и только на бедрах свивались в кольца. В сухом состоянии я их никогда и не видел, а во влажном они опускались вниз с обеих сторон половой щели как заросшие лесом склоны долины. Только долина было вверху, а лес рос вниз. Отдельные волосики у внутреннего края губ уже слиплись и висели как черные сосульки. На некоторых поблескивали маленькие капельки.
Как таковой, половой щели у Кати не было, я уже говорил, что мне казалось, что даже при сильном сжатии бедер она не могла бы свести свои наружные половые губы вместе. Дело в том, что когда я смотрел на Катю спереди, то видел, как от середины ее сжатых бедер вверх уходили две линии, которые расходились углом в стороны. Но не выше промежности, как обычно, а до нее. Плавность этого угла перед самой промежностью нарушалась половыми губами, которые спускались с лобка и раздвигали ее бедра. А между губами был виден приличный зазор.
Так вот, сзади этот просвет выглядел как широкая темно-розовая полоса с валиками толстых губ по краям. В самой нижней точке туда можно было легко всунуть ладонь, повернутую ребром. Еще выше начиналось отверстие ее влагалища. В этом месте большие губы изгибались, расширяя этот самый просвет еще больше. Малые половые губы у Кати были действительно малыми. Кроме того, они охватывали только часть входа двумя раздельными складками. Нет, конечно, валики малых губ шли до самого клитора, но они были почти не заметны. Кстати, клитор мы не видели, он был закрыт мокрой марлей, свисающей из влагалища.
Пока мы изучали ее промежность, Катя рылась в сумке, отыскивая злополучный пузырек. Чтобы лучше все видеть мы придвигались к Кате все ближе и ближе. За эту прекрасную минуту (врядли, больше) наши носы почти уперлись в ее оттопыренную попку. Мы мешали друг другу своими головами – никто из нас не мог оказаться точно напротив ее промежности. Но Катя уже почувствовала наше горячее дыхание и наклонила голову ниже. Наши глаза встретились между ее разведенных ног. Она улыбалась приветливо и хитро одновременно. А уж, какое было выражение наших рож, можно только догадываться, тем более она видела только два половики физиономий, которые срослись ушами. «Что-то случилось?» - спросила Катя. Мы в разнобой чего-то промычали. Тут наша хитрожопая медичка, сделала вид, что, наконец, заметила свой марлевый «хвостик»: «Ой, а я совсем забыла! Витенька, пожалуйста! Вытащи марлечку, она уже не нужна!». Опять она меня на подвиг звала!
Я даже не сообразил сразу, о чем она просит. «Витенька! Ну, что же ты? Убери эту тряпочку. Она мне мешает!» - повторила Катя и продолжала внимательно следить за нами. «Угу» - промямлил я и протянул руку. Это так говорится «протянул руку», а на самом деле я поднимал ее так, будто на ней гиря висела. Рука моя дрожала, ладонь вспотела, пальцы не слушались, но медленно и нехотя (очень «хотя», но с непонятным страхом) моя ладонь все-таки приближалась к заветной розовой долине с мокрым белым комком в середине. Пальцы почти не гнулись, да и взялся я за самый край мокрого тампона. Разумеется, пальцы соскользнули, а тампон остался на месте. К этому времени я уже отодвинул Андрея локтем в сторону и поэтому хорошо видел нижний край влагалища. По этому краю вокруг тампона блестела полоска вязкой белой жидкости. Катя опять текла. Вообще говоря, после знакомства с Катей, я думал, что у женщин там всегда мокро. Т.е., я совершенно не связывал это явление с возбуждением женщины.
Ну, так вот. Пришлось мне все-таки выполнить Катину просьбу. Я снова взялся за мокрую марлю, на этот раз основательно. Для этого мне пришлось сунуть в ее промежность ладонь, сжатую почти в кулак. Я немного промахнулся и уперся кулаком в ее тело слишком близко к задней дырочке. После этого я был вынужден двинуть свою руку вперед. Вся верхняя часть моей ладони утонула между ее толстыми половыми губами, и поэтому по мере движения я раздвигал их мокрые стенки. Ощущения были замечательными – мягкие теплые валики нежно охватывали мою руку почти до безымянного пальца. Горячая слизь смазывала ладонь со всех сторон. Мне казалось, что руку кто-то облизывает. Наконец я добрался до мятой ткани и сильно сжал ее. Рука моя опустилась и выскользнула из ласковых объятий Катиных больших губ. Я потянул марлю вниз. Похоже, я ошибался, Катя сунула в свое влагалище комок не из трех, а как минимум из пяти марлевых тампонов. Разумеется, большая их часть пока находилась внутри Кати.
Марлевые тампоны, разбухшие и промокшие, и не поддавались, наоборот они тянули за собой влагалище. На ровной поверхности промежности постепенно набухал округлый холм, из которого и торчала, натянутая рукой, марля. Я, конечно, не ожидал такого сопротивления и остановился на полпути. Моя рука все еще дрожала, и дергала, мной же натянутую, марлю. Эти подергивания передавались выше к выпяченному влагалищу. Холм, с марлевым комком внутри, подрагивал и периодически сжимался, почти исчезая, но потом снова вытягивался. Катя, видела весь процесс так же хорошо, как и я, только с другой стороны. Она подождала, и когда я уже устал держать марлю и ослабил натяжение, сказала: «Витя! Эту штуку надо просто сильно дернуть!». Сказано – сделано! Попросили дернуть, ну, я и дернул изо всех сил! А Катька-то играла с нами! Она специально сжимала свою дырку, чтобы мне было труднее вытащить марлевую затычку. Но тут она промахнулась! Она думала, что я опять потяну тампон наружу, только сил приложу побольше.
Ну, я дернул ИЗО ВСЕХ СИЛ, а она, перед этим, успела ИЗО ВСЕХ СИЛ сжать свое влагалище! Эффект был ошеломляющим! Я даже успел отдернуть свою руку от пиз@ы Кати сантиметров на пять, когда ее влагалище начало раскрываться. Сперва оно опять набухло холмом, а потом сама дырка начала выворачиваться. Из середины холма следом за толстым комком марли потянулась трубка с тонкими темно-розовыми стенками, которые вдруг стали разворачиваться и толстеть вокруг тряпичного комка. Трубка расширилась, и валик на ее конце сильно раздулся. Катька невольно дернулась и вскрикнула. Видимо, только теперь она, наконец, разжала мышцы влагалища. Вытянутый в длину, но еще достаточно толстый тканевый комок вырвался из отверстия как пробка, причем с тем же характерным хлюпающим чпоком. Куда после этого отлетела моя рука с вырванным тампоном, я не помню, но Андрей сзади как-то странно хрюкнул. В это время все мое внимание было поглощено чудесами в Катиной промежности. После вылета затычки холм немедленно исчез, а вот толстенькая трубка с вывернутым валиком как-то странно пульсировала и почти не сжималась. Из нее тонкой струйкой потекла белесая густая жидкость. Было ее не много, и она скорее не текла, а медленно вытягивалась из Катиных внутренностей. Постепенно струйка превращалась в длинные вязкие и тягучие капли, которые медленно набухали и падали.
Я видел удивленные Катькины глаза, которыми она смотрела на вывернутое и торчащее наружу собственное влагалище. Я не смог удержаться и потрогал эту трубку. Она была мягкая и горячая. Я даже сжал эту штуку в кулаке. Но я не успел насладиться своими ощущениями. Катька оттолкнула мою руку и стала судорожно запихивать свою темно-розовую плоть обратно. Трубка легко входила внутрь там, где на нее нажимали Катины пальцы, но как только она их убирала, это место опять вываливалось. «Помоги!» - хриплым шепотом попросила Катя, и я стал вместе с ней всовывать эту трубку внутрь ее влагалища. Получалось так: сначала она впихивала немного этой розовой штуки в дырку влагалища, а я придерживал это место, чтобы оно не торчало наружу. Потом Катя запихивала внутрь новую часть, которую я снова прижимал. Пройдя по краю дырки, мы засунули вовнутрь
