здесь помни. Что-то совсем занемело.
И она указала на бедра. Разрешение было дано и я начал гладить и мять бедра. Даже сел на кровати, а мать, напротив, откинулась на спину.
- Хорошо, ох хорошо. Руки у тебя мягонькие.
И я старался. Сорочка мешала подняться выше и я робко потянул ее вверх.
- Мешает?
С этими словами мать потянула сорочку сама, дотянула почти до пупка. У меня в горле встал комок. Мама лежала немного раздвинув ноги. Полумрак позволял разглядеть мамино тело. Пухленький животик соединялся с бедрами клинышком рыжего волосяного покрова. Волосы курчавые, вились, переплетались. То ли от возраста, то ли от природы, но заросли были не густыми. Смотрелось все это даже очень красиво. Мать наблюдала за мной из-под полуприкрытых век
- Ну что замер. Разминай дальше. И я начал разминать дальше.А куда уж дальше. Не знаю, нечаянно или специально, но поглаживая и разминая мамины мягкие бедра, я задевал половые губки, что показались, когда мама слегка раздвинула ноги. И в какой-то момент мой палец просто провалился промеж них, утонул в глубине влажной пещеры. Мама охнула, выгнулась дугой, выставив лобок. Еще шире раздвинула ноги и согнула их в коленях. И я не придумал ничего, природа сама за нас все придумала, просто просунул палец подальше в мамину пизду и начал ее ласкать. А потом, склонившись к животу, потерся щекой об мамины волосы, вдохнул мамин аромат и поцеловал раскрытые губы.
Мать извивалась подо мной, стонала, кричала в голос не стесняясь. Ее долгое затворничество было окончено. И не важно, что сейчас губы и язык сына доставляли ей неземное удовольствие. Важно было, что это удовольствие вот оно - здесь и сейчас. А я вцепился в ее бедра, хватался за ягодицы, поднимая ее попу повыше и все работал языком, сосал клитор. Он у мамы оказался необычайно крупным, так что не приходилось искать горошинку меж малых губок влагалища. Прямо сам попадал в рот. Мама истекала соком, что скопился за столько лет. Не только пизда, уже и попа, и бедра, и даже простыня были влажными от ее выделений. Она пару раз кончила, но не переставала подставлять под ласки сына то место, из которого он появился на свет. А я, помогая себе пальцами, все ласкал маму. Наконец она устала.
- Все, больше не могу. Кончай сам.
- Как кончать?
Я не мог понять, чего хочет от меня мама. Кончить-то надо, но куда? Не в маму же. ласки одно, а ебать маму совсем другое. Мама повернулась на бок, приподняла ногу.
- Вставляй и кончай.
Торопливо старался попасть в дырочку, пока мама разрешает. Ничего не получалось, хотя мамина пизда была пошире, чем у сестры. Сказывалось волнение и необычайность обстановки. Мама сама заправила конец и начала двигать попой, помогая мне.
- Смотри ты,до матки достал! Вырос, сынок. Уже и сестру, и мамку выебал.
Я, пламенея краской стыда, пытался что-то промычать.
- Ладно. Сама виновата. Людка столько о тебе порассказала, что не сдержалась. Да тут еще водка эта проклятущая. Вот и согрешила.
У меня прорезался голос
- Мам, какой же это грех?
- Страшный. Сама отмолю. Но сладкий. Слаще меда. А ты чего лежишь? Вон у тебя уже стоит. Давай, всунь в мамку, пока она пьяненькая.
Мама легла на спину и раздвинула ноги. Сорочка давно уж валялась на полу, там же, где и мои трусы. Влез на маму и начал пристраиваться. Полный мамин живот не давал сделать все как надо.И тогда мама стала на четвереньки.
- Попробуй так.
А чего пробовать? Что я, не ебал сестру раком? И мы заскакали. После первого раза мыться мы не ходили и потому в маме все хлюпало, из пизды истекала смесь ее смазки со спермой. Кончила мама раньше, но перестав содрогаться в оргазме, терпеливо стояла на четвереньках, пока я не выстрелил в нее очередной порцией спермы.
Утром проснулся. Мама спала, повернувшись ко мне спиной и согнув ноги. Ее попа упиралась мне в живот. А вот ниже моего живота что-то торчало, что-то требовало внимания. Ясно что - утренний мальчишеский стояк. Немного повозившись стал пристраивать хуй к маминой пизде. Мама то ли во сне, то ли уже проснувшись, приподняла ногу и я просто провалился в мокрое и липкое нутро. Опустив ногу и приав ее плотнее, мама сделала так, что пизда стала как бы уже, полнее ощущаться. И мама так было получше. Хуй не болтался, как карандаш в стакане, а уверенно терся о стенки влагалища, доставляя двоим удовольствие. Неторопливо, наслаждаясь каждым мигом, двигались в такт. Мама опытная, знает чего хочет и одними движениями, без слов, руководила моими действиями. Я прижался к ее спине, дотянулся до титек. Они у нее крупные, мягкие. не то, что у сестры: мелкие и торчат в стороны, как у козы.
Отстонались и откинулись обессиленные. Я лениво поглаживал мамин лобок, перебирая слипшиеся волосы.
- Не надо.
- Почему?
- Грязная я. Сейчас помоюсь.
И ничего не грязная.
- Ладно, угодник ты мой. Вставать пора.
Мама встала с кровати, не стесняясь своей наготы пошла из комнаты.
- Я в баню. И ты приходи. там тепло. Я вчера топила.
В бане вымылись до скрипа кожи. Чичтые, свежие сидели за столом и завтракали. Ебля действительно отнимает много сил. Вроде бы и кончил всего два раза, а кажется, что большую работу сделал. Мать, накладывая мне добавки, сказала
- Грешница я и будут меня черти жарить на сковороде. Только не жалею. За одну ночь отдам все на свете. И ты меня не осуждай, мал еще.
- Мам, я не осуждаю. я тебя просто люблю.И буду любить.
Мама взъерошила мне волосы, поцеловала в лоб
- Ох и телок же ты у меня. Сестре не ровня.
Работы в своем доме хватает всегда. Я работал во дворе, мать дома готовила, прибиралась, стирала. И все это у нее получалось одновременно. Помолодевшая, веселая, просто порхала из дома во двор и обратно. Проносилась метеором, успевая прижаться ко мне хоть на мгновение. Вот позвала обедать. помыл руки и сел за стол. Мама налила мне тарелку, поставила две стопочки
- Давай выпьем по грамочке за нас.
И мы выпили, поели. После обеда прилег на веранде передохнуть. У нас там стоит старый диван, но не настолько старый, чтобы окончить свое существование в печи. Мама, прибрав со стола, вышла в веранду. Начала о чем-то говорить и затем ловко и умело, как это делают умные женщины, повернула разговор на наши с сестрой отношения.
Нет, она не осуждала и не обвиняла нас. И совсем не это ее интересовало. Как девочка-малолетка она интересовалась что и как мы делали, как этовсе происходило, что я чувствовал и прочее в том же духе. Не искушенный в методах допроса, выложил все, как на исповеди. Рассказал даже то, чем мы занимались в детстве. Короче, информацию из меня мама выдомла полностью. Во время рассказа она возбудилась.
Богатая фантазия рисовала в ее голове наши похождения в красках. Щеки мамы порозовели, губы припухли и язык, словно жало змейки, беспрерывно выскакивал изо рта и облизывал их. Сидя на краешке дивана рядом со мной, в какой-то момент мама положила руку мне на ширинку и уже не убирала ее. Пальцы мяли и гладили то, что было спрятано под брюками и добились своего. Хуй, пробудившись от маминых ласк, встал, встряхнулся и попросился на свет божий. Мама помогла ему осуществить желание, расстегнув мне ремень брюк, сами брюки и стянула с меня все это вместе с трусами
- Что же я, дура старая делаю? Совсем с ума сошла.
С этими словами мама оседлала меня.
- Тебе не тяжело? Такую корову держать.
Мне уже было не до того. Хуй, попав в предназначенное место требовал движений, не желал находиться в покое. И мы ему эти движения дали.Мама скакала, прикусив губу и лишь изредка роняя стоны. Я, задрав ей платье, старался поймать прыгающие титьки. Потом помогал маминому клитору познакомиться с моими руками. Она, насаживаясь на хуй, прижимала руку к моему животу, так что тепло и влага ее органа полностью ощущалась на руке. Уж чего-чего, а влаги было с избытком. Мама, подпрыгивая, комментировала
- Хорошо! Еще потрогай! Сильнее прижми! Погладь!
Я исполнял ее запросы, трогал, гладил и прижимал. Заскакав быстрее мама простонала
- Сейчас кончу!
Я опередил. Хуй, содрогаясь, выплевывал сперму, когда мама начала кончать. Упав ко мне на грудь и содрогаясь в конвульсиях, мама больно укусила меня за сосок.
Лежим, отдыхаем. У меня весь лобок залит моей же спермой, что вытекла из мамы. А у нее лобок почти что сухой. И я вновь перебираю пальцами ее волосики.
- Прости, что
