собственного сына.
- Да вы что! – вспылила женщина, резко поднявшись, и гневно смотря на своего «детектива».
- Именно так, а не как иначе. От старшего, надо полагать? – спокойно закончил Тимка.
Женщина, нервно дыша, опустилась на кушетку. Её голова обессилено упала на грудь. И, всхлипнув, она произнесла:
- Да, это правда… При всей дикости ситуации, это правда. Но, я прошу вас никому об этом не говорить!
- Да что вы! Всё это касается только вас и никого больше! – ответил Тим. – Поэтому, даже не переживайте!
- Спасибо! А вы, я вижу, мужчина положительный… - начала было она.
- Скажите это моей матери… – произнес Тимка и взял её за руку. – Не волнуйтесь!
- Спасибо вам! – смотря ему в глаза, поблагодарила женщина.
- Да всё нормально! – успокаивал её Тим.
– Я себя так проклинаю, что дала слабину!
- А как это произошло? – поинтересовался Тимка.
- Ну… Как это у вас мужиков делается? Напором берете. Под Новый год, помню, елку наряжали, должны были подруги придти. Сама наряжалась, готовила. Старший продукты приносил, елку наряжал. И никто не пришел! Никто!
Женщина всхлипнула и, спустя несколько секунд, продолжила свой рассказ.
- Села я, значит, со своими мальчиками за стол. Они давай еду уплетать, а мне кусок в горло не лезет. Так всё опостылело! Я и налила себе бокал шампанского, затем ещё. Так и не заметила, как всю бутылку опустошила. Чувствую, встать из-за стола не могу уже. Вдруг вижу, старший сынок подходит ко мне и пытается мне помочь подняться. У меня в голове всё кружится, соображаю плохо. Не помню точно, как добралась с ним до постели и рухнула на неё.
Тимка с интересом слушал рассказ женщины, и в нем просыпалось чувство. Нет, не чувство похоти, а сострадания. Скорее, он переживал за неё, нежели презирал или хотел её.
- Утром просыпаюсь, а у меня между ног всё слизкое и липкое. Сначала подумала, что это очередной «клиент». С трудом поднялась, пошла на кухню. Поставила чайник. Затем пошла в ванную, подмылась. Потом своих мужичков подняла, сели завтракать. Сидим, завтракаем. И вижу, старший сын смотрит на меня как-то не так. Улыбается, в глазах огонек играет. Я ещё подумала: «Ничего себе! Парню тринадцать, а взгляд такого кобеля, что…». Потом стою, посуду мою. А он подходит и спрашивает: «Ну, как мам? Тебе понравилось?». Ну, словом, поговорили мы. Я в шоке была! Целый день не разговаривала. А вечером он сам подошел ко мне и начал приставать. Вот так и получилось всё. Сейчас я с пузом, соседи таращатся и судачат. На работе аборт советовали сделать. А я из-за нерешительности упустила время, а на учет не вставала, думала, что успею. Вот и вся история, собственно…
- Да, история… А как вас звать? – спросил Тим.
- Рита. – коротко ответила женщина.
В это время открылась соседняя дверь и раздалось:
- Филиппенко, заходите!
- Ну, я пошла. Поговорила с вами и легче стало. – поблагодарила она, поднимаясь. - Да, если я вам интересна, как женщина, вечерами я бываю около гостиницы «Сокол». Если что – приходите! Обслужу по высшему классу…
- Удачи вам! Всё будет хорошо! – произнес Тимка в ответ.
- Спасибо вам! – обернулась она у двери и закрыла за собой дверь.
Тим сидел и переваривал такой внезапный диалог, который никоим образом не вписывался в его естественный ход понятия вещей. Здесь, сейчас, только что он общался с женщиной, которая призналась, что была беременна от собственного сына! Мысли неслись в голове с чудовищной скоростью, опережая одна другую. «Как такое возможно? Может, она тоже меня разыграла, как и я её?» - думал он. «Нет, не может быть! Она была так естественна.»
- …Да, Андрей Николаевич, я всё поняла. – услышал он слова матери, у двери кабинета.
Тимка, не долго думая, быстро вышел на лестничную площадку и сделал вид, что он здесь уже давно. Когда он увидел мать, вышедшую на лестницу, весь его вид показывал невозмутимое спокойствие.
- Ну, заждался, сынок? – услышал он такой довольный голос матери.
- Да, есть немного. – ответил он и обратил внимание на лучезарную улыбку матери.
Такой довольной свою мать он видел не очень часто. Его взгляду предстало плотно облегающее платье и торчащие соски.
- Всё хорошо? – спросил он, глядя на мать.
- Всё прекрасно, сынок! – улыбнулась мать. – Ну, что, прогуляемся на речку?
- Конечно, на речку, мамочка. – машинально ответил Тимка.
И, покинув «консультацию», они зашагали по направлению к парку около реки. Река была небольшой, и переплыть её не составляло большого труда. Наличие рыбаков на берегу было обычным явлением. Это были и солидные мужчины и мальчишки-школьники. Чуть поодаль располагался тростник с камышом. Это было излюбленным местом встречающихся пар, поскольку это место давало возможность оставаться незаметными для окружающих и в то же время предаваться плотским утехам на воздухе, около плескающихся речных волн. Все мужчины знали это место, и существовало негласное правило, согласно которому пару, которая пришла и заняла место, никогда не выгоняли. Конечно, место было не одно, но именно «козырных» мест в «тростниковой роще» было три. В одно из таких мест и решил сводить свою мать Тимка. Пара медленно дефилировала по набережной, привлекая взгляды и улыбки многих мужиков. Мать всю дорогу благостно и умиротворенно улыбалась.
- Мам, ты прямо цветешь и пахнешь! – улыбался Тимка.
- Ммм… А что, сынок? Мамочке сейчас действительно так хорошо!
- Это на тебя так осмотр повлиял, или доктор был сама любезность?
- Ты о чем? – внезапно спросила мать, перестав улыбаться.
- Ну, мало ли… - начал Тим. – Вам, женщинам, виднее…
Мать, задумчиво глядя на сына, перебирала в голове возможные варианты, послужившие причиной данного вопроса. Затем её лицо расплылось в приятной улыбке. И с ехидным прищуром, она спросила:
- Подглядывал, что ли?
Тимка, глядя на улыбку матери, обезоружено кивнул.
- Кобель… - засмеялась мать. – Ээххх, мальчишки-мальчишки… Ну и как? Интересно, было смотреть?
- Очень! Мамочка, ты у нас самая красивая! – льстиво произнес Тимка.
- Ладно-ладно, подхалим! – улыбалась мать и потрепала сына по голове. – Ну, ты же не расскажешь отцу, правда?
- Ну, - скорчил задумчивое лицо Тимка и тоже улыбнулся. – Мне бы очень не хотелось.
- Ах ты, шантажист! – засмеялась мать.
- Нет, я просто молодой самец… - вальяжно произнес Тим.
- Ммм… понятно. А я, в таком случае, тигрица у которой течка. – смеялась мать.
Так за разговорами они подошли к камышам.
- Подожди, я разведаю, – деловито произнес Тим и, немного отстранив мать, осторожно шагнул в камыши.
Он медленно протискивался сквозь высокую траву и прислушивался. Было тихо, лишь всплеск волн, да легкий гул моторки вдалеке нарушали эту тишину. Вот уже и последняя преграда на пути была пройдена, и Тимка вышел на поляну из примятой травы. Его радости не было предела, она была абсолютно свободна! Поодаль в кустах валялись пивные банки, женские трусики, использованные презервативы, порванные лифчики. Само место было чистым и ухоженным. Поразительно, но любовные пары поголовно чтили неписанный кодекс и убирали за собой место имения. Поэтому на самом месте всё было чисто и прилично. Тимка ещё раз окинул взглядом окрестности и, убедившись, что никого нет поблизости и с дороги ничего не видно, поспешил назад к матери. Она его уже ждала, поэтому, когда он показался из кустов, первым вопросом было:
- Как ты, сынок?
- В порядке, мам. Место нашел, оно пустое. Пошли, только осторожно, трава жесткая. Иди за мной!
И он зашагал впереди, раздвигая кусты и давая возможность матери безопасно протискивать свой живот между кустов тростника. Наконец, они вышли на поляну.
- Мдааа… - произнесла мать. – Это сколько же блядей здесь побывало?
- Не знаю и знать не хочу! – отрезал Тимка. – Важно, что это наше место и оно не видно. Мы просто отдыхаем…
- Да уж, просто… - съехидничала мать. – Знаю я тебя, сорванца!
- Ну, не без того. – спокойно улыбаясь, отозвался Тимка, раздеваясь.
- Вот то-то и оно! – сказала мать, поглаживая свой живот. – Что-то живот тянет…
- А меньше нужно было доктору членом в матку тыкать! – огрызнулся Тим.
- Да ладно тебе! Это не от этого, это у нас, баб, бывает периодически. Это матка у нас растягивается, плод же растет.
- Понятно, мам. – сказал Тимка, снимая штаны и оставаясь в одних плавках. – Ну, если ты не против, я немного искупнусь?
- Давай, сынок, а я здесь посижу.
