спиной почувствовав, как глаза Яны заблестели. Она ничего не сказала, дав мне выполнить принятое мной решение.
И вот уже они обнимаются прощаясь; нужно открыть дверь, а я так невыносимо не хочу уходить, просто стою и любуюсь как у тёти Яны приподнимается зацепившееся платье и краешек её попы улыбается мне. Почему-то так захотелось ей «помочь». Я пальчиками, очень аккуратно, как только мог, потянул за торчащий краешек. Платье выпало, прикрыв Яну; и как будто этого было мало, я так же аккуратно провел ладошкой по платью, словно выравнивая его. Я почувствовал как тонкий шелк под рукой, чуть проскальзывает по упругой попе, по складочке под долькой, по ляжке тёти Яны, и отпустил. Живот опять свело. «Зацепилось, а так стало..», я не успел договорить, как объятья тёти Яны уже сдавили меня и воздуха еле хватило чтобы вздохнуть. Я обнял её так же крепко, закрыв глаза и прижимая обеими руками Яну к себе. «Спасибо, солнышко» прошептала Яна, и в тот же момент, в моих ушах зазвенело и мир вокруг потускнел. Меня передёрнуло и рука, сама собой скользнула к шее Яны, в мягкие волосы и я прижал её ещё сильнее, как и она.
Я знал, что она слышит как быстро и сильно бьется моё сердце и очень хотел чтобы Яна слышала его. «Как бьётся», словно читая мысли шепнула она и стала меня потихоньку отпускать. Я ничего не успел сказать, как что-то щёлкнуло глубоко в носу и в туже секунду губы стали липкими и тёпло влажными, а глаза словно открылись ото сна и тот час же увидел как капельки тёмной алой и вязкой крови текут с оголившегося плеча тёти Яны по груди куда то в платье. Я сразу вспомнил её фотографии и тут же, что то прохрипев из мыслей, почувствовал как наливаюсь. А Янины глаза напротив наливались слезами. «Зарик, миленький, я сильно прижала, да!!? Сейчас заинька, потерпи…» и мгновенно, очень резко, но и очень мягко закинула мне голову. Я услышал, как тётя Яна сорвавшись, ударилась обо что то в тёмном коридоре так сильно, что зажмурил глаза, но в ту же секунду не услышав даже капли от боли, почувствовал как она, что то схватив, уже, почти неслышно взлетая, бежит ко мне.
Я никогда не видел чтобы так быстро, почти одновременно скручивали полотенце, мочили вату перекисью и всё это по ходу применяли. «Да всё нормально, сейчас пройдёт» успел сказать я, как был готов: с тампоном в ноздре, полотенцем на перевес и красной рожей, думаю я не был похож на настоящего мужчину, но мне было все равно. Я не мог оторваться, ведь напротив на коленках сидела тётя Яночка, моя кровь на её груди чуть размазалась и затекла уже очень глубоко в груди. Они и мама что-то говорили, но я переставал слышать их. Хотелось посмотреть на тёти Янины ноги, и взгляд не слушаясь скользнул по её платью, коленкам, полу, луже крови, тёти Яниным рукам, уже держащим меня, по маме, темнеющему потолку…
«Зарик, Зарик, ну давай же..» появилось в голове. Я открывая глаза и нюхая какую-то хрень, бившую в нос круче кулака, судорожно очнулся, опять в тёти Яниных объятиях. Мама сидела рядом. «Что то херовасто мне похоже!?», и что то ещё прохрипел мой, незнакомый голос. Тётя Яна и мама засмеялись, а я тут же попробовал встать, поднимая и тётю Яну и маму и себя. «Так!», сказала Яна, «ты никуда не идёшь! Останешься до завтра у меня!». Похоже, что я как-то очень напугал всех, но честно сказать, был очень рад, что так получилось. Тётя Яна проводила маму, а я лёг на диван. Голова дико болела, но я был счастлив.
Тётя Яна сидела чуть выгнув спину, слегка прижимая своей попой мой голый из под одеяла бок; смотрела новости, и гладила в моих волосах пальчиками, а я лежал на спине и вспоминал вечер. «Ян, а где больно?» хрипло спросил я, и она тут же, начала переливаться в тёмных бликах света, поворачиваясь ко мне, чуть ярко поблёскивая глазами: «Уже не болит. Ты не волнуйся Зарик, тётя Яна крепкая тётка, уже срослась», и пухлые темные губы приподняли краешки глаз в тени волос, сделав тётю Яну хитрой как лиса. Я немного опешил, ведь Яна так быстро поняла о чём я говорю; ожидая услышать что-то вроде «Что болит, где болит, ты о чём» и всё такое, но тётя Яна… С ней было так просто и по особенному комфортно и тепло. Я постарался повернуться на бок, и привстать на локте, убирая одеяло.
Мои трусики проскользили по тёте Яне, и я почувствовал её ямку попы под халатом, но откуда-то упавшее мне на глаза, холодное мокрое в крови полотенце, в лёт остудило меня. «Ян, я можно, помою лицо схожу?» - «Там темно и холодно, не пущу», озорно и тихонько остудила меня ещё сильнее и тётя Яна. «Так не честно получиться», так же тихонько, зачем-то пожаловался я. «Это почему? Тебе пока что не надо вставать, поверь Зарик, у тебя сегодня большие потери были, вот лучше чай держи в постель, я тебе сделала», и откуда-то, как по волшебству достала тёмную кружку, со светлыми лоскутками пара сверху, пахнущую травами и лимоном. Стало теплеть. «Тёть Ян, ты не подумай», звонко кинул я, наблюдая как лицо Яны на секунду удивилось и тут же улыбнулось, понимая меня. «Я знаю что лежать пока надо, хотя я тоже крепкий дядька и встать могу легко», Яна заразительно засмеялась, выгнув спину и перекатываясь по волосам. «Так», сказала она, «теперь точно рассказывай крепкий дядька, о чём не подумать!?», - «Да просто так не честно: я разговариваю с красивой тётей Яной и мне очень-очень приятно, а тётя Яна, видит перед собой.. ну ладно, за собой Зарика с грязным носом и причёской в стиле хлам, вот и получается как-то не очень по-мужски, надо вымыться в общем».
Тут же Яна потрепала рукой мою причёску, «я не думала вот так никогда.. ну, тебе не надо мыться, так отлично!», и её халат предательски откинул край, оголив тёти Янину ногу до самой попы. Я не мог пропустить это, и жадно скользнул по её ноге глазами. Почти у самой попы темнел огромный бордово-чёрный синяк. Фотографии опять поползли мне в голову, живот в который раз за сегодня провалился наливая низ, и очень захотелось прикоснуться к тёте Яне. Я вытянул из-под одеяла руку и коснулся синяка кончиками, тётя Яна чуть вздрогнула. «Какой огромный… из-за меня..». Она чуть улыбнулась, но осталась всё та же, словно не замечая; а я провел подушечками по нему до самой попы и обратно, легонько, не вставая и не двигаясь больше. Яна чуть прикрыв глаза, еле заметно сморщила носик; конечно ей было очень больно, и словно говорила своим телом со мною, а я – я понимал её всю.
Мягко и очень нежно, я положил на синяк свою ладошку. Моя рука казалась такой маленькой на фоне ноги тёти Яны, а сама Яна показалась мне такой большой. Так, пальчиками я еле гладил тёти Янину ногу, то поглаживая её почти по попе, то залезая на самый верх ляжки где синяка уже не было, а она просто пила чай с ликером и смотрела какой-то мультик. Через минут пять, тётя Яна поймала своей ладошкой мою руку, прижала к ноге: «Спасибо солнышко!». Она улыбнулась, мило и необратимо грустно, «давай ложиться, скоро утро уже», шелестя встала, погасила светильник и вышла в душ.
Я подвинулся к стенке, ведь больше, ни комнат, ни дивана не было, и тётя Яна ляжет спать со мной; она будет рядом всю ночь, и может быть, она во сне обнимет меня и сложит на меня ножки, а халат опять её предаст, а может, перевернусь я, и случайно, попадая рукой найду тёте Янину грудь, и может быть, халат снова её предаст и её сосок будет спасть в моей ладошке. Всё это носилось в моей голове; мне опять стало ломить тело, ноги стали холодные и я странно, как то болезненно задрожал. Через минуту открылась дверь и тихонько в темноту комнаты вошла тётя Яна. Её мягкие движенья ловили лишь зеркала моих глаз. Яна как-то незаметно уже оказалась у окна, и не земно переливалась в тусклом свете улиц. Почти неуловимо, её халат, вдруг быстро скатился, еле шелестя по коже, пропадая в темноте пола. Далёкий свет города, тускло осветил блестящие груди тёти Яны, а тюль отбросил тень на гладкий животик, размыл лобок и почти совсем скрыл ноги и попу.
Тетя Яна смазалась и меняясь шагнула к дивану. Я видел как треснул силуэт её мешочка между ног, так глубоко прорезая её, а потом слипся как только Яна коснулась дивана. В горле пересохло, и начало болезненно трясти ещё сильнее. Тётя Яна откинула одеяло, тоже самое одеяло, под которым был и я, перекатилась под него, и складывая руками на животике
