разнообразие. И хоть не испытывала она большого удовольствия от близости с Филей, но за время его отсутствия тело её, разбуженное замужеством, соскучилась по мужской ласке, тем более, что Филя не баловал её своей лаской скорее от неумения, чем от нежелания.
- А сегодня в амбаре, куда она пошла за мукой, её наклонившуюся над ларём с миской для муки, зажал свёкор и тяжело дыша и заголив её зад, запустил свою руку ей между ног. Это случилось впервые так откровенно и Полинка ошеломлённая, не сразу поняв в темноте, что случилось, замерла и, словно котёнок вжалась в стенку ларя с мукой.
- Потом испугавшись, Полинка хотела закричать, но Макар Лукич широкой, словно лопата ладонью зажал её рот и, прижав к ларю и подняв подол, стал водить шершавыми пальцами по моментально повлажневшим и набухших губам её щели. В то же время Полинка почувствовала, как сзади к ней прижалось что-то упругое и горячее. Девушка от неожиданности покрылась потом, её ноги стали ватными от осознания того, что упирается ей в зад и двигается у неё вдоль половинок попы. Она не думала, что ласка сзади этого упругого и горячего даже через портки свёкра корня, будет так возбуждающе приятна и сладка вместе с пальцами его, гуляющими спереди…
- Господи, что же у него там за зверь, — успела удивиться про себя Полинка, чувствуя попкой его длину и мощный напор. Она извивалась, пытаясь вырваться, но мощные руки кузнеца словно пушинку удерживали её тело, продолжая ласкать её промежность. Полинка предательски влажнела, слабо пытаясь вырваться, отталкивая его спиной, тут же натыкаясь попкой на всё увеличивающийся кол свёкра, ставший, как кукурузный початок твёрдым и толстым .
- Она зажимала ноги и в тоже время чувствуя, что тело уже не слушается её — подсознательно желая, продолжения сладкой пытки. С Филей у неё ещё никогда так не было. Может быть причиной тому было то, что разбуженная, но неудовлетворённая плоть требовала внимания и ласки, которой она была лишена, т. к. Фили дома не было.
Ноги её не слушались, постепенно раздвигаясь под напором, она извивалась, делая бесполезные попытки вырваться, а на самом деле сама, непроизвольно и неосознанно, то тёрлась попкой об горячий, даже через портки, крепкий стержень свёкра, елозивший, словно горячий шкворень вдоль половинок её попы, то не в силах увернуться, подставляла на сладкое растерзание свою вовсю текущую щель.
- А свёкор жарко продышал в ухо ошеломлённой снохе:
«Ишь, кобылка, как брыкаешься, потому, как молода ещё и не понимаешь своей выгоды и будущей радости »…
- Но раз потекла, то значит нравиться тебе это дело, а Полинка?…
- Не ерепенься, девка, я поласкаю тебя маленько, чтоб разбудить в тебе желание да охоту и отпущу, пока, до времени…
- Тебе же нравится … Вижу нравится… Не познала поди настоящего мужика-то, вон как потекла лебёдушка!
- Потом радоваться будешь… Научу всему тебя, останешься довольной и ещё захочешь…
- Господи, грех ведь это большой тя-я-ятенька, нельзя-я-я …так делать…, бог накажет…- шептала Полинка, уже слабо сопротивляясь его напору, понимая, что ещё немного и она не устоит, чувствуя как упираясь ей в попку корень сладко вибрирует, заставляя её замирать от вожделения …
- Не грех это, девонька, — радость друг другу давать…, Сама-то поди соскучилась за мужиком…, Вижу, вижу…, поплыла уже, продолжая ласкать бархатные, пухлые губки — шептал ей в ушко распалённый свёкор.
- «Да и уклад у нас такой, чтоб сноха свёкра ублажила после мужа, когда свёкор того захочет. Знала ведь куда шла, а если и не знала так теперь узнаешь и тебе понравится» …
И он запустив средний палец между губок и нащупав бугорок, стал ласково натирать влажный и упругий, словно ждавший такой ласки, ставший торчком похотничек невестки. — Вишь, как похотничек — то вскочил, словно суслик из норки, знать нравится ему мои ласки, да и тебе тоже -, продолжая ласкать её опытной рукою-, шептал свёкор.
- Полинка, млея от такой необычной ласки, уставшая от напора свёкра, — лепетала, уже сама не веря тому, о чём говорила, — что так нельзя, что она любит Филю, что она ему расскажет обо всём, что она ничего не знала, при этом уже понимая, что это бесполезно, что ей и самой это нравится, что она впервые хочет, чтобы это продолжалось и что долго она не продержится…
-Не расскажешь, голуба …,
- Когда захорошеет тебе от моего корня, всё забудешь и будешь помнить только сладость его и того, кто тебе эту сладость дал!!!
- Слова свёкра, подкреплённые его действиями, ложились на благодатную почву и уже не казались такими кощунственными для Полинки, в её головке всё менялось и казалось что, всё, что говорит тятенька правда и, что она Полинка, просто этого не знала….
— Чувствуя, как сладкие волны поднимаются от низа живота, заставляя её вздрагивать от этих волн и ждать новых, — Полинка теряя последние силы, все реже отталкивала свёкра и всё чаще тёрлась попкой о твёрдый корень Макара Лукича, будто пытаясь его оттолкнуть, который натягивая его портки и упруго упирался меж половинок её попы, вдавливая юбку между ними, при этом всё больше испытывая необычное удовольствие от такого трения… Она впервые поняла то, о чём говорили бабы и девки…
«- Ух-х-х, какая ты горячая лебёдушка, везде…», — жарко шептал свёкор, напирая сзади своим корнем, а спереди разминая тугие, вспухшие губки совсем сомлевшей девки, ноги которой раздвигались всё больше и всё дальше пропуская руку свёкра …
- Сладко тебе девонька? -, жарко дыша ей в ушко и целуя её шейку, шептал свёкор, одной рукой теребя её влажную щель, а другой лаская набухший сосок груди. Полинка, молча упираясь в крышку ларя, лишь тяжело дышала, с ужасом понимая, что хочет, чтобы его руки продолжали свои ласки, а чтобы сзади не прекращалось такое сладкое трение…
- Ей хотелось закричать:
- Да, да сладко…, очень сладко…, продолжай, не останавливайся, но природная стыдливость и воспитание не позволяли ей этого и она молча, продолжала бороться или делать вид, что борется с возбуждённым свёкром и своей уже неудержимой похотью…
« Молчишь, значит нравится … Ну, тогда подёргайся ещё, моя сладенькая, я лишь порадую твой похотничек, чтоб помнила меня и хотела всё время…, А хотеть то ты будешь, обещаю!!!» -
И он опять, запустив палец под капюшончик и нащупав услужливо вскочивший бугорок, стал снова его натирать влажными от её соков пальцами, а потом вдруг оторвав пальцы от щели, провёл влажным, толстым средним пальцем по губам ошеломлённой Полинки…
- Попробуй свои соки…, Это твоё желание…
- Она, не ожидавшая этого приняла его, почувствовав необычный вкус своих соков, облизала его языком, не зная, что делать дальше… — А Макар Лукич вытащив палец, опять стал ласкать ждущие губки её щели… — Изнывающая от похоти Полинка, уже не вырываясь, из последних сил простонала:
- Пустите меня пожалуйста, вдруг сюда войдёт Степанида Петровна …
- Ну не сей-ч-а-а-с …, п-ото-о-м-м…, когда никого не буд-е-ет дом-а-а…, я вам д-а-м-м-м, жалобно, сама не веря, что сказала это — из последних сил пискнула Полинка…, Я сейчас не м-о-огу-у-у…
-Чувствуя как ноги раздвигаются сами по себе, а его толстый средний палец входит в её пещерку, заставляя её непроизвольно обжимать его мышцами, лишая её воли к сопротивлению.
- Полинка уже не замечала как сама стала подавать передок навстречу его толстому пальцу, словно обнимая его влажными губками, подпираемая сзади горячим и упругим корнем .
- Боль от проникновения толстого пальца соединилась с новизной и сладостью его движения во влажной пещерке, которая всё сильнее обжимала и тянулась вслед за сладким пальцем, а ласки груди и губы свёкра за ушком, вообще сводили её с ума. Соски уже топорщились и покалывали сладкими укольчиками …
- Конечно дашь, куда же ты денешься …
- Сладко тебе от моей ласки, девка? Чувствую, как сама уже трёшься об меня и как хочешь меня…Погоди, вот задвину тебе — ещё слаще будет, визжать будешь…
- Да-а-а-а-а…, хотелось закричать ей, но она боялась, что её услышит свекровь, которая уже заждалась её с мукой. А искусные, опытные руки свёкра доводили Полинку до исступления, превращая её в безвольную, похотливую самку, жадно ждущую совокупления…
- Наконец Макар Лукич вытащил свой палец из текущей щели Полинки и тут же вставил его в открытый в немом крике рот до невозможности возбуждённой снохи…
- Ничего уже не понимающая
