любое время, как захотим. Вот мне и захотелось. И мама разрешила. Не говоря ни слова, просто расслабившись и слегка помогая движениями своего тела. А потом, когда я выстрелил в неё спермой, прижалась плотнее ко мне да так и заснули.
Утром вновь, как шпионы, тайком подмывались на кухне. Утреннего соития не было. Банально проспали. А дел ещё ого-го сколько.
Днём после школы вновь поиграли с сестрой в писько трогание. Теперь уж и она активно играла с моей писюлей, поражаясь её размерами. Для удобства одновременного рассматривания и возможности играть, легли на кровать в позе валетика, лицом к ногам другого. Она теребила меня, я её. От её писи пахло мылом, потому что она только что подмылась, смывая очередную порцию спермы, которой её одарил щедрый братец. И я спросил разрешения поцеловать этот бутончик. А писюня её действительно напоминала что-то среднее меж раскрытой раковиной и не раскрытым бутоном цветка.
Я не знал, что на мои поцелуи последует такая реакция. Поцеловав вначале нежно, привыкая к вкусу и новым ощущениям, стал целовать более страстно, А потом просто завладел писькой сестры, обхватив её за бёдрышки и впившись, всосавшись жадным своим ртом, одновременно двигая языком. Сестра извивалась, вначале стеная, а потом начала натурально кричать. Не от боли, от наслаждения.
Отдышались. Первый оргазм сестры произошёл от пока ещё не очень умелого действия ртом братика. И был он бурным. Она даже немного пописяла, не сдержавшись. Всё, теперь сестрица полностью стала моей. За такие сладкие муки готовая исполнить любую мою просьбу. И первой просьбой, кто бы сомневался, была просьба об ответной ласке. И первой женщиной, сделавшей мне минет, была сестра.
Вечером раскапывали погреб, доставали картошку себе и скотине, соленья-варенья. Процесс этот долгий. Управились уже по темноте. Я подавал снизу и вся труха, вся пыль досталась мне. Баню не топили, а грязь смыть надо. Мать поставила на кухне ванну и заставила меня залезть в неё. Сама принялась меня мыть, выгнав сетриц в их комнату. Ей помогала тётя, поливая, пока мать намыливала меня и смывала с меня мыльную пену. В четыре руки отмыли. И пошёл я спать чистенький, душистенький, благоухающий мылом и чистым телом.
И когда мать легла рядом со мной, голенькая, без сорочки, на правах любовника обнял её и поцеловал. Поцелуи затянулись. Мы обнимались, просто наслаждаясь поцелуями и жаром тел, доступностью прикосновений. Что-то расслабились, перестали соблюдать режим тишины. Мать не скрывала стоны, когда я навалившись на неё, яростно сношал сладкую дырочку. Кончив и передохнув, при этом не выпуская меня из себя, меняла позу. Больше всего ей понравилось отдаваться мне раком, в позе собачки. С этой стороны я проникал особенно глубоко, доставая до самого донышка. Всё же мелковат у пацана прибор для взрослой женщины.
Ни для кого в семье не осталось секретом, что мы с матерью стали жить половой жизнью. Тётке на то было откровенно плевать. Старшая сестра интересовалась этим с точки зрения медицины и девичьего любопытства. А младшей хватало наших занятий оральным видом сношений. Пробовали в попку с ней поснашаться, да отказались. Мелковата попка оказалась. Мы и смазывали, мы старались, да всё одно больно. Головку только одну и протолкнул. Так что перестали мы прятаться. И уже вечерами материны стоны оглашали дом не заглушаемые подушкой, либо ладошкой. Пусть завидуют. А уж в бане мы отрывались на всю катушку. Или дома, если отправляли девок в кино на вечерний сеанс. К этому времени я показал маме способ удовлетворения ротиком. Правда пришлось рассказать, откуда я это узнал. Она лишь попросила до поры до времени не трогать сестричку, потому что мала ещё, а я своим прибором запросто смогу ей что-нибудь нарушить. Раньше, до того как мы стали любовниками, даже и речи бы такой со мной не вела, если бы узнала. Просто выпорола бы ремнём и не пикнул бы. Не так уж и давно последний раз получал. А с другой стороны и мама решила попробовать порадовать меня своим ротиком. Особенно это пригодилось во время месячных. Три-пять дней воздержания, когда привык к ежедневному избавлению от спермы, слишком много. И мама отсасывала её излишки. Ну уж потом, когда у неё проходили критические дни, отсасывал уже я.
Вот и зима прошла, лето наступило. Летом хорошо. Говорят, что летом каждый кустик ночевать пустит. Нам ночевать не надо, а вот уединиться для утех - это дело. На стареньком мотоцикле уезжали куда-нибудь подальше от дома и там наслаждались на природе самыми природными процессами. Там можно было кричать, рычать и делать что угодно. Нет никого вокруг. Там матушка вела себя словно девочка молоденькая, полностью раскрепощаясь и отдаваясь со всей страстью. Она и внешне помолодела, расцвела. И чем мы только не занимались, убежав из дома. Сколько травушки измяли, катаясь по ней. Матушка располагалась в разных позах, представляя, что её то насилуют, то она соблазняет прохожего, то будто бы мы совсем древние люди. И чего только мы не перепробовали. С изумлением мама узнала, что и во время месячных можно получать удовольствие. Для этого существует ещё одна дырочка, природой предназначенная несколько для других целей, но вполне подходящая для получения удовольствия. И в эту дырочку сынок-любовник кончает быстрее ввиду её тесноты и горячести. Часто устав от механических движений члена в своей вагине, уже получив не одну разрядку, поворачивалась на живот, приподнимая попу и расслабляя её, подставляя для того, чтобы сынули быстрее кончил. А баночка вазелина всегда где-то рядом. Теперь и дома нам стало хватать мест, где мы могли заняться любовью. Часто в каком-нибудь закутке двора, даже в стайке со скотиной, задирал подол старенького домашнего платья и оголял мамин зад. И она выгибалась, как кошка, с удовольствием подставляя его.
С младшенькой у нас тоже всё ладненько получалось. К началу лета у неё начали отрастать титечки. Ещё совсем маленькие, просто бугорочки какие-то. И лобок начал покрываться пока ещё реденькими кудряшками волос, шелковистыми на ощупь. Месячные у неё уж давно пришли. Взрослеет девонька. К этому времени мы начали практиковать сношения меж ляжек. Она на животик ложится, предварительно смазав внутреннюю поверхность бёдер, впускает меня меж них, затем сжимает ножки. И я старательно елозю, пока не спущу. Сперма уже не вызывает у сестры брезгливого выражения лица. Физиология. На этот случай имеется влажное полотенце. Ещё нам, точнее ей, понравилось получать удовольствие от ласк её ракушечки головкой писуна. Ложится на спину, широко разведя ножки, а я вожу головкой от попы до клитора, раздвигая мантию внутренних губок, упираясь в клитор. Иногда погружаясь внутрь раковины и упираясь головкой в перегородку целочки. Часто отдавал этодело в руки сестрицы.
Ей удобнее водить моей писькой по своей. И к тому же знает, куда направить в данный момент и с какой силой прижать. А когда я предупреждал её о том, что вот сейчас кончу, быстро поворачивалась на живот и я кончал в её попу. Точнее не в саму, потому что мы так и не разработали её после первого неудачного опыта, а просто упирался головкой в дырочку и выстреливал тем, что накопилось к данному времени. В попку мы не баловались, но совсем от её использования не отказались. Когда сестра получала удовольствие от моих ласк ртом, часто проталкивал палец в её попку и шевелил им там, вызывая дополнительное наслаждение. Палец входил легко и не вызывал болезненных ощущений.
Маму выдвинули на повышение. И для этого ей надо ехать на курсы. На целых три месяца. Пока вернётся, уже и зима закончится. Но ехать надо, какими бы не были мотивы желания остаться дома. Наказав нам всё, что можно на все случаи жизни, оставив тётку за старшую, настонавшись и накричавшись последнюю ночь перед отъездом, поехала. Стало скучно. Привыкли, что мать всегда рядом, всегда решит любые проблемы, всегда поможет и подскажет. Да просто приголубит. Особенно грустно стало мне. Хотя токсикоз меня не мучил. Выручала сестричка, принимая сперму либо в рот, либо в попку, либо промеж ляжек.
На каникулы в ноябрьские праздники девочки поехали к бабке Мане. Дома остались мы с тёткой. Седьмого пошли на демонстрацию с коллегами по её и материной работе. Было весело. Люди радостные, подвыпившие, несут
