Они приоткрылись, пропустили его. Там было необычно тепло, скользко, пальчик свободно мог двигаться куда-то вглубь к чему-то тайному, запретному.
У Артема теперь совершенно не вызывало сомнений, что мать перед приходом домой была с мужчиной. От этой уверенности его сердце бешено колотилось, спазмы перехватывали дыхание. Внутри все дрожало. Желание продолжать свои развратные действия полностью охватили им, вперед, только вперед, требовала его плоть.
Палец лез все дальше и дальше, не встречая ни какого сопротивления податливого тела, все глубже и глубже проникая куда-то внутрь животика. И вот он углубился на всю свою длину. Желание проникнуть ещё глубже во чрево матери овладело им, но длина пальчика не позволяло этого сделать..
Он вытащил палец, взялся за краешки малых губ и развел их в стороны, как крылья у бабочки, открывая вход в пещерку, ведущую вглубь животика.
Вид раскрытого, такого доступного влагалища вызвал желание коснуться его языком, поцеловать. Разведенные губки отрыли вход в пещерку любви. Он ясно видел внизу, ближе к попе, заветную дырочку, неправильной формы, размером с десятикопеечную монету, ведущую куда-то внутрь чрева, края которой были покрыты блестящей слизью.
Это туда вводят член, там совершаются все таинства любви.. Дыхание перехватило, дрожащая волна подкатилась к сердцу, что-то произнести сказать брату о драгоценной находке он не мог. Инстинктивно наклоняясь, полный намерения коснуться губами, поцеловать эту прелесть, он подался вперед, но не очень приятный запах, тухлой рыбы, остановил его. И планы резко переменились.
«Игорь, принеси кабачок с кухни. Самый большой выбери. Они там, в пакете лежат, тётя Валя дала. Только помой его хорошенько с мылом», - произнес он, видимо уже видя перед собой полностью доступную женщину.
«Зачем?», - удивился брат.
«Принеси, тогда увидишь!»
Через несколько минут Игорь уже протягивал брату кабачок длиною сантиметров двадцать. Дрожащими руками он поднес его конец к половому органу женщины, чуть развел пальчиками малые губки и приставил к входу во влагалище. Немножко надавил на него, покручивая вокруг оси, пытаясь проникнуть внутрь чрева беспомощно лежащей женщины с расставленными ногами. Как бы нехотя плоть начала поддаваться, расходиться в стороны пропуская кабачок внутрь.
Потихоньку, по миллиметру он продвигается вглубь, плотно обхватываясь эластичными стенками, совершая поступательные движения вперед-назад. И вдруг бедра женщины сделали движение навстречу, помогая проникнуть ему глубже в её чрево, внутрь животика.
Женщина неожиданно согнула ноги в коленках, чуть приподняла их, сделав вход во влагалища более доступным для проникновения, стала медленно, с некоторыми остановками, поступательно двигать бедрами, все более и более насаживаясь на кабачок.
Братья со страхом и страстью заворожено смотрели на происходящее. Было ужасно страшно, что мать сейчас может открыть глаза, проснуться, но этого на их счастье не произошло. Она спала, но возбужденная манипуляциями над ней, почувствовав, что-то вводится во влагалище, ей, наверное, начал снился какой-то эротический сон. Алкоголь не отпускал её из своих объятий, не давал вернуться к реальности происходящего.
Но ей не снился эротический сон. Действия сыновей над ней привели её немного в чувство реальности. Она почувствовала, что кто-то пытается проникнуть в неё, воспользоваться ей, как женщиной.
Такое с ней уже случалось не однократно во время попоек.. Сначала она возмущалась, пыталась отказать в посягательствах на её честь, но желание выпить и кулаки собутыльников сделали свое дело, она стала более покладистой.
Чтобы как-то сберечь свою честь, достоинство, при первых попытках изнасилования делала вид, что ничего не чувствует, не понимает, что с нею происходит.
Она покорно лежала с закрытыми глазами, когда приспускали ей трусы и пытались проникнуть во влагалище. Лежала, как бревно, совершенно не реагирую на насилие, совершаемое над ней. К её счастью у большинства собутыльников секс был далеко не на первом месте. И их попытки чаще всего кончались ничем.
Повозив, повозив вялым членом по жестким волосам влагалища, они, обвинив во всех грехах Ларису, успокаивались. Но это не совсем устраивало более молодых, не потерявших чувство желания к сексу насильников, им было не интересно общаться с бесчувственным телом. Что бы заставить проявлять чувства, желание самки отдаться мужчине, они прижигали сигаретами нежное тело, били.
И скоро у неё выработался инстинкт, как только она чувствовала, что кто-то желает удовлетворить с ней свою похоть, то сразу же показывала ему свое расположение в этом вопросе, разводила шире ноги, двигала бедрами, постанывала. Хотя от такого секса она редко получала удовольствие, так как её любовники думали только о себе, совершенно не заботясь о её чувствах и желаниях.
Но сегодня она очень сильно была пьяна, да и её друзья уже пытались, пользовались ей в обе дырочки во время попойки, так что огромных усилий ей стоило выполнять свои долг самки, предоставляя опять гениталии в распоряжение самцов.
Это занятие для неё не было отвратительным, оно ей, конечно, нравилось. Но нравилось, когда она была наедине с мужчиной, когда он оказывал ей знаки любви и уважения, а вот так трахаться при всех и с кем попало, не вызывало у неё в начале огромной радости.
Сначала чувство стыда ужасно сковывало ей, не давали расслабиться, но алкоголь и постоянные «упражнения» сделали своё дело, она научилось получать некоторое удовольствие практически в любой ситуации, если хотела. Ей даже были несколько приятно чуть оголяться перед мужчинами.
Она превратилась в обыкновенную развратную, доступную для всех женщину. Лариса думала, или хотела думать, что она выбирала мужчин и что, любому она всегда могла отказать. Но все на самом деле было не так. У неё никто не спрашивал разрешения, не ухаживал за ней, а просто брали от неё всё, что могли взять. Единственно, как её не заставляли, как не били, но в рот она не брала. Может чувство брезгливости, а может какое-то чувство оставшегося женского достоинства не позволяли ей это делать, оставляя ротик девственным.
Но сейчас ей хотелось спать, хотелось, что бы оставили её в покое. Вот поспит она немножко, протрезвеет, а тогда, сколько хотите и куда хотите. Но боясь наказания, боясь, боли, которую они могут причинить ей, она подчинялась, расставляла ножки все шире и старалась поднять их все выше.
Немного отправившись от испуга, видя, что мать не просыпается, а то, что они с ней делают, ей, по всей видимости, нравиться, вызывает в ней ответные действия, Артем потихоньку начал подталкивать кабачок внутрь женщины. Он все больше и больше поглощалось женским телом, раскрывая все шире и шире створки раковины. И вот уже больше половины его скрылась в её чреве, а он все дальше и дальше, не останавливаясь, продолжает свой путь, вызывая у матери какие-то тихие, сладострастные постанывания, призывая все глубже и глубже погружать ей его во чрево.
« Видишь, как она растягивается», - хотел сказать Артем брату, повернувшись к нему.
Но перед ним предстала интересная картина. Игорь, спустив штаны, теребил член, смотря пристальным, отрешенным взором на голую мать. Он видимо летал где-то далеко в эротических грезах, представляя, как его член буравит её, а не кабачок, погружается во влагалище все глубже и глубже.
«Игорь, ты что, хочешь мамку?», - резко шепотом сказал Артем.
Игорь испуганно глянул на брата, потупил взор и произнес:
«А что, можно?»
Артем сам ужасно хотел её, но боялся, что мать может прийти в себя, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
«Ну, давай, если хочешь, я совершенно не против», - подталкивая брата, произнес тихо он..
Наверное, уже одну две трети кабачка поглотило влагалище. Он была плотно обхвачен нежной, розовой плотью. Внизу виднелась крошечная, коричневая, сморщенная дырочка анального отверстия, заросшая волосиками, по которому стекала из влагалища, какая-то прозрачная жидкость.
Как не хотелось спать Ларисе, но движение кабачка внутри её чрева вызывали приток крови к нему, выделение соков, возникновение желания отдаться.
