«Сравнила нашу съемную «клетку» с бизнес - особняком подруги и расстроилась»,- невесело подумалось мне…
Тем не менее, и на следующие выходные она засобиралась к Наташке. И приехала оттуда, страшно подумать… с золотым Айфоном!
Спрятать такую штуку было невозможно, да и не имело смысла, поэтому она сразу же щегольнула ею передо мной, сказав, что Наташка явно не бедствует. Пожилой муж на радостях с рождения дочери купил супруге новейшую золотую модель, а эту она отдала ей, то есть Юле.
Эта Наташка была Юле подругой с детства, они даже доводились друг дружке какими-то далекими родственницами, эти обстоятельства вполне объясняли такой дорогой подарок. Хотя то, что шел он – хоть и через Наташку - но все равно от ее мужа, меня, понятное дело, не радовало.
Ну, я «проглотил» тот чертов Айфон, тем более, что Юля радовалась ему, как ребенок долгожданной игрушке и успокаивала меня заверениями о том, что на случай полного безденежья, у нас теперь есть «капитал», который можно будет пустить в дело.
Я взвесил эту тяжелую блестящую, почему-то теплую штуку в руке - держать ее было приятно! С оборота на Айфоне был очень тонко отчеканен портрет какого-то горбоносого короля, в короне и мантии.
«За такую штуку и убить могут». Подумал я и посоветовал своей любимой не светить ею, где попало, особенно в темных местах.
Таким образом, подарок Юлиной подруги меня озаботил дважды.
Хотя, в общем-то, особых поводов грустить как бы и не было. Книга моя мало по малу шла к своему завершению. Юлины старания были оценены в ее магазине и жену собрались повысить - сделать заведующей отделом упаковки и посылали в Питер на двухнедельные курсы.
В ее отсутствие произошло событие, которое я до сих пор вспоминаю со смешанным чувством пережитой небывалой радости и последовавшей за тем тоски.
Тогда я увлекался бегом (думал, что таким образом поддержу свою пошатнувшуюся потенцию). И вот, как сейчас помню – ясное весеннее утро, просыпающийся двор нашего дома, а в нем - припаркованные автомобили. И с краю - чуть на отдалении, колесом на бордюре - черный BMV- X- 6. Это машина моей мечты! И у нашего дома она, без сомнения возникла впервые.
Весь дворовый автомобильный ряд мне был хорошо знаком.
Когда я пробегал мимо Бумера, пожирая его своим жадным взглядом, дверь со стороны водителя приоткрылась, и из нее как-то очень медленно вывалился мужчина тоже, как и я, в спортивном костюме и растянулся прямо на асфальте, под подножкой своей распрекрасной машины.
Видимо хватил сердечный приступ. Я кинулся ему на помощь, хотя тогда и понятия не имел, как ее оказывать. Помню, схватив его за грудки, зачем-то пытался затащить его в салон, а он, едва ворочая языком, все хотел мне что-то сказать, да я никак не мог разобрать что.
Наконец расслышал два слова: куртка, валидол.
Осторожно уложив его обратно, так чтобы он не стукнулся затылком об асфальт, я сунул ему под голову свою вязаную шапочку, нашел глазами на сиденье машины кожаную куртку, быстро обшарил карманы, нащупал заветный пузырек, сунул в вялые губы этому моему «клиенту» белую крошечную таблетку.
Он снял ее языком с губы, потом приподнялся в положение сидя, а потом и встал, весь какой-то плохо гнущийся, как робот.
- Я уж думал, каюк мне,- прохрипел он и медленно протянул свою холодную руку,- Антон. А ты, сынок, выходит, мой спаситель.
И было тому Антону с виду никак не меньше 70.
- Сядь в машину, посиди со мной немного,- попросил он.- Что-то чую я, что сегодня помру.
- Лечиться вам надо, а не по дорогам колесить.- Посоветовал я ему, когда забрался на пассажирское сиденье. Авто – ну, совершенно нулевое, и по салону это было прекрасно видно.
- Отлечился Антон,- медленно двигая ластами, кое как влез он в салон.- Шунтированный я, а шунты не приживаются. Так что, сына, подбиваю дебет с кредитом- с чем к Богу пойду.
А ты ничего, отзывчивый. Другой бы мимо пробежал, а ты помочь решил. Выходит, должник я твой.
- Любой бы на моем месте помог,- пожал я плечами.
Он расспросил у меня кто я, кем работаю, как живу. Сунул еще одну валидолинку себе под язык и равнодушно подытожил:
- Нищеброд значит? А давай, сын, я тебе вот эту машину подарю? Хоть одно доброе дело напоследок сделаю.
Блин, ему в его положении только шутить и оставалось.
- Ну, давайте, подарите,- подыграл я ему.- Заправить только не забудьте, чтоб с полным боекомплектом.
- Беги за паспортом!
- Зачем он вам?
- К нотариусу поедем. Оформим генеральную доверенность на тебя. Сегодня, малыш, ты вытащил счастливый билет.
В общем, долго это все объяснять. Да, наверное, и не нужно, скажу лишь, что уже в обед того же дня - во дворе нашего дома стоял МОЙ припаркованный новенький Бумер, сверкая своими хромированными наворотами.
Я, то глазел на него через окно, то сбегал к нему и чуть не целовался с ним взасос на глазах у изумленных прохожих.
И целые вихри приятных размышлений бушевали в моей голове. Блин, он же на четыре ляма тянет, не меньше, - охватывало меня ликование. - А это же - по сути - квартира!
И следом противоречивое, почти запретное решение окрыляло меня:
«Нет, оставим с Юлей его себе, сами будем кататься назло нашим прежним неудачам!»
У меня имелись права, правда, опыта вождения в большом городе почти не было.
Тем не менее, теперь по - всякому выходило, что с нищетой мы распрощались. Меня так и подмывало позвонить своей любимой в Питер и очаровать ее столь вопиюще прекрасной новостью, ну я все никак не мог решить, как все - таки преподнести ей это наше случайное благоприобретение.
Поразмыслив хорошенько, я захотел «поменять клеммы» и сказать Юле, что машину я … заработал. Да! Вот, к примеру, такая версия: Голливуд заметил мой рассказ, и купил его, правда с правом переделки и доработки.
Я уже успел получить деньги, не удержался и купил самую лучшую машину, для нее, для Юлии (тем самым я и ее бы обрадовал и свой творческий статус повысил в ее глазах).
Конечно, логичнее было бы купить квартиру, ну я купил BMW, поскольку она – Юлечка - не раз восхищалась такой машиной, когда та попадала в поле ее зрения.
Теперь у Юли есть повод подумать о водительских курсах!
Да, именно так я собирался сказать, но вот беда, в тот день жена выпала из зоны мобильного доступа, и не появлялась в нем вплоть до воскресенья. А в понедельник она уже должна была вернуться.
Я места себе не находил, я уже не рад был той самой машине, я не знал, что думать.
«Наверняка пристукнули ее там где-то за этот ее Айфон», окончательно пал я духом, и собрался в понедельник идти в полицию. Но своему ужасу понял, что даже не знаю какой адрес у магазина, где работала жена, и питерский «порт» ее этих курсов тоже был для меня загадкой.
В воскресенье после обеда Юля позвонила, и я автоматной очередью - используя частые матюжки - отправил в трубку все, что о ней думаю.
- Да пошел ты к черту,- парировала жена.- У меня телефон сломался. Можешь ты это понять?! А не хочешь встречать, так и скажи. И нечего мне тут мозги выносить!
Честное слово, в таком тоне она со мной разговаривала впервые. Она не то, что сердилась, она была просто в ярости.
Я встретил ее на Ярославском вокзале. Мне показалось, что она пополнела и как-то словно обабилась. Мы не разговаривали всю дорогу. Да и в последующие дни отношения наши теплыми назвать было сложно. Нашему чудесному BMW, как ни странно, она нисколько не обрадовалась. Напрасно я соблазнял ее рассказами о том, что в нем 370 «лошадей», коробка – автомат, да при этом он еще и дизель!
Все напрасно. Юлия была, что называется себе на уме, и относилась ко мне с холодком, а временами мне казалось, что даже и с презрением. Чего никогда раньше не было.
Меж тем был отпечатан тираж моей книги о художнике Тимуре. Я заехал в типографию и взял несколько экземпляров. За тем навестил бухгалтерию издательства, где мне выплатили вторую часть гонорара, купил в салоне «Э,туаль» замечательные духи «Berberis», по пути в ларьке «вооружился» букетом белых гвоздик и пошел к Юле «мириться».
И было это все 27 апреля, в День рождения Юлии.
Она ждала меня на кухне, почему-то была почти обнаженной (в трусиках и тапочках), какой-то очень бледной и растерянной.
- Я беременна,- наконец выдохнула она и замерла напротив меня, беспомощно и как-то криво улыбаясь.
Она меня словно ушатом кипятка окатила, ведь речи о том, что беременна она от меня и быть не могло. И я помню, что мне стало почему-то нестерпимо стыдно, и краска позора густо залила мое лицо.
Я молча распахнул форточку - в квартиру ворвался свежий ветер и гул улицы – выкинул розы, следом деловито отправил духи прямо в коробке. И закрыл окно.
- И что, будешь рожать? – Кажется, спросил я.
Она неопределенно пожала своими худенькими плечами, и только тут я заметил, что у нее воспалены соски, и что вокруг них возникли коричневые круги...
Если хотите знать, что было дальше, пишите мне: litovchenko-oksana@lenta.ru
