флаги, транспаранты, весело кричат. Вокруг музыка, весёлые и радостные лица. Тётку её коллеги затянули к себе в гости отметить праздник. Меня, соответственно, тоже. И хотя я водку не пил, красного вина хватило вполне. Не помню, как мы добирались до дома. Точнее, помню, но смутно и обрывками. Ещё умудрились скотину накормить, деловухи такие. А уж как спать легли, совсем из памяти вышибло. Проснулся среди ночи от жажды. В груди всё горит. Сходил на кухню, напился. В голове вновь зашумело и я поплёлся спать дальше. Почему тётка легла со мной, до сих пор ни она, ни я не знаем. Заваливаясь на постель с удивлением обнаружил голую женскую задницу. Тётя спала на животе, подогнув под себя одну ногу и выставив зад. Так соблазнительно спать рядом с озабоченным племянником не стоит. Чревато это.
Отработанным множество раз движением расположил эту попу так, как удобно мне, повернув тётю на живот. Тогда, кстати, я едва ли соображал, что это не материн, а тёткин зад. Разложив всё как надо, воткнул. Тётка, во сне сразу не поняв, что её сношают, только почувствовав в себе инородное тело, заворочалась,пытаясь спихнуть нахала, что без спроса забрался в её писю. Не тут-то было. Сколько раз играли с матерью в насильника, вот опыт и пригодился. Ухватившись за паха, прижавшись плотно к телу, яростно двигал задом, вгоняя в тётю свой инструмент. Она тоже дергала попой, пытаясь скинуть седока, только получалось это так, будто она подмахивает. И выбраться из-под меня не может, прижатая моей тушкой, только мычит в подушку. Надо заметить, что инструмент мой за последнее время значительно прибавил в размере. То ли постоянные занятия с мамой, то ли возраст уже, но стал он длиннее и толще. И не взрывался потоками спермы при первом же проникновении в жаркую дырочку писи.
Так что тётину писюню тиранил я долго. Она, брыкающаяся вначале, постепенно успокаивалась, приподняла задницу и начала получать удовольствие, поскольку процесс ей явно понравился. А я старался. Я уже понял, что это не мать, потому и старался не схалтурить, показать всё, на что способен и потому двигался со всеми приёмами, полученными в ходе общения с мамой. То замедляясь, то ускоряясь, изменяя ритм и темп, изменяя направления толчков, меняя глубину погружения, используя весь этот арсенал,добился того, что тётя завелась, а потом и приплыла, кончив вперёд меня. Поняв, что меня уже ничего не сдерживает, с силой вгонял в тётю свой уставший конец, стараясь спустить поскорее. И вот оно, чувство освобождения от распирания накопившейся жидкости.
И раз, и два, и три, и ещё сколько-то раз. Тётка - молодец. Умница. Кончив сама, помогла племяшу. уж потом столкнула меня со своей спины, развернулась лицом ко мне и строго спросила, зачем я всё это сделал. Прикинувшись овечкой, робко поинтересовался, что она имела в виду под словами "всё это сделал"? И она открытым текстом высказала мне, что негоже племянникам ебать своих тёток, да ещё так нахально, даже не спросив разрешения, пользуясь их полубессознательным состоянием. Мать так грубо никогда не называла этот процесс. Странно было смотреть, как сидит на кровати, подогнув под себя ноги, полуголая баба, с выпавшей из сорочки грудью, с писькой, виднеющейся меж сложенных калачиком ног, из которой, кстати, до сих пор вытекала сперма, и ругается матерными словами, наставляя на путь истинный нахала, посмевшего выебать её без спроса. Я лишь головой кивал и поддакивал, что да, что я всё понял, что в следующий раз буду спрашивать. Дождавшись перерыва на набор в грудь воздуха, невинно поинтересовался, получила ли тётя удовольствие и не означает ли её ругань то, что она осталась неудовлетворённая.
И если это так, то я готов исправить положение любым доступным мне способом на её усмотрение.Вот тут я чуток по морде не схлопотал. Выручила реакция и быстрота молодого тела. Проскользнув мимо фурии, рванул в комнату сестричек. А там банально попался. И завязалась тяжёлая битва. Точнее не битва, а её имитация. Куда тётке с её ростиком, с её телосложением против меня выстоять. И хотя она боролась отчаянно, всё же побеждал сильнейший. Обхватив её руками, прижимал к себе, блокируя её безуспешные попытки нанести мне ущерб путём пинков ногами, шлепками рук и даже парой укусов. Блин, больных, кстати. Сорочка с плеч сваливается, титечки обнажаются. И так приятно их прикосновение к моей голой груди. Я-то до сих пор в чём мать родила, то есть полностью голый. Кто мне дал время одеться? А с другой стороны это в плюс. Ей ухватиться не за что.
Барахтались, пока не упёрлись в кровать и не упали на неё почти что поперёк. В нижнем положении у тётки шансов не осталось совсем. Придавив её массой, поймав и заведя руки за спину, прижимался к титечкам, елозя по ним своей голой грудью. Сорочка сбилась, задралась почти до пупка, обнажив голенькую писю. Тётя отчаянно боролась, дрыгая ногами и потому ноги её оказались по разным сторонам от моего тела. Парень я молодой, сила есть и потому, едва кончив, захотел вновь. Точнее даже не я захотел. Мой писун, почуяв голенькую писю, начал набухать, наливаться кровью.
Тыкаясь во время борьбы то в ляжки, то в лобок, а то и прямо в писечку, категорически потребовал проникновения в эту мокрую и горячую пещерку, которую совсем недавно покинул. Как не выполнить требование этого террориста? На, получай, негодник! Не отпуская тётю, свободной рукой слегка подправил направление и опаньки! - мы в писе. Вошёл, прижался и замер, не шевелясь, чтобы тётя осознала своё поражение, прекратила борьбу и капитулировала. А она, воспользовавшись моим отвлечением, сумела высвободить руки и принялась отталкивать меня от себя, упираясь мне в подбородок. Фильмов насмотрелась, что ли? Я прижал голову к её груди. И от нечего делать, пережидая, пока схлынет запал атаки, принялся покусывать и целовать сосочки. Тётка шлёпала меня по спине, вертела задом, в попытках скинуть, а я просто подхватил её за бёдра и начал сношать, не обращая внимания на её действия. Даже интереснее так: не бревно какое тискаешь и дрючишь. На первый толчок тётя произнесла
- Ай!
На второй снова ай, а потом ой и ай начали чередоваться. И вскоре её шлепки по моей спине прекратились, перешли в поглаживания, а затем и в крепкие объятия. Ноги вначале обвили мои бёдра, а затем, через некоторое время, перекрестились на пояснице, пятками упираясь мне в ягодицы. И пяточки эти подталкивали меня, когда тётя приподнимала зад в попытках насадиться поглубже.
Она уж пару раз кончила, а я всё никак. Потом изошёл, её и себя замучил. И тётя взмолилась, попросила слезть с неё, иначе я вместо тёти вскоре получу камбалу плоскую. Оторвался от приятного занятия. Стою перед кроватью, а тётя села на край, осмотрела меня критически, осталась довольна осмотром и, приподняв руки, одним рывком сняла с себя измятую сорочку. Не говоря ни слова, повернулась ко мне спиной и встала на колени на краю кровати. Скрестила перед собой руки и легла головой на них. Зад приподнялся, открывая мокрую, покрасневшую и приоткрытую писюню. Большие губы разошлись, малые тоже ещё не сомкнулись, только что выпустив толстую дубинку моей письки. И всё это было покрыто блестящей слизью. Даже на волосах блестели капельки. И дырочка попы, розовая в отличии от маминой коричневой, была в смазке. Вот бы туда засунуть. Да грех жаловаться. И так тёткина пиписка была уже и мельче материной. А уж попа вообще на разработана. Мои размышления прервала тётя
- Ну что замер? Давай уж, кончай! Мужикам вредно перестаивать.
Надо, так надо. Вставил. Не спеша, с чувством всаживал в тётю то с размаху, разухабисто, то медленно. И она отвечала движениями своей задницы, подаваясь навстречу. Живот и ягодицы звонко шлёпали друг о друга. Пальцем начал массировать дырочку попы. Тётя напряглась, сжалась и даже на время замерла. А потом, поняв, что это не то, о чём она подумала, а всего лишь палец, расслабилась. А я круговыми движениями продолжал массаж вокруг дырочки, саму дырочку, проникая неглубоко. Постепенно, не торопясь, всунул в попу весь палец. И теперь через тонкую перегородку ощущал, как внутри тётиной письки ходит мой писун. И он тоже ощущал палец, находящийся в тёткиной заднице. Тётка расслабила зад. Подмахивает мне, сама сопит в две норки. И так прекрасно получается дырявить
