забыв прихватить оставленную книгу, я поплелся домой.
Ночь прошла в кошмарах. И только под утро веки окончательно слиплись.
Занятий в субботу не было. Проснувшись в полдень, я постарался ни о чем не думать. Праздно погулял и ближе к вечеру все же пришел в читальный зал.
Взял с полки первую попавшуюся книгу и устроился в уголке. Как ни в чем не бывало.
Через пару часов ушел последний читатель. За окном медленно стемнело.
Она тихо листала потрепанный временем томик, а мое сердце стучало через раз.
Я тихонько достал из кармана дареный перстень. Повертел под столом и, надел без колебаний.
В ту же секунду книга выпала из рук Татьяны. Она посмотрела на дверь, а потом, медленно оглядев зал, остановилась на мне. Это уже интересно….
Женщина плавно, словно паря над полом, в своем длинном платье, покинула кресло и приблизилась. Увидев перстень, она пристально взглянула в мои глаза и чуть кивнув, опустила взгляд. На ее щеках проступил легкий румянец.
Я ждал, что будет дальше. Ждал вопросов. Но их не последовало. Она просто стояла, глядя чуть в сторону, словно и не дыша.
Я хоте было притронуться….
Она тотчас придвинулась ближе, и мои пальцы заскользили по шелку. Ее груди тут же набухли и соски ясно читались под тканью.
Я мягко коснулся пальцами ее живота. Он был теплым и упругим. Чуть ошалев, я неуверенно прижал к нему ладонь. Гладкая кожа под тонкой тканью была приятна на ощупь. Я погладил ее. Происходящее определенно было странным. Я не мог расслабиться и все ждал чего-то…. Какого-то подвоха… пощечины….
Но ничего не случалось.
Я не осмелился взяться за ее грудь, лишь коснулся кончиками пальцев.
Трогая ее, я следил за лицом. Но оно оставалось беспристрастным…. Стоило мне
коснуться ягодиц, как она сразу развернулась спиной, позволяя изучить свое плотное тело.
Осмелев окончательно, я словно в эйфории, медленно ощупал все, до чего дотянулся.
Возникло жгучее желание оглядеть ее всю, целиком. Я чуть приподнял подол, и, она, здорово нагнувшись вперед, взялась за полы длинного платья и подняла их над собой. Татьяна стояла так до тех пор, пока я не вышел из оцепенения. Потом, когда пальцы снова коснулись живота, она повернулась передом. Ее тело было прекрасно!!!
Чуть широковатый таз, сильные стройные ноги с плотными икрами и объемными бедрами, слегка округлый живот, с мягко обозначенными мышцами. Несмотря на сидячую работу, ягодицы ее не были плоскими. Напротив, они были упругими и рельефными. А грудь…. словно литая.
Я откинулся на кресло, и полы ее платья опустились вниз, обдав меня благоуханным ветерком, снова скрывая под собой ее великолепие.
Странно, почему раньше, я не обращал на все это внимания?
Потрясенный, я положил ладонь на стол. Она же, восприняла это как знак, и, легко перемахнув через меня ногой, села на стол, напротив. Ладонь оказалась как раз между ее бедер. Шелк блестел и переливался на ее теле. Я невольно коснулся лобка, и через секунду на ней уже не было белья. Пальцы уткнулись в мягкий волосяной покров ее аккуратной вульвы. Стоило только чуть надавить, и плоть уже сочилась, истекая влагой.
Только одна мысль билась в голове. Только одно неукротимое, запретное желание занимало мысли…. Я осознал, как давно я думаю об этом, как хочу ощутить…
Реальная возможность, возникшая нежданно - вскружила голову окончательно.
Повинуясь единственному желанию, я прижался щекой к ее горячему бедру и коснулся его губами. Она чуть вздрогнула. И это вселило в меня решительность.
Я, смущаясь, вскользь коснулся ее языком. Она была соленой, мягкой и очень горячей.
Женщина подтянула шелк, грациозно легла на стол, и подложила ладони под ягодицы. Давая мне полную свободу действий, она широко развела свои стройные ноги. Я мокнул кончик языка еще раз, но уже увереннее, от чего ее вульва приоткрылась.
Впервые я ощутил истинный вкус женщины… единственно возможным способом. И он понравился мне…. Я вкусил ее плоть, словно спелый абрикос, с наслаждением вкушая сочащуюся мякоть. Влага покрыла щеки и потекла по подбородку.
Я жадно поглощал ее, забыв обо всем на свете. Язык как-то сам ворвался внутрь, бороздя гладкую впадинку. Я снова и снова толкал его вглубь, а ее нежная плоть, вдруг сжимаясь, с силой выталкивала его из себя. Член давно и мучительно просился наружу. И, я, наконец, достал его.
Конечно, до Джина мне далеко, но… таким большим я его еще не видел! Она просто сочилась влагой, и я не успевал ее слизывать. Я принялся целовать ее живот, потом груди…. Пытался охватить губами, втянуть в себя. Язык терзал ее твердые соленые соски.
Я чувствовал губами, биение ее сердце. И как стук его изменился, когда член, блуждая меж ягодиц, отыскал правильную дорогу. Она была горячей скользкой и тесной, но я напрягся и он втиснулся весь, без остатка. Чувствуя прилив желания, я уперся в стол локтями, прильнул к ее губам и…потерялся… .
Ее ноги и руки, словно путы, оплели всего меня. Она вдруг тихо захрипела, выгнулась мне на встречу и больно стиснула свою вагину. Но это была чертовски приятная боль!
Она стремилась раздавить мой член, а он – разорвать ее изнутри. Реальность происходящего потерялась где-то между «ДО» и «ПОСЛЕ»….
Жгучая волна обдала все тело. Маленький живой насосик внутри меня вдруг наполнился до предела и впрыснул густую тягучую массу туда, где ей самое место. И она отзывалась мелкой дрожью, каждый раз, когда мощная горячая струя ударяла в ее нежное, беззащитное донышко…
Осознав, что кончил прямо в нее, я здорово встрепенулся. Последствия такого поступка могли зайти далеко. Но, похоже она еще не осознала…. А может ей все равно?! В любом случае, лучше уйти, пока она не очухалась.
Я с трудом извлек член, и кое-как упрятал его в штаны. Она лежала на столе, облизывая свои изящные пальцы. Сукно под ее ягодицами было залито ее же влагой. Вульва то и дело смыкалась, словно пытаясь ощутить еще недавно пребывавший в ней член. Я снова захотел ее… Вернее я не переставал хотеть ее!!! Но непонятный страх гнал меня прочь. Я бежал как от огня.
Когда я закрывал за собой дверь, она все еще лежала на столе, поглаживая свою промежность…
Домой я шел как в тумане. Произошедшее выбило меня из колеи. Пройдя в свою комнату, я тут же завалился спать. Ночью разболелась голова. Ближе к утру заныл низ живота. Часов в пять меня просто скрутило… пару раз вырвало, да еще прыщ на шее расковырял. Подушку только кровью измазал.
Разумеется, в воскресенье я никуда не ходил. В понедельник и вторник тоже. В среду заявился товарищ по училищу. Поглядел на меня и сказал, что директор интересуется моими пропусками.
Но, поняв, что я в состоянии нестояния, пообещал отмазать. Так что, неделю я догулял без проблем.
В следующий понедельник, наконец, придя в себя и собравшись мыслями, я пошел в шарагу. Настроение было прескверное. Словно туча нависла над головой.
Классная сразу, без разговоров, направила меня к директору в кабинет.
Да… Хорошее начало дня. Но что делать? Надо идти.
Кабинет директора располагался на втором этаже. В приемной, за широким столом восседала надменного вида секретарша. Я ее знаю. Она училась в одной школе со мной, но на три класса старше. Все пацаны за ней гонялись. Только зря. Продинамит и бросит. Говорят, что плавок специально не носит. Дразнит. Стерва, та еще.… И имя такое: Жанна.
Меня она тоже знала. Помогал ее матери пару раз сумку донести. Она у нас историю вела. Мать и дочь, а такие разные.
Жанна, даже бровью не повела, когда я вошел. Кивнула на дверь кабинета и процедила сквозь зубы.
- Тебя ждут.
За тяжелой, обитой кожей дверью, лысоватый человек что-то писал.
Я терпеливо ждал, пока на меня обратят внимание. Наконец, Иван Денисович отложил ручку в сторону, набрал в грудь побольше воздуха и приготовился зачитать длинную, эмоциональную речь. Но, увидев на моем пальце перстень, как-то сразу осекся, выпустил воздух, и похоже, забыл, что хотел сказать…. Только закашлялся. Я совсем выпустил из виду, что все это время перстень был на мне. Я пытался снять спросонок, но не получилось. Оставил на потом.
Тем не менее, директор прочитал мне лекцию о важности обучения, успеваемости и месте в жизни, которое человек непременно должен занять. Ограничившись общими фразами, он встал и лично проводил меня из кабинета, пожав на
