трезвым взглядом посмотрел в сторону стола, где продолжала сидеть остальная компания и легонечко кивнул. Я так понял, давая им знак, что «клиент созрел».
Продолжая медленно вращать Татьяну, он, медленно приподнимая подол ее платья, стал двигать ее в сторону дивана, стоящего прямо напротив нас. Музыка смолкла как раз в тот момент, когда они были прямо возле него. Естественным было опустить даму на диван, что мужик галантно и сделал, сев рядом с ней и, полуобняв ее одной рукой.
- А где все? – мутным взглядом обвела комнату Татьяна.
- Да вон они, за столом, - ответил мужчина.
- И я хочу за стол, - пьяно ответила Татьяна, - мне здесь не удобно, -и она попыталась привстать. Мужику хватило одного мгновения, когда она чуть привстала, чтобы другой рукой вздернуть подол ее платья на живот, так что стали полностью видны ее ноги и белые трусики.
- Что вы делаете? – серьезным голосом спросила Татьяна, глядя на свои голые ноги.
- Снимаю с вас платье, - так же серьезно ответил мужчина.
- Зачем? – язык Татьяны заметно заплетался, - пытаясь опять внимательно посмотреть на него. Пытаясь сосредоточиться на его лице, она не замечала, как он, той же рукой расстегивает пуговицы на ее груди.
- Здесь жарко, - ответил мужчина, - и потом кого стесняться, здесь все свои.
- Да?...- Татьяна опять обвела комнату взглядом.
- Конечно, - утвердительно ответил мужчина, - вон Генка, Миша, а вон Светик, а я Серега. Мы с тобой еще на брудершафт пили.
- На брудершафт, - с трудом выговорила Татьяна, - с вами…тобой? Не помню…А где мой муж? – вдруг выпрямилась она.
- А он спит. В кабинете. Устал, наверное, - я понимал, что он специально разговаривает с ней, как с маленькой девочкой, объясняя ей происходящее, тем самым успокаивая ее. Из заговаривая зубы, с тем, чтобы она не помешала ему сделать следующий шаг. И этот миг наступил. Пуговицы на платье были расстегнуты и он, чуть отстранив ее спину от спинки дивана и, высвободив вторую руку, одним движением сдернул через голову ее платье. Теперь она осталась в одном лифчике и трусиках.
- Снимайте, дядя Петя, снимайте, - услышал я шепот Леночки и вспомнив о фотоаппарате начал снимать на максимальном увеличении ее выпирающую из чашечек лифчика груди, раздвинутые ноги, изумленное лицо. Фотоаппарат работал бесшумно и я, глядя в объектив, щелкал и щелкал кадр за кадром.
Опять заиграл «медляк», и мужчина, встав и галантно поклонившись Татьяне, протянул ей руку, приглашая на танец. Не поняв того, что она уже практически голая, Татьяна, ухватившись за его руку, поднялась и, опять повиснув на его шее, начала кружиться в медленном танце.
И тут в кадре появились уже голые Миша с Генкой, полуобняв Татьяну они начали кружиться в танце все вместе. Воспользовавшись моментом, из кадра ни миг исчез Серега, чтобы уже через минуту вновь оказаться в нем, но уже тоже голым. Так они и танцевали – Татьяна посредине, а они, крепко обнимая ее, вокруг. Не опуская фотоаппарата, я делал кадр за кадром, снимая, как их вздыбленные члены трутся о ее голый живот, спину и бедра. Увлекшись этим, я не заметил, как и когда с нее сняли лифчик, обратив внимание на это только тогда, когда ее голая грудь оказалась в объективе фотоаппарата.
- Ух, ты! – слышал я снизу восторженный шепот Леночки, - а у нее грудь раза в два больше чем у мамки.
Стараясь быть внимательнее, я снимал как рука то одного, то другого мужчины, начинает приспускать ее трусики вниз. Показались волосы на ее лобке. Еще ниже. Еще.
Трусики начали мешать ей танцевать. Она, почувствовав это, сделала какое – то движение ногами и они соскользнули на пол.
Музыка стала ритмичнее и мужчины, образовав вокруг Татьяны круг, стали хлопками подбадривать ее продолжать сольный танец.
- Я же говорила – будут крутить, - шептала где-то под моим локтем Леночка, - смотрите, дядя Петя, смотрите. Вот она какая, голая, - мне послышалось восхищение в ее голосе.
Действительно, было на что посмотреть - спелая, дородная женщина с грудью четвертого размера, безбашенно отплясывала, кружась перед тремя мужиками. Ноги ее выписывали не совсем твердые па, однако, когда она закидывала руки за голову, в потом резко бросала их вниз, ее полные груди так соблазнительно подпрыгивали вверх и вниз и из стороны в сторону!
Танец кончился, и она без сил рухнула на диван.
- Пить, - проговорила она, и в кадре проявилась тоже голая Светка со стаканом воды.
Татьяна жадно выпила стакан и откинулась на спинку дивана.
- Я ей туда нашатыря накапала, чтобы протрезвела. Так интереснее будет, - полуобернувшись к мужикам, готовым ринуться в бой, - объяснила она им, - а то ведь так и не вспомнит ничего…
Мужчины одобрительно закивали и, тем не менее, подойдя к Татьяне аккуратно положили ее на диван, закинув руки за голову, так, что ее полные груди поднялись еще выше, положив одну ее ногу на спинку дивана, а другую, опустив вниз, полностью раскрыв ее промежность. В объектив фотоаппарата мне был отчетливо виден каждый волосок ее промежности и то, как разомкнулись губки ее влагалища, показав мне то, чего я за пятнадцать лет супружеской жизни ни разу не видел.
Склонившись над ней, они стали гладить ее тело, раздвигая пальцами волосы на лобке, шире раскрывать ее губки, жадно заглядывая внутрь.
- Видите, что я говорила, - опять послышался голос Светки, - почти девственница, не рожала, один мужик раз в неделю по две минуты…
В кадре появилась ее рука с какой-то большой коробкой:
- Вот, я приготовила, - она передала коробку мужикам и те стали копошиться в ней. Огромный фаллоимитатор, возник в их руках как по волшебству. Татьяна начала приходить в себя и Светка, встав за ее голову, приготовилась держать ее руки.
Мужики же, не дожидаясь, того, как Татьяна окончательно придет в себя, встали наизготовку возле ее ног, а третий, смазав игрушку каким-то кремом из той же коробки, начал медленно вводить ее в Татьянино влагалище.
Татьяна очнулась как раз в тот миг, когда игрушка полностью скрылась в ее лоне.
Застонав, она открыла глаза и попыталась понять, где она, и что происходит? По выражению ее лица, я понял, что она с ужасом начинает осознавать происходящее. Она дернулась, но Светка и мужики крепко прижав ее к дивану, не позволили ей встать. И тут раздалось жужжание, похожее на жужжание электробритвы. Вибратор – понял я. И на полную мощность.
Все больше приходя в себя, Татьяна отчаянно пыталась вырваться из державших ее рук. А я, на миг оторвавшись от фотоаппарата, успел заметить на лицах державших, выражение ожидания чего – то, что вот - вот должно было случиться. И оно случилось.
Татьяна стала биться все слабее, потом вдруг тело ее расслабилось, по животу пробежала судорога, вторая и вот уже Татьяна выгибается на диване от накатившего на нее оргазма.
Один из мужчин, Михаил, по-моему, быстро оттолкнув Светку в сторону склонился членом над запрокинутым лицом Татьяны и в тот момент, когда первый стон наступившего оргазма заставил ее открыть рот, одним движением вогнал туда свой член. Вибратор продолжал жужжать, оргазм становился невыносимым, и Татьяна уже не замечала, что жадно сосет член Михаила, плотно обхватив его губами.
- Первый якорь, - увлеченный съемкой того, что происходит, я не заметил, что произнес это вслух.
- Какой якорь? – Леночкин голос вернул меня к реальности.
- Ну…,- я не отрывался от фотоаппарата, - это если когда в одном месте становится хорошо, коснуться другого, то эти ощущения сольются, и будет хорошо и там и тут.
- А…, - я понял, что Леночка ничего не поняла, и продолжал снимать.
- Дядя Петя, - опять ее голос вернул меня к реальности, - я же говорила, что дальше будет только пихание и ничего интересного. Пошли, пока они заняты, - и добавила, - вы ведь уже увидели ее голой.
«О, святая наивность!!!» промелькнула у меня в голове. Надо срочно было что-то придумать.
- Ты ведь говорила, что у твоей мамы груди становятся больше, когда ее ставят на коленки. Вот я и хочу посмотреть, станут ли больше
