внимание Сары и, ловко ухватив с необрезанной стороны, резко выдергивает трусики себе в руки с криком: «Хоп!».
Поднимает их над головой и говорит: «А ты боялась, дуреха, а оно все быстро и совсем не больно!». Кидает остатки трусиков в зал. «Вот теперь ты в своей новой законной одежде и другого тебе уже не положено носить ни днем, ни ночью». Публика ревет от восторга и возбуждения. Сара бессильно разводит руками и пытается улыбаться, но лицо стало почти пунцовым. Лобок у Сары бритый, мокрый и настолько распухший от возбуждения, что это заметно не только из ближних рядов. Она поднимает обе руки и просит зал дать ей слово.
Зал с трудом, но потихоньку начинает успокаиваться. Берет микрофон и срывающимся голосом говорит: «Не думала что лишаться одежды при всех и безвозвратно будет так волни…ительно! Но я подчиняюсь судьбе и теперь буду ходить вот в этом (она опускает голову и осматривает себя, смущаясь при виде распухшей и влажной промежности) везде и всегда, только без этого безобразия (прикрывает ладонью распухший и влажный лобок).
А сейчас прошу прощения за необходимость временно отлучиться!».Возбуждение и подступающий оргазм становится столь неотвратимым, что это уже не возможно скрыть. Обнаженная девушка смущенно убегает со сцены, а зал ревет от возбуждения и восторга. Ведущий говорит, что публике волноваться не стоит. Пусть себе там плачет и корчится в оргазме. Может даже жалеет, что приняла такие условия. Но договор есть договор и теперь она по крайней мере до осени будет в том «костюме», что мы ей сейчас обеспечили. Если кто-то из вас хоть где-нибудь (без всякого исключения) увидит на ней хоть что-то, прикрывающее ее наготу, то она лишиться не только призовых денег, но и заплатит штраф в двадцатикратном размере. Ну, а когда настанут холода, мы разрешим ей надевать на улицу высокие сапожки и шубку с головным убором. Но не более!
Сара за кулисами валяется на диванчике и самоудовлетворяясь, корчится от волн оргазма, накатившимся на нее. Слезы радости и возбуждения ручьем текут из ее глаз. Отныне голая, голая везде и всегда! Но она достаточно хорошо владеет собой и ее стоны достаточно тихие, что бы не слышали в зале. Ведущий громко обращается к публике. Он говорит о том, что театр до конца сезона будет показывать театральный вариант новой повести. А сейчас антракт и просмотр премьеры.
Сара идет в душ. Моется и обливается холодной водой. Вышла, говорит себе: «Успокойся дорогая и соберись, теперь это твой костюм по крайней мере до конца сезона». По телу пошла гусиная кожа, а между ног все равно защемило и слегка увлажнилось. Ничего, если не распалять себя – сильно не заметно. Впрочем …, все то море ощущений с ее стороны и со стороны коллег можно описывать долго. Это уже чисто художественная тема.
Спектакль начинается так (строго по повести). Сара лежит голая и не прикрытая на кровати в своей комнате на кампусе (общежитие колледжа). Уснуть не может и вспоминает. Воспоминания показываются на экране. Как она принимала решение, как приходила староста и заставляла раздеваться до гола, забирая и упаковывая всю одежду и белье Сары. Потом она засыпает и ей снится кошмар, когда она вдруг обнаруживает себя совершенно голой в людном зале, где все ее знали как скромную девушку. От испуга Сара просыпается, поднимается с постели, ощупывает себя и понимает, что кошмар не кончился, а лишь начинается. Говорит сама себе: «Ну вот, дорогая, доигралась!
Теперь иди куда хочешь и доказывай всем, почему ни с того, ни с сего скромная девушка даже скромные трусики надеть не имеет право, вне зависимости от того, где находится.» С одной стороны, вполне удобно. Встала и пошла, даже не задумываясь что на себя надеть. А с другой… Но отступать поздно. Пришлось выходить вначале в душ, удивляя подруг, а потом – в столовую. Потом на улицу, в город, в метро, в солидный офис в центре города. Под удивленные возгласы и расширенные от изумления глаза прохожих и друзей. Увы, за свои решения надо отвечать…
Впрочем, что я пересказываю? Повесть, действительно, хороша и далеко не пошла. Современный голографический проектор вполне пристойно моделировал улицы и офисы с людьми. Но живые люди, участвующие в сценах, все равно ставили спектакль выше фильма. Из живых персонажей там есть еще три голых: сорокалетняя леди, над судебным иском которой ей приходится работать, молодая жена ее нового шефа и мужчина нудист в конце повествования. Ну, с сорокалетней леди проблем ни каких. Театр в основном молодой и более или менее приличную фигурку найти несложно. А вот молодую красавицу, жену шефа – это сложнее. По настоящему привлекательные голые тела – увы, это редкость. Тут уж пришлось чуть изменять и сам сценарий, и визажистам работать с большим усердием. А обнаженный мужчина среднего возраста, к тому же и по сценарию далеко не статный – тут уж проблем никаких.
Спектакль имел бешеный успех. В комментарии перед спектаклем ведущий кратко рассказывает историю, связанную с героиней пьесы по повести и с реальной героиней, которая ее играет. Потом на сцену выходили актеры для приветствия. Все одеты, кроме Сары. На ней – только туфли. После спектакля те же актеры на сцене, но море цветов достается в основном обнаженной актрисе и гораздо скромнее – ее спутницам. В свободное между спектаклями и репетицией время возле лагеря толпилось изрядное количество зевак. Пришлось нанимать охрану. Но денег теперь хватало. Сара теперь была кумиром публики, да и вообще – всего городка. Просто так даже по лагерю не погуляешь, приходилось выходить, давать интервью, оставлять автографы.
В город выезжала только в сопровождении, в автомобиле с тонированными стеклами и по возможности таким образом, что бы никто не видел, когда она села в автомобиль и куда едет. В места прибытия (выставки, торговые центры, рестораны и пр.) заранее договаривались и выставляли охрану. Впрочем, самим хозяевам это было выгодно, ибо выручка в этот день увеличивалась. А на природу приходилось выезжать по возможности тайно. И дело не в том, что отдыхать нагишом не принято. Просто отдыха не получалось. Все же иногда она должна была посещать публичные пляжи (на радость жаждущей ее видеть публике). Приезд машины и выход голой девушки производил неординарное впечатление, но с владельцами пляжей все было заранее оговорено и охрана оплачена.
Когда ажиотаж поутих, Карл придумал новую заманиловку. Современные нравы вполне позволяли некоторым смазливым дамам участвовать в розыгрыше, похожем на тот, что устроили Саре. Разумеется, строгость правил была существенно упрощена. Даме нужно было по возможности дольше держаться на сцене одетой и получать свою прибыль. Но когда ее окончательно раздевали (иногда – даже туфли проигрывала и оставалась в чем мать родила) – она проходила по центру зрительского зала на выход, прощаясь со всеми, и ее увозили на машине домой. Разумеется, увозили так, что бы никто не видел – куда именно. Как правило, это были иногородние дамы. Впрочем, как ни старались, а без скандала не обошлось. Пришлось с этой затеей распрощаться.
Осенью, когда довольно существенно похолодало, Сара приняла новую уличную «форму» - легкие теплые сапожки до колен (даже выше) и легкая плотно запахиваемая шубка. Это тоже была, своего рода, реклама. А дальше – гастроли по другим городам. Начиналось все с того, что рассказывали и показывали историю начала представлений в видеозаписи на большом экране. Потом, под общие аплодисменты, на сцену выходила наша героиня в одних туфельках, часто – на высоких каблуках. Эксперименты с приглашенными девицами решили не повторять.
Как ни хороша бы была задумка для хорошей постановки и хорошего шоу – вечно продолжаться она не может. Кроме того, ведь мастерство актрисы проявляется не только в умении ходить голышом по сцене. А для роста нужны разные роли. И пришлось со временем их играть. Но и здесь творческая жилка сыграла свою роль. Театральные костюмы ведь не обязательно было шить из ткани. Компьютерный крой из тонкой и достаточно крепкой бумаги позволял бесконечно разнообразить различные сценические костюмы. Они были весьма недолговечны, но ведь много от них и не требовалось. Кто-то одевал их поверх трико или другой одежды, а Сара – на голое тело. Иногда, если позволял сюжет, ограничивались просто раскраской тела под «костюм». Издалека сразу не разглядишь, а все-таки пикантно.
До пожилых лет мы развивать тему не будем, но лет на двенадцать, в тех или иных вариациях, основные придумки Сары позволили поддерживать высокий рейтинг театру и скопить достаточный капиталец для безбедной дальнейшей, уже более умеренной, жизни.
