Полинка снова тут же обхватила толстый и влажный от её соков палец и непроизвольно стала его сосать и облизывать …
- Её спасла Степанида Петровна кликнувшая её со двора .
Полинка ужом выскользнула из цепких рук свёкра и поправляя юбку, вся красная от возбуждения и стыда, выскочила в сени, и чуть задержалась, приходя в себя .
- Я здесь, маманя, муки набираю, — крикнула она из сеней и вдруг с ужасом вспомнила, что миску с мукой она оставила в ларе. Она снова метнулась в кладовку, но на пороге её встретил свёкор с миской с мукой и передавая ей миску, сладко ущипнул Полинку за левый сосок .
- Иди, лебёдушка, и помни про мои ласки. Мы скоро всё повторим. И он обхватив её сзади и опять прижав к себе, уткнувшись своим колом опять ей в попу, лаская руками крепкую грудь .
- Девушка словно ошпаренная выскочила из кладовки, потирая замлевшую грудь и тут же чуть не столкнулась со свекровью нос к носу.
-Ты что так долго, девонька? Не заболела ли, вон красная вся .
- Да нет, там просто душно и темно, я вся вспотела -, пролепетала Полинка, больше всего боясь, что свекровь пройдёт в кладовку.
- Ну, ну… Ладно, пойдём блины стряпать, а то Макар Лукич ждать не любит. Ему подавай то, что он хочет, и уж коли захотел, то исполнять нужно, — громче обычного произнесла она.
- Такие вот у нас порядки, девонька. Лукич в доме хозяин — его слово — закон, улыбнулась свёкровь и пошла на кухню.
- Вскоре к ней присоединилась и Полинка уже немного пришедшая в себя, но всё ещё пунцовая и вздрагивающая от чувств, разбуженных свёкром.
- А Степанида Петровна, поглядывая на возбуждённую сноху и догадываясь, что произошло в амбаре, не знала как начать разговор с младшей снохой, видя, как та разгорячённая её Макарушкой и ещё не пришедшая в себя, старалась скрыть от неё то, что происходило в амбаре.
Она жалела её и немножко завидовала ей.
- Но разговор надо было начинать и Степанида Петровна, сделав болтушку для блинов и приобняв всё ещё пунцовую Полинку, сказала: -, Садись Полюшка, поговорим, пусть болтушка настоится немного.
- Полинка мгновенно вспотевшая от страха, поняла, что свекровь догадывается о том, что происходило в амбаре, и нервно теребя конец фартука вдруг горько расплакалась, спрятав лицо во вздрагивающих ладонях.
- Прос-с-тите меня ма-м-м-менька…, он сам всё время прис-с-таёт ко мне…, вот и сей-ч-ас в а-м-м-баре …, я только хо-те-ла набрать му-к-ки…, а он-н начал меня лапать и я не могла вырваться, — вздрагивая худенькими плечами, рыдала Полинка с ужасом ожидая наказания свекрови.
- Степанида Петровна приобняла невестку и поглаживая её по голове сказала:, — Не плачь доченька, не ты первая, не ты последняя, да и трудно вырваться от такого медведя, особенно если вырываться не очень — то и хочется, правда девонька?…
- Знаю я своего Макарушку, видно пришёл твой час и с этим надо смириться… Здесь он хозяин, а ты вон какая сдобная, да пригожая, кровь с молоком. Ведь жену сыну выбирает отец, а ты ему приглянулась ещё на смотринах. Поэтому ты не перечь ему, он всё равно своего добьётся, такая у нас вера и таков уклад и от этого никуда не денешься.
- А как же Филя? Ведь я люблю его. И как вы маменька, неужели не ревнуете его ко мне?
Я сама через всё это прошла, — тяжело вздохнула Степанида Петровна и знаю как тяжело это по первости, тяжело и сладко от новизны и того, что тебя желает другой мужчина — опытный и сильный и тебе стыдно, но ты ничего не можешь сделать и ты невольно ждёшь, чтобы это разбуженное желание сбылось, но, чтобы об этом никто не узнал. Так во всяком случае было со мною, — поглаживая Полинку по голове, тихо говорила свекровь .
Знать, разбудил тебя Макарушка, уж он то это умеет с нашей сестрой …
- Похоть твою женскую разбередил и теперь хотеть ты его будешь всегда и от этого никуда не денешься, девонька моя, — почти шептала ей в ухо Степанида Петровна, поглаживая ей спинку и целуя ей глаза в которых ещё стояли слёзы, и наконец легонько коснувшись её губ, вдруг положила вторую руку на грудь сомлевшей от всего происходящего и произошедшего невестки, впилась в её губы, сплетаясь с нею языком, разминая рукой упругую замлевшую грудь.
Хорошо тебе было с ним в чулане, доченька?
-Да-а-а, о-оче-нь! Но и оч-е-нь стыдно перед Филей и вами…
- Мне так с Филей хорошо ещё не было никогда, — вздрагивая от вновь вспыхнувшего желания от рук и губ свекрови, сплетаясь с той языками прошептала Полинка, теснее вминаясь в тело свекрови.
- А на Фильку не обижайся, просто он сосунок ещё и не вошёл ещё в мужицкую силу. И понести ты от него не сможешь пока он не научится удовлетворять тебя в первую очередь …
- Не бойся я тебе помогать стану, когда он захочет и, а он уже давно тебя захотел ещё на смотринах, и с этим надо смириться, ведь я смирилась и тебе придётся…
- Хорошо маменька, млея от её рук, прошептала покорная Полинка…., Спасибо вам…Но как же Филя, как же вы…
Степанида Петровна вдруг очень ярко вспомнила как у неё это было первый раз с женщиной, с её свекровью, которая научила её не только борщи варить, но и наслаждаться своим телом и телом другой женщины тоже и это было не хуже, чем принимать в себя мужчину. И ей вдруг захотелось научить всему, что знала сама, эту чистую девочку и одновременно возбудить и подготовить её до такой степени, чтобы у Макарушки с нею не было проблем и тем более у неё с Макаром…
- Полинка, не понимала, что с нею происходит, не понимала, где она, с кем, лишь чувствовала, что то, что она испытала в амбаре, вернулось, по другому, но вернулось и она была безмерно рада, ещё хоть на минутку испытать то, что она испытывала там, вчулане…
- И, когда рука свекрови, задрав подол, легла ей на промежность, покорно раздвинула ноги, отдаваясь необычным ласкам и уже не в силах противостоять им, прижалась к Степаниде Петровне, палец которой вовсю гулял во влажном, хлюпающем влагалище невестки, которая тяжело сопя и постанывая, подавалась тазом навстречу её руке. А свекровь вдруг встав на колени перед Плинкой, раздвинула ноги покорной снохи, лизнула набухшие мокрые губки возбуждённой снохи и проведя языком от коричневой вибрирующей дырочки попки, вдоль губок до похотничка, и не желая доводить её до оргазма, сразу же поднялась, опять припав к её рту…
- Какая же ты сладенькая, девочка моя, и узенькая ещё — Макарушке моему понравится, не зря он на тебя запал, — оторвавшись от губ вздрагивающей от похоти Полинки. Вскоре свекровь присоединила ещё один палец к первому и задвигала ими в плотно охватившем их влагалище возбудившейся невестки, которая уже сама насаживалась на них, стараясь вобрать их в себя поглубже. Мы с тобой ещё повторим это, когда наших мужичков не будет дома, стараясь не дать кончить снохе, и оставить её в возбуждённом состоянии, хочешь?
—Да-да-да, очень, — прошептала Полинка, стараясь удержать мышцами влагалища, ускользающие пальцы свекрови.
- А та вытащив влажные, пахнущие соком текущей самки пальцы, вставила их в приоткрытый от вожделения рот невестки с благодарностью обсосавшей их терпкий вкус. Есть много ещё чего, чего ты не знаешь и не умеешь, но мы тебя с Макарушкой научим…
- А потом ты передашь эту науку моим девкам…, мне то с Макарушкой не с руки, а тебе на правах невестки в самый раз…
- Девки уже входят в пору, когда у них уже во всю чешется и чтоб не принесли в подоле, ты научишь их гасить свои желания…
- Договорись, доченька, моя сладкая?
- Полинка, ошеломлённая и возбуждённая, приняла слова свекрови как должное, уже ничему не удивляясь и лишь прислушиваясь к своему телу, которое ждало продолжения ласки. В её воспалённой похотью голове застряли лишь слова «мы с Макарушкой тебя научим», а значит продолжение, которого она так желает — будет!
- Но почему с Макарушкой, не вместе же…, Да и как можно, господи, — размышляла затуманенным мозгом, женщина… Ответа не было и возбуждённая Полинка решила во всём довериться свекрови, тем более, что теперь она ей безгранично доверяла…
- Давай печь блины, напоследок целуя Полинку, прошептала тяжело дыша, не менее возбуждённая свекровь, облизывая влажные от выделений Полинки пальцы.
- А та, возбужденная и пылающая, ещё с минуту сидела вздрагивая от только что полученного вожделения и неудовлетворённого желания.
- Вот что мы сделаем, — переворачивая блин, сказала Степанида Петровна:
- Я отпрошусь у Макарушки
