за ней мешало.
Быстро оглядевшись, Вера подошла к стене и сняла с нее зеркало. Вернувшись, осторожно наполовину высунула его за дверь, так, чтобы было видно, что за ней. Первое, что бросилось в глаза, было отражение голого Славиного зада. Мы приблизили наши головы к самому зеркалу, пытаясь разглядеть подробнее.
Славин зад ритмично двигался. Природу этих движений нельзя ни с чем спутать. На полу предбанника, предварительно застелив его полотенцем, в пол оборота к нам раком на коленях стояла Ира. Слава на полусогнутых ногах стоял сзади и всаживал ей свой член. Чтобы лучше все рассмотреть, мы с Верой опустили зеркало к полу и сами, прижавшись, легли. Изменили угол отражения, так, что нам стал, виден вид снизу сцепленной пары.
Стало видно Ирино лицо, буквально стиснутое между ее колен. Дело в том, что высокий зад Иры сильно мешает «любить» ее раком. Мне приходиться подлазить под него, сгибая колени, а ей максимально его задирать и изгибать, чтобы уменьшить. Для этого ей приходится, буквально прижиматься грудью к своим коленям. Да и ее «красавица» расположена так, что вставить свой член в нее, при другом положении нельзя.
Слава насаживал ее все быстрее и напряженней –приближался оргазм. Зеркало позволяло видеть пару снизу во всех подробностях. Член Славы просто сновал, как челнок, в «красавицу и обратно. Он весь лоснился от Ириной смазки. Яйца напряглись и подтянулись к паху. Ирино лицо, с полуоткрытыми глазами, искажала гримаса удовольствия, она уже начала постанывать, умоляя:
- Славик, ну сильнее, сильнее….
Вдруг ее глаза округлились – она увидела зеркало, мой и Верин взгляд в нем. Так с широко открытыми, от изумления глазами, она кончила. Затем кончил Слава, что-то мыча.
Мы тихонько с Верой открыли дверь - Слава убрал ногу. Схватив с вешалки, Вера халат, я плавки, мы побежали в дом, одеваясь на ходу. Я не мог придти в себя. Вид жены снизу, во всех деталях, ее «красавицы» нанизанной на член другого, меня потряс.
Только через полчаса к нам присоединились Слава с Ирой.
Снова сели за стол, но уже на кухне в доме. Надо сказать, что дом состоит из трех комнат. Первая, наиболее большая - зимняя. В ней сохранилась русская печь, оставшаяся от прежних владельцев.
Другая поменьше - летняя. Третья это кухня, примыкающая к входной двери в дом.
Мы с Ирой старались не встречаться взглядом. Чувствовалась взаимная неловкость. Слава с Верой напротив, держались раскованно, вероятно для них не было в этом ничего необычного.
- Ну давайте по рюмашке, а то я что-то продрогла, вас дожидаясь – предложила Вера.
Я быстро наполнил бокалы.
- Давай, только сделаю бутербродики – согласилась Ира.
Также, избегая меня взглядом, она подошла к разделочному столу. Глаза у нее еще были покрасневшие, как впрочем, и носик.
- Ир давай помогу – я встал за ней, прижался к ее спине, а в ухо зашептал:
- Ир, я тебя очень, очень люблю. Ты у меня одна единственная, счастье мое.
Жена вздрогнула, подалась ко мне всей спиной, прижимаясь.
- Серенький я тебя тоже очень, очень люблю. Ты у меня тоже один единственный.
Мы поцеловались.
Это не осталось незамеченным.
- Ну вот и согласие в семье – с удовлетворением произнесла Вера.
Только сели за стол, буквально через несколько минут раздался автомобильный сигнал.
- Кого еще черти принесли? – пробурчал я.
Я совсем забыл о Лизе с Василием. Сестры не оказалось дома, и, помня мое приглашение, они заехали к нам.
Надо сказать, что Василий еще тот тип. Он старше меня на 5 лет, и ниже почти на голову с хорошо развитым животиком. Первой, из подруг, в школу пришла работать педагогом Вера. Она сразу приглянулась Васе. Но к нему она таких же чувств не испытала.
Через год появилась и моя Ира. Тут уж Василий не давал ей проходу. Предложение о замужестве делались постоянно.
Но Ира предпочла меня. Замужество дамы сердца не остановило Васю. Напор его на Иру не ослабевал. Не раз на «междусобойчиках» видел, как Василий, хорошо приняв на грудь, не стесняясь меня, делал довольно прозрачные намеки Ире насчет секса.
Возраст Василия поджимал. Он сделал предложение Лизе. Она не отказалась. Чтобы представить Лизу, достаточно вспомнить Крупскую – на которую она чертовски похожа.
Василий обладает одним несравненным достоинством – голосом. Отличным голосом, высоким и сильным. В сочетании с виртуозной игрой на баяне, который всегда брал на «междусобойчики», он прекрасно вел музыкальную часть вечеров.
Сейчас неразлучный баян также был с ним.
Все расположились за столом на кухне. Я, как всегда, с торца стола возле входной двери. Возле меня, упираясь боком мне в колени, Лиза. Затем на стуле Василий с баяном. Так как за столом стало очень тесно, Вера, Слава и Ира сидели, на приставной скамье вдоль стола, тесно прижавшись.
На правах хозяина предложил тост за вновь прибывших. Им налили штрафные – по полному стакану рябиновки. Лиза жеманясь , было, стала возражать. Но все дружно ее стали уговаривать. Она немного отпила и хотела поставить стакан, но я надавил пальцем снизу на дно, опрокидывая на нее. Волей, неволей, поперхнувшись, Лиза выпила все, только несколько капель упали на спортивную куртку.
- Сергей не надо так, я чуть не захлебнулась. Я вообще не пью.
- Лиза, а кого ты здесь видишь, кто бы пил. Так для веселья.
Закусили. Еще выпили. Лизке и Ваське опять налили штрафные, чтоб от нас не отличались. И опять я помог Лизе все выпить.
Василий взял свой баян и начал петь. Вся наша разномастная, кто во что одет, компания дружно подхватили. Зрелище на нас со стороны было живописное. Я и Слава в плавках, Лиза с Василием в спортивных костюмах, Ира и Вера в банных халатах.
Вдруг я заметил, что Василий поет, уставившись в одну точку. Лицо его при этом стало напряженным и красным, как рак. Проследив за его взглядом, оторопел.
Дело в том, что свой длинный до пят халат Ира отдала Вере, на правах гостьи. Сама надела халат 15 летней племянницы – девицы намного ниже ее и субстильней. К тому же очень короткого и с отсутствующей нижней пуговицей. Он едва прикрывал ей зад. А передние полы, чтобы не разлетались, приходилось придерживать руками.
Сейчас, Ира держала в одной руке рюмку, а другой вилкой пыталась подцепить закуску, забыв о полах халата. Они естественно разъехались в стороны, открывая нижнюю часть кучерявого лобка. Вот этот чудный вид, его безответной страсти, так сильно подействовал на Васю, что его конец стал подниматься. Это было ясно видно по оттопыренному трико. Причем расстояние, от паха до оттянутого бугра, показывало недюжинный размер члена. Действительно, как многие невысокие мужики, Вася пошел в «корень». Меня это даже позабавило. Ситуация напоминала басню «Лиса и виноград».
Вдруг, ни с того, ни с сего, Лиза стала всхлипывать, а затем и рыдать. Такой тип дам мне был знаком – как выпьют так в слезы.
- Сереж дай я пройду в ту комнату. Посижу, успокоюсь.
Я проводил ее зимнюю комнату, закрыл дверь, усадил на диван. Дал полотенце утереться.
- Лиз успокойся. Посиди. Расслабься.
Сам расположился в кресле.
За стеной постепенно стихло пение – на кухне видно утомились и угомонились....
Стал подрёмывать.
Сколько времени прошло я не заметил, как неожиданно услышал отдаленный гул. Самолёт летит, решил я. Странно, ведь в нашей стороне они не летают. Гул приближался, креп и неожиданно остановился во дворе. Лиза тоже услышала.
- Сереж, а что это гудит?
- Не знаю. Давай выйдем, глянем.
Направились во двор. На кухне на столе бедлам, но никого нет. Куда все подевались? Глянул в летнюю комнату – там тоже пусто.
Гул шел со двора. Вышел на улицу оторопел от увиденного.
Из печной железной трубы бани, в черное ночное небо метров на пять вверх, с гулом бил огненный столб, как из огнемета. Искры фейерверком сыпались на шифер крыши бани. Ясно, что загорелась сажа и смола в трубе.
Дело в том, что весной к нам на предприятие поступило оборудование на сосновых поддонах. За скромную плату наш вахтер переколол их на дрова. И я целое лето топил ими баню. Сажа и смола отложились в трубе, так что баня в последнее время стала дымить. Но сегодня я протопил ее березовыми поленьями, жар от них поджег сажистые отложения. Что делать? Я растерялся. Как бы пожара не было.
- Лиза нужно залить печь – догадался я.
