и в любом месте любым понравившимся ей способом. А теперь садись и надевай свою (кстати, а как мы её назовём?) на мой рот. Только сама раскрывай губки. Руками.
- Я сейчас, сейчас.
Заторопилась, на коленях надвигаясь на лицо.
- А называй как хочешь. Мне всё равно.
- А как ты называешь?
- Смеяться не будешь?
- Обещаю.
- Мальвина.
- Почему Мальвина.
- Ну, она у меня такая вся светлая. Ты не смеёшься?
- Совсем нет. Тогда у меня Буратино. С носом.
- Лучше Пьеро.
- Почему?
- Он такой романтичный, такой ласковый.
- И у меня ласковый? И какая в нём романтика?
- Ну пожалуйста, пусть будет Пьеро.
- Хоть Карабас-Барабас. Ну, давай свою Мальвину. Будем знакомиться.
Причмокивания, звуки поцелуев в раскрытые губки, стоны женщины, получающей удовольствие, затем крики, заглушаемые прикушенной ладонью, падение обессиленного тела. Финал.
Отдышалась.
- Можно мне немного поспать? Ты не обидишься?
- Нет, глупая. Прижимайся. Только учти, что во сне, в твоём сне, тебе может присниться, что в гости к Мальвине зашёл Пьеро. Не пугайся.
- Ой, почаще бы заходил! Ей так скучно одной. Она у меня гостеприимная.
- Всё, спи. Мне тоже отдохнуть не мешает.
- Конечно. Затрахала мужика совсем.
- Люб, не нравится мне это слово. Лучше уж по другому как-нибудь.
- А как?
- Да хотьна русском могучем.
- Заебала, что ли?
- Так точней.
Захихикала
- Тогда получается, что не ты меня, а я тебя заебала?
- Если это тебя удовлетворяет, то ты.
- Всё, сплю.
И никакой Пьеро никуда не приходил. Так что Мальвина спала всю ночь спокойно до той поры, пока не захотела в туалет. А тут и будильник затрезвонил. Бегом, скачками, в торопях попили чаю, быстро собрались и побежали по своим рабочим местам. Расставаясь, предупредила, чтобы без неё не уходил никуда, ждал.
Вечером Люба пришла на работу. Те из наших женщин, кто ещё не ушёл, с изумлением смотрели на похорошевшую в одночасье женщину. Причёска, маникюр, сияющее лицо.
- Сказать ничего не могу,- только и произнёс я, когда Люба появилась передо мной, - потому что всё вылетело из головы. Ты прекрасна. Ты- само совершенство. Ты- все пять элементов. В одном флаконе. Нет у меня таких слов. И если ты не хочешь, чтобы я набросился на тебя прямо здесь, в этом коридоре, скажи, чтобы я зажмурился. Но и это не поможет. Ты и через закрытые глаза просвечиваешь. Нельзя так с ума сводить мужчин.
- Я и не свожу с ума мужчин. Мне хватит одного. Моего любимого повелителя.
Ушла прибирать кабинеты. А я в ступоре. Так захотел эту женщину. Я что, пацан какой, так себя вести? Точно: седина в бороду. Природа, мать наша, шутки шутить изволила.
Вся контора разошлась. Остались мы вдвоём. Люба зашла ко мне, закрыла дверь на ключ.
- Желание наброситься не пропало, мой повелитель? Тогда я готова.
Тискал, сжимал податливое тело, целовал желанные губы. Не выдержав напряжения, развернул женщину к себе задом. Плоть рвалась из штанов. Люба с готовностью наклонилась, опёрлась о стол, повернула голову
- Так?
Не до слов. С рычанием задрал подол, сорвал трусики, порвав их, со стоном наслаждения воткнул перестоявшего Пьеро в Мальвину. Даже не понял, кончила ли она, когда закрыв глаза, изливался спермой.
Люба рассматривала свою мальвину
- И как ты её не порвал? Набросился, как дикарь. Трусы вон порвал. Как домой идти? Юбка короткая.
Подошла, погладила по щеке.
- Бедненький, как соскучился по своей рабыне. Повелитель ты мой ненасытный. Давай я тебя вытру. И пойдём домой.
- нет, не пойдём.
- Люба удивлённо распахнула глаза. В один миг в них промелькнула обида, потухшая надежда, боль и страдание
- Люба, успокойся. Мы не пойдём пешком. Мы поедем. Сегодня я трезв до безобразия. Заедем в магазин.
- Так я без трусов.
- Вот за ними и заедем. Там же кабинки есть, оденешься. Потом, если ты не против, в кино сходим. Я билеты купил. Потом в кафешку зайдём, мой товарищ держит. А потом уж домой. Как раз аппетит нагуляем. Обещаю, что дома я трусики рвать не буду. А ещё лучше ты сама их снимай.
- Рви, если так хочешь. Мне нравится, когда ты с меня их снимаешь. Грубо, рывком. И нежно, не спеша. Всяко. Подожди, я в туалет сбегаю.
- Пописать?
- И пописать. И подмыться. Не буду же я с такой п...Мальвиной новые трусы натягивать.
Всё вышло как нельзя лучше. Вместе выбрали трусы. Много. Одни Люба надела в примерочной кабине. Девушка - продавец отнеслась к этому с пониманием. И в кафе посидели. Познакомил Любу с друзьями. А вот дома...
Дома подхватил её на руки и от самого порога отнёс в спальню. Раздел, ничего не порвав. Разделся сам. И лёг рядом. А потом тела переплелись. И когда насытились ласками и поцелуями, разложил женщину и ласково, но настойчиво вошёл в неё. Не торопился. Первое чувство голода притупил ещё на работе. Добивался, чтобы она кончила столько, пока не попросит меня кончать скорей. И добился. На что любительница, а не выдержала.
- Всё! Кончай! Не могу!
А потом, даже не встав помыться, просто обнялись и уснули.
А утром я, как обещал ранее, нанёс визит к Мальвине. Она тоже, как и обещала, была гостеприимна, отвечала взаимностью на все галантности Пьеро. Визит прошёл ко взаимному удовлетворению, как говорят в новостях о политиках. И к удовольствию. И Мальвина разгрузилась, и Пьеро.
Через некоторое время стал я замечать нездоровый интерес женщин нашего коллектива к своей скромной персоне. И не как к коменданту-завхозу-мастеру-на-все-руки. Как к мужчине. Что-то мне это не очень нравится. И поделился я с Любой своими наблюдениями.
- Ой, какая же я дура!
- Почему дура?
- Так пристали: от чего я такая счастливая? Я и рассказала. А теперь они от зависти нас разведут.
И она, прижав ладони к щекам, замерла с широко открытыми глазами, представляя дальнейшее развитие событий.
- Люба! Не всё так плохо.
- А что хорошего. Там вон какие есть.
В глазах слёзы, голосок дрожит.
- Люба, радуйся! Есть возможность проверить мужика на моральную стойкость. Это раз.
- А два?
- А два? А два - совсем просто. Надо выдаивать его так, чтобы у него сил не оставалось не то, чтобы с кем-то изменить, даже подумать об этом.
Развеселилась.
- Это я могу! Это хоть сейчас!
- Э, э! Не так резко! Мне ещё надо и просто передвигаться. А ты меня совсем обессилишь. А как же работа?
- Да я бы тебя дома закрыла и не выпускала никуда.
- Ну, и кто же из нас рабыня Изаура?
- Прости! - Потёрлась носиком о плечо. - Как подумаю, что нам расстаться придётся, страшно становится.
- А зачем расставаться?
- Мне скоро ребёнка забирать.
- И что?
- И всё. Ты же не захочешь жить с чужим ребёнком. Вот и расстанемся- - - Знаешь, милая, сделаем так. Я буду приходить в гости. Пусть она привыкнет. Дети не сразу принимают чужого человека, ревнуют. А когда привыкнет, или нет, тогда и порешаем.
С девочкой всё вышло просто чудесно. Эта малявка приняла меня. И даже начала ревновать к матери. С её приездом возникли некоторые проблемы сексуального плана.Теперь приходилось искать место для уединения. Или заезжать на мою квартиру и расслабляться там. А вскоре этот вопрос отпал сам собой: не очень-то порезвишься, когда женщина вынашивает твоего ребёнка. Малая ожидание прибавления в семействе приняла на ура.
Всё прошло просто замечательно. Маленький комочек дома. Радости у всех нет предела. И у мамы. Отойдя от родов насела на меня с требованием отдать задолженность, что скопилась во время беременности. Часто кормит дитя, лёжа на кровати, а сама попу подставляет для ласк. Куда же денешься, раз должен. Ребёнок сосок тянет, а папа с тыла мамину Мальвину посещает.
Починка крана привела к созданию семьи. О чём никто из нас четверых не сожалеет.
