хотя для меня оно было все равно самое прекрасное и желанное, было умело и старательно ухожено с помощью всего того набора средств, которыми пользуются все женщины для придания себе большей привлекательности. Морщин почти не видно было, только в уголках излучающих усмешку глаз.
Сами глаза умело и со вкусом подведены и подкрашены, чего я раньше за Ниной не замечал, поэтому впечатление ее глаза на меня произвели колоссальное! Как впрочем и губы, сияющие яркой улыбкой от умело нанесенной помады. Да так, что эти губы сразу же захотелось попробовать на вкус своими губами. И в тоже время было безумно жаль уничтожать своими губами такую красоту! Нина была облачена в черное полупрозрачное блестящее черным шелком кружевное белье, плотно облегавшее ее роскошное тело: комбинация вся из кружев в верхней части, откуда выглядывали белые налитые плечи и крупная упругая грудь Нины. Под комбинацией виден был черный же блестящий кружевной лифчик, плотно удерживающий грудь моей богини, стремящуюся вырваться на волю двумя большими полушариями, выпирающими в декольте комбинации.
И этот сводящий с ума желобок между сведенными в декольте грудями! Куда так хотелось же тут же окунуть свое пылающее жаром страсти лицо! Обтянутые черным блеском шелка комбинации широкие бедра Нины белели под и из-под нижней каймы кружев комбинации и так коротенькой едва до середины бедра, так еще и задранной от закинутых одна за одну ножек Нины, обтянутых черным блеском шелка тончайших полупрозрачных чулок, удерживаемых за широкий кружевной верх их черными же резинками пояса. Который впрочем был не виден под комбинацией. Чулки плотно облегали ее ножки, обутые в черные нарядные туфельки Нины с округлыми мысками на невысокой платформе и с высокими устойчивыми каблуками. Нина покачивала туфелькой на ножке Закинутой поверх другой ножки и с улыбкой смотрела на меня, замершего в восторге на пороге комнаты.
- Ну проходи, Саша, садись сюда рядом. – указала она на диван рядом с собой. Я на подкашивающихся ногах подошел и присел робко на диван. Нина всем телом как-то развернулась ко мне, чуть подавшись вперед, но оставаясь в то же время отстраненной. И глядя мне с улыбкой в глаза своими лучащимися каким-то глубинным светом яркими прекрасными глазами, спросила:
- И что же ты во мне нашел такого?
Я чуть не задохнулся от возмущения:
- Вы просто прекрасны! И всегда были… и будете…
- Ну насчет буду это вряд ли. А сейчас что тебя прельщает? Ну ка скажи!
- Я просто без ума от вас! Ваши руки, глаза, губы! Их так хочется целовать… - и я просто припал к ее рукам, покрывая их поцелуями. Потом мои губы поднялись до ее плеч, шеи и наконец-то подкрались к смеющимся губам Нины. Она со смехом уклонялась. Отворачивая свои губы от меня и подставляя шею и щеки.
- Ну ладно. Ладно, верю! Не спеши! – смеясь проговорила она, слегка уворачиваясь от меня, а я уже обнимал ее талию за холодный скользкий черный шелк комбинации, прижимая к себе насколько можно ее плотное упругое тело.
- Погоди ! – Нина отвела мои руки от своей талии и встала на ноги, преодолевая притяжение моих обхватывающих ее бедра и ноги рук. – Да пусти же! – чуть строже сказала она, отшагнув от дивана. – Сиди! – приказала она мне, порывающемуся вскочить на ноги вслед за ней. Она подошла к стоявшему на столике старому кассетному магнитофону и надавила клавишу. Раздалась медленная популярная во все времена танцевальная музыка в исполнении оркестра Поля Мориа. Нина развернулась на каблуках ко мне и сказала:
- Давай потанцуем.
Я тут же подскочил и шагнул к ней навстречу. Нина положила руки мне на плечи, а я обнял ее за талию. На высоких каблуках Нина была почти равна мне ростом. Поэтому мы закачались в медленном танце буквально глаза в глаза. Я прижал ее тело к себе плотнее, явственно упираясь оттопыренным бугорком в брюках к ее упругому животу почти в лобок. Нина не сопротивлялась этому и даже плотней прижалась лобком к бугорку в моих штанах, потираясь им об него в ритме танца.
Волна вожделения затопила меня! И мой рассудок, и так держащийся из последних сил, куда-то стремительно улетал в неведомые дали. Я одной рукой обхватил за спину Нину и прижал ее тело к своей груди, мягко упираясь в ее большую грудь, упруго вздымавшуюся из плена декольте черной комбинации. Со стоном я приник губами к этим восхитительным бугоркам, остужая жар своего лица в их мягкой гладкой и нежной прохладе. Нина положила мне ладонь на затылок, слегка прижимая ею мою голову к своей груди. Мы продолжали танцевать, покачиваясь под медленный ритм прекрасной музыки, держа друг друга в объятиях.
Мои губы, оторвавшись наконец от восхитительного упоения мягкой большой груди в декольте, начали неспешное путешествие вверх по гладким налитым плечам, стройной шее, подбородку моей самой восхитительной и желанной женщины. Нина на миг отклонила назад голову, отстранившись от моих губ, и как-то вопросительно заглянула мне в глаза, ища ответа там на какой-то невысказанный вопрос. И через секунду, видимо найдя ответ, приблизила лицо к моему лицу и подставила свои прекрасные яркие губы под мой страстный поцелуй. Я буквально впился своими губами в ее губы, поглощая их восхитительный вкус помады, и нежный трепет предощущения наполнил всего меня от этого соприкосновения в длинном и страстном поцелуе. Я ощутил трепет Нины тоже, когда мы вместе сбившись с ритма танца, застыли в объятиях друг друга, целуясь и возбужденно учащая наше дыхание. Я уже не мог более сдерживаться, когда Нина, оторвавшись вдруг от моих губ сказала внезапно ставшим низким грудным бархатным голосом:
- Пошли! – всего одно слово ее буквально кинуло нас в сторону спальни. Нина шла быстро, покачивая бедрами и громко цокая по полу каблучками своих туфель, так что я, намеревавшийся ее увлечь сам в спальню, обхвативши руками за бедра, шел в унисон и даже слегка увлекаемый ее стремительным неистовым порывом к ложу наслаждений. Мы буквально ворвались в спальню, где Нина стремительным движением откинула покрывало со своей широкой постели и резко повернулась ко мне на каблуках. Мы страстно обнялись и начали буквально срывать друг с друга одежды, путаясь в этих одновременно исполняемых действиях. Нина буквально вытряхнула меня из моей нарядной рубашки и выходных брюк.
А когда я, запутавшись слегка в штанинах, пытаясь одними ногами скинуть брюки, она отстранилась на полшага и одним текучим движением руками снизу вверх скинула с себя черную комбинацию, отшвырнув ее в сторону, потом грациозно выгнув спину, завела руки за нее и одним щелчком расстегнула лифчик, тут же скидывая его бретельки с плеч и отшвыривая сам лифчик вслед комбинации. Ее упругие большие груди, высвободившись из тисков белья, слегка провисли вниз и в стороны, выставив мне на обозрение набухшие от возбуждения соски.
Я стремительно избавился от остатков своих одежд и белья, когда Нина уже просто упала в постель, отодвигаясь от ближнего к нам края и освобождая место мне. Я рухнул тут же на это место и обнял ее крупное, гладкое, чистое, ароматное упругое тело, прижимаясь к ней всем, чем только можно. Мой напряженный член уже сочился влагой вожделения и пачкал ею чистое тело Нины и черные кружева ее трусиков. Излишне говорить, что в чулках, туфлях на высоком каблуке, поясе, удерживающем чулки и в трусиках она была ослепительно прекрасна и до исступления желанна. Я хотел только одного – немедленно овладеть этим восхитительным телом. И желание это было до того сумасшедшее, как будто это было у нас с ней впервые, как будто мы не были с ней близки какой-то час тому назад.
Мои дрожащие от вожделения руки начали стягивать с ее бедер и ягодиц трусики, как она сама, повернувшись на спину и приподняв согнутые в коленях ноги, одним стремительным движением сняла трусики с бедер, высвобождая поочередно от них свои ножки и цепляясь при этом носками и каблучками туфелек за их тонкое нежное кружево. Трусики полетели куда-то за кровать, как я с каким-то утробным звериным урчанием буквально скользнул между мгновенно распахнувшимися ногами Нины, открывавшими вход в ее лоно, и навалился на ее тело всей своей еще худой юношеской массой судорожно тычась напряженным членом между ее ног, инстинктивно пытаясь попасть им в лоно услады. Нина вновь своей опытной рукой одним уверенным
