через 15 минут у себя в кабинете.
Иван Петрович вышел из палаты. За ним вышла Василиса и Ирина Петровна. В палате остались лишь Аня и Лариса.
Первой из субботника пришла Люда. Она весело влетела в палату и рухнула на свою койку. Она сразу обнаружила, что на ее кровати нет подушки, и стала удивленно озираться по сторонам.
- Ты случайно не это ищешь, Людочка, - сказала Лариса, протягивая ей подушку.
Люда взяла подушку руками и продолжала стоять в оцепенении. Лариса достала из кармана обертки от конфет:
- Это тоже твое, не так ли?
Люда грустно опустила глаза. А потом ответила:
- Да, мое.
- Ты знаешь, что в больнице запрещается есть сладкое?
- Да.
- А ты знаешь, что бывает с теми, кто нарушает запреты?
- Да.
- Тогда раздевайся.
Люда не спеша сняла с себя рубашку и штаны.
- Полностью, - скомандовала медсестра.
Люда сняла свои трусики. Из одежды на ней оставались только тапочки.
- Разувайся и становись раком на свою кровать!
Люда разулась и стала раком на свою кровать. Подушки там не было, поэтому Люда прогнулась, выпятив свою попку назад. Лариса подошла к ней, взяла ее тапок и стала обхаживать им попку Люды.
***
- Я думаю, вы прекрасно понимаете Ирина Петровна, что за такое бозалаберное отношение к пациентке должно быть наказание, - сказал Иван Петрович.
- Какое же наказание? – спросила Ирина Петровна.
Иван Петрович показал на свой ремень.
- Какое вы имеете право со мной такое вытворять, - запротестовала Ирина Петровна, - я заведующая отделением, а не какая-нибудь пигалица-медсестра. Есть такой закон?
- Если вы хотите, чтобы наказание прошло законным путем, то юридически это будет выглядеть примерно так: “Неосторожное и халатное отношение к жизни пациентов при выполнении своих служебных обязанностей” или “попытка преднамеренного убийства”. Что вас больше устраивает? По этим двум статьям вы можете лишиться и свободы, а про служебное положение я вообще молчу.
- Но ведь капельницу ставила медсестра.
- Если бы она поставила капельницу по своей инициативе, то она была бы виноватой, а раз капельница назначена вами, то вы несете полную ответственность за происходящее. Вам еще повезло, что пациент выжил.
- Я все понимаю. А что я должна сделать, чтобы это дело осталось между нами?
- Для начала расстегнуть и снять халат.
Ирина Петровна подчинялась. Она расстегнула и сняла халат, при этом оставшись в бюстгальтере, трусиках и чулках.
- Снимите чулки!
Ирина Петровна села на кровать и стала снимать чулки. Сначала левый, потом правый.
- Теперь бюстгальтер.
Ирина Петровна расстегнула и сняла бюстгальтер.
- Теперь трусы.
Заведующая сняла трусы.
- Теперь ложись на кровать животом вниз.
Ирина Петровна легла на кушетку. Иван Петрович подошел к ней и дважды шлепнул ее по попе рукой. Затем снял с себя ремень и начал изо всех сил хлестать ее по заднице. Ирина Петровна невольно вскрикнула.
- Если ты хочешь, чтобы эту сцену увидели медсестры, кричи громче.
Ирина Петровна стала стискивать зубы. В разгар наказания в кабинет заглянула Василиса. Вначале она удивилась, затем все поняла и так, невзначай спросила:
- Иван Петрович, вы сейчас сильно заняты?
- У нас сейчас совещание, а что случилось? – ничуть не смутился главный врач.
- Одной пациентке из 3-ей палаты стало плохо.
- Я сейчас приду.
Василиса вышла. Иван Петрович нанес еще дюжину ударов, натянул ремень, и уходя сказал:
- На этом совещание объявляю закрытым.
Ирина Петровна оделась и вышла из кабинета. Лицо у нее было багровым. Она не знала, что ее бесит сильнее, то что медсестра увидела, как ее – заведующую отделения, ту, которая сама 100 с лишним раз наказывала пациенток, наказывают ремнем, или то, что из-за какой-то малолетней мерзавки ее могли турнуть с работы и устроили порку, как какой-нибудь шлюхе. Она встретила Василису по дороге, но ничего не ответила. Сама не зная почему, она зашла в палату №13.
Ее взору престала, стоящая раком на кровати Люда, которую сзади обхаживала тапком Лариса.
- Что здесь происходит, - спросила Ирина Петровна.
- Да вот, конфеты ела и прятала бумажки в подушке. Вот и решила наказать.
- Правильно, а почему мне не сказали?
- Да у вас были серьезные дела с Иваном Петровичем, не хотелось беспокоить по мелочам.
Лицо Ирины Петровны слегка побагровело, но она сдержалась и спросила:
- В других подушках ничего не нашли?
- Нет больше ничего.
- Ну хорошо. В третьей палате пациентке стало плохо, можете подойти?
- А с ней что делать? – спросила Лариса, указывая на Люду.
- Я добавлю ей еще парочку ударов и присоединюсь к вам.
Ирина Петровна подошла к кровати Ани. Капельница еще стояла там. Взяла со штатива резиновый жгут, которым связывают руку перед тем, как вставить иголку в вену. Мельком взглянула на Аню, повернувшись к Ларисе, сказала:
- Раз ей плохо от глюкозы, замените ее раствором Рингера.
- Сделаем, - сказала Лариса и вышла из палаты.
Как сейчас хотелось Ирине Петровне кого-то наказать. Прямо руки чесались. Лучше было бы наказать Аню, из-за которой ей пришлось вынести порку ремнем, но дареному коню в зубы не смотрят. Она подошла к постели Люды. Та еще продолжала, прогнувшись, стоять раком. Заведующая стегнула ее жгутом. Люда вскрикнула.
- Молчи, а то еще добавлю.
После этого Ирина Петровна принялась стегать налево и направо Людину попку. Она старалась показывать безразличие и непредвзятость к работе. Но на самом деле она испытывала наслаждение от каждого удара. Она вкладывала в удары всю свою силу, оставляя на теле Люды кровавые рубцы. От боли Люда не могла сдержать слез. Она стонала все сильнее и сильнее. Наконец, после 40-го удара Ирина Петрова сказала:
- Больше сладкого не ешь, Людочка.
После этого она нацепила жгут на штатив, мельком взглянула на Аню и вышла из палаты.
Люда продолжала лежать на своей койке. Ей было больно прикасаться к своей попке ни рукой, ни одеждой. Та вся горела. Люда высморкнулась и вытерла слезы платком. Она была старше всех в палате, а ее отодрали, как малолетку, да еще как отодрали. Наконец она спросила у Ани?
- Как твое самочувствие?
- Уже лучше. Сахар стал понемногу рассасываться в крови, и дурнота прошла. Если бы не эта сучка, Ирина Петровна, ничего бы не было. А как твоя жопа?
- Вся горит, как будто с меня содрали шкуру живьем. Удары тапком ничто, по сравнению со жгутом этой сучки. Пришла бы она минут на две позже, ничего бы и не было. А как медсестры догадались, что в наволочке конфеты?
- Абсолютно случайно. Мария хотела симулировать повышение температуры, а когда ей стали ректально мерить температуру, медсестре понадобилось подложить еще одну подушку, и она схватила твою.
- Мария мне здорово услужила.
- Ей тоже досталось от медсестер.
- Медсестерскую порку не сравнить с поркой Ирины Петровой.
Вскоре с субботника пришли остальные девушки. Разговорились, и все затихло. Но Люда для себя решила отомстить Марии за эту порку во что бы то ни стало. А Ирина Петровна точно так же думала об Ане.
Глава 4 Неприятности продолжаются
Каждый день пациенток выпускали на прогулку по парку, расположенного на территории больницы. Поскольку парк был огражден, то надсмотрщика не требовалось. Вот так и сегодня девочки гуляли по парку. Стояла ранняя осень, поэтому в пижамах было тепло.
Аня, Люда, Таня и Мария подошли к киоску с минеральной водой и купили по бутылке минералки. Затем Люда отстала от компании и пошла в сторону забора. Этот забор был метра 4 высотой и отделял мужскую и женскую территории больницы. Но Люде было известно, что в заборе есть отверстие. Оно находилось в том месте, где были заросли терновника. Поэтому лаз и до сих пор был не найден.
Люда подошла к терновнику и три раза чихнула. Из терновника появился пацан лет 22:
- Что нужно?
- Пачка сигарет и бутылка водки.
- По старой расценке.
- Да.
Парень дал ей то, что она просила, и взял деньги. После этого он исчез в зарослях терновника.
Парни каким-то образом научились проносить в больницу разные предметы, запрещенные там. Именно таким образом у Люды появились конфеты.
Люда вылила бутылку минералки на землю, а в эту бутылку налила водки. Сигареты она положила себе в трусы. После этого отправилась искать своих подружек.
Подружки тем временем устроили настоящую бойню каштанами. Аня и Таня против Марии и еще одной девочкой из соседней палаты по имени Валя.
Мария
