подмывал, что помял мылным пальцем его анус – и вошел в него!
- Ой! – вскрикнул он. – Зачем?
- Нравится?
- Ага, - неуверенно ответил он. – А что – ты меня ебать будешь?
- Ты же хочешь испытать второй кайф? Тебе понравится, поверь!
Я положил Пашку грудью на стол, раздвинул его ноги, сам стал на колени и начал вылизывать его жопу. Ему понравилось, уверен. Когда мой язык проник в его анус, он застонал. Потом я смазал его и себя вазелином и начал осторожно надавливать. Когда хуй вошел на оловку, Пашка задергался.
- Больно, пусти!
- Погоди, сейчас пройдет. Первый раз и мне было больно, поэтому меня выебали два раза подряд с небольшим перерывом. Хочешь узнать кайф – потерпи!..
Я вогнал до конца и выебал Пашку как надо. Потом, чтобы он не передумал, я развернул его лицом к себе, снова пустился на колени и сделал ему минет с проглотом.
Через некоторое время он сам спросил:
- Теперь второй раз?
- Да, давай сейчас. Становись «раком», как стоял, раздвинь ноги прогни спину.
Он так и сделал, и я выеб его второй раз. Теперь ему понравилось.
Мы пробыли в изоляторе еще три ночи, и каждую ночь ебались и сосались. Вспоминая Игоря, я смастерил из двух полотенец нечто вроде короткой юбочки, которую надевал тот, кого ебали, чтобы создать видимость «девочки».
Потом нас выписали.
На следующий день после выписки наш отряд уходил в поход с ночевкой, но врач категорически запретила вожатым брать меня, Пашку (мол, мы еще слабые) и двух девочек нашего отряда (легкие у них слабые, как потом сказали). Мы с Пашкой обрадовались: отряд уйдет с вожатыми, ночью мы с ним опять поебемся. Но все обернулось такими приключениями!
После ужина мы сидели вчетвером в кинозале под присмотром вожатых другого отряда.
- Ребята, - прошептала Алка, - давайте ночью в карты поиграем. Можно к вам?
- Приходите! - ответил я.
Корпуса в лагере были двухэтажные, и на каждый отряд отводилось по этажу. Вожатые, кому поручили за нами смотреть, располагались этажом выше, и едва ли они ночью пойдут по нашим палатам проверкой.
Едва корпус стих, Алка с Ларисой пробрались к нам и притащили колоду карт. Сыграли пару партий в обычного дурака и партию в «детский преферанс». Света не зажигали, потому что в фонарь улицы достаточно освещал стол в палате.
Карты надоели, и мы начали болтать. Конечно – на любимые темы министерских детей, про «лапать».
Девчонки рассказали, кого из их палаты «облапали», а про одну – даже то, что ее якобы в Москве изнасиловали трое парней.
Ночь была июльская, жаркая, и Алка то и дело помахивала подолом ночнушки. Я сидел напротив и мог видеть, что трусиков на ней нет. Но что там было – разглядеть не смог. Знал только, что там находится «пизда», которая как жопа, только маленькая. И в нее «ебут баб», как говорил Игорь. И что бабам нравится, когда «лижут пизду».
Размахивая подолом, Алка пристально глядела на меня. Я еще посмотрел ей между ног и спросил:
- Девчонки, а вам нравится, когда вас там лижут?
Они оторопели настолько, что алкин подол остался задранным.
- Вы что – еще не пробовали это?
Они молчали. И тогда я поставил ясный вопрос:
- А хотите попробовать?
Алка чуть заметно кивнула.
Тога я подошел к ней, поустился на колени, слегка приподняли развел ее ноги и лизнул ту самую «пизду». От того, как она вздрогнула я понял, что ей ПОНРАВИЛОСЬ! И тогда я начал лизать так, как лизал игореву или пашкину жопу. Пизда была маленькая, мягкая, и мгновенно намокла. Она была совсем не похожа на жопу: дырочка словно бы пряталась среди кожистых лепестков. Они мне напомнили лепестки цветов магнолии, которые за три года до этого я видел в Адлере. Я добрался до дырочки и толкал в нее языком, но заметил, что Алке больше нравится, когда я вожу снизу вверх почти до самой кожи. Вдруг она затряслась, откинулась на спину и застонала. Я не останавливался, потому что понял, что это – «высшая степень надрочённости». Алка металась по кровати, тяжело дыша и постанывая. Кода он затихла, я тоже прекратил ласки и, пока она не опомнилась, я стащил с нее ночнушку и стал лапать за груди, которые были уже заметны. Потом стащил с себя трусы и, завалив Алку на кровать, стал целовать ее в губы, лапая за жопу, ляжки, талию. Она охотно ответила на мои ласки и тоже стала лапать меня за жопу, просунула руку между нами и взялась за хуй. Так, голышом, мы ласклись несколько минут, потом расцепились и посмотрели на друзей. Пашка и Лариска сидели, вытаращив на нас глаза. Лариска крепко сжала ноги, словно чего боялась, при этом ночнушка натянулась и отчетливо обрисовывала ее пизду, а пашкин хуй грозил выскочить из трусов. Я подошел к Ларисе и осторожно потянул на подол ночнушки. Она взглянула на голую Алку и ослабила ноги. Я снял с нее рубашку, уложил на кровать, опустился на колени и, закинув ее ноги на себе на плечи, стал лизать ее пизду. Теперь я уже догадывался, куда надо вести язык, чтобы девочка достигла «высшей степени надрочённости», поэтому Лариска кончила раньше Алки. Навалившись на нее, я проделал с нею т же, что и с Алкой. При этом я тоже кончил, и моя малафья попала ей на живот.
Когда я оставил девочку, то увидел, что пашкины трусы мокрые.
- Где ты этому научился? Ты что – уже …? – Алка не нашла культурного слова-заменителя («трахаться» придет в русский язык лишь через несколько лет), поэтому она сделала всем понятный в те годы жест: сложила большой и указательный пальцы левой руки в кольцо и провела по ним указательным пальцем правой руки так, чтобы палец, соскочив на ладонь, издал звук щелчка.
- Да, - ответил я, – в прошлом году. И здесь тоже.
- А как? Расскажи! А с кем? – девчонки с горящими глазами сели около меня на кровать.
- С мальчиками, в попу.
- В попу? А разве это хорошо? – Лариса была разочарована. Она, верно, ожидала, что это было с кем-то из девчонок нашего отряда.
- Это не просто хорошо, это супер как здорово! – ответил я. – Сначала один другому вылизывает попу, а другой сосет ему это, – показал я на хуй. - Хотите, покажу?
- Да, да, - зашептала Алка.
Я поставил ее «раком» на кровати и собрался лизать ей жопу, но сразу понял, что нужно совместить лизание жопы и пизды. Поэтому я лизал оттого места, где сходятся лепестки пизды, до самого копчика, попихивая зыком в обе дырочки. Одной рукой я развигал алкины ягодицы, а другой лапал ее сиськи.
Она кончила более бурно, чем прошлый раз, упав на кровать. Я подошел к ней и сунул хуй в рот. Она взяла без малейшего сопротивления. Я водил жопой, словно ебя ее в рот. Ей явно нравилось. Я обернулся и знаком показал Пашке, чтобы достал из моей тумбочки вазелин (у меня быа с собой такая же плоская жестянка, как в прошлом году у Игоря). Несмотря на оторопь, он меня понял и подал что надо.
Я снова зашел к Алке с жопы и старательно намазал дырочку сперва вокруг, а потом осторожно ввел палец внутрь. Она дернулась вперед, но я удержал ее за ляжки.
- Потерпи, это будет классно! - сказал я, вводя в жопу второй палец.
Наконец, я достаточно смазал и растянул ее дырку пальцами, и приставил в дырке хуй. Он вошел легко. Я еще не ввел его до конца, как Алкка застонала и прошептала:
- Как хорошо!
И я ее выебал, слив малафью в жопу. Она тоже кончила, но не с криками, а с протяжными стонами.
- Ой, как здорово! Как же здорово! Лариска, ты не представляешь, как это хорошо!.. – стонала она, лежа на кровати, когда я вынул хуй.
Пашка и Лариска еще не могли отойти о впечатления.
Я осторожно сбегал в туалет и вымыл хуй. Вернувшись, я подошел к Лариске.
- Давай, а? – предложил я (Пашка едва ли догадался сделать это до моего прихода).
Она не ответила, она просто смотрела на мой слегка опавший хуй. Я придвинул живот к ее лицу и коснулся хуем губ. Она чуть приоткрыла их и лизнула кончик. Потом рот открылся шире, и я смог ввести хуй целиком. Лариска сосала даже более интересно, чем Алка, она еще полизывала головку. Наконец, мой хуй снова встал в полный рост, и я, поставив Лариску «раком», вылизал ей жопу и пизду, как Алке. Потом так же смазал и растянул (она кончила еще раз) и выебал.
Пока ебал, она кончила раза два: ее всю трясло. Она легла на живот, тяжело дыша, и мне пришлось заканчивать лежа на ней. Такого мы с Игорем и Пашкой не делали. Хуй оказался зажатым, водить им было трудно, но от этого и мои, и арисикины ощущения обострились. Поэтому нам было особенно приятно. И вообще, это
