моросящего дождика.
- Стоп! - я хлопнул себя по лбу: у меня-то паспорт есть, но Зоя без документов - хрена лысого нас пустят в гостиницу.
- Чо? - водила не понял.
- Шеф, слушай. А ты не знаешь, где-нибудь тут кто-нибудь квартирку сдать может? - спросил я у таксиста.
- А чо ж... Конечно, знаю! - шофер вдруг расцвел. - Свояк мой как раз сдает. Хочешь, сразу до тудова и повезу?
- Давай, вези. - я согласился без раздумий.
Зоя потерла свой носик и улыбнулась мне. Я расслабился. Кажись, мы с ней оторвались, как говорят в боевиках. Дай-то бог...
Свояк у таксиста оказался каким-то малость пришибленным. Но это был неплохой, спокойный человек. Непьющий, некурящий. Холостой. И это в добрые-то сорок-пятьдесят лет...
"Он не курит и не пьет!
Девок, кстати, не ебет.
Кто таков? Скажи на раз!
Оказалось - пидарас!" - пропел я про себя.
Тьфу-тьфу. Мужик был славный, с вопросами не лез, на постой пустил и сытно накормил, предупредив, однако, что с завтрашнего дня харчеваться нам придется за свои гроши. Он - не благотворительная столовая для бомжей. И деньги за постой тоже стребовал вперед.
Ладно. Вперед, так вперед. Я не ломался, заплатил сразу за неделю.
Комнату нам с Зойкой (ну как же, жена за мужем, как нитка за иголкой) выделили с выходом на веранду, в задней части дома, откуда открывался вид на чудесный вишневый сад. Широченный навес скатом закрывал небо, по нему, шурша сбегала водичка, стучали капли дождя. Сад колыхался под порывами холодного ветра, мерзкая и безлика погода привечала подступившую осень.
Зоя прижалась ко мне, взяв меня за ладошку. Мы остались одни.
- Ты вернешь меня родителям? - спросила она негромко.
- Верну. Вот только не знаю, как твой паспорт вернуть. Думаю, тебе надо будет сходить в милицию и получить новый.
- А про этих рассказывать? - девушка мотнула головой.
- А сама как думаешь? - усмехнулся я. - Тебе нужен еще один головняк?
Зоя смущенно опустила носик и пожала плечами. Закашлялась. И это уже не в первый раз за сегодня.
- Ты не простыла?
- Не знаю.
- Так. Этого еще не хватало.
Осенний дождь коварен. Кажется по-летнему теплым, а тут раз - и тебя прохватывает ломотой, легкие рвутся тысячами взрывающихся болью альвеол, голова трещит и раскалывается от тяжести, веки заливает свинцом, а жар приливает к лицу. Каждый проходил через это, но мало кто замечает, как исподволь незаметно подходит подобная напасть.
"Лучше предупредить, чем потом..."
- Снимай с себя все мокрое! - приказал я Зойке.
Она посмотрела на меня, но ничего не сказала и принялась стягивать с себя и впрямь подмокшую одежду. Девушка она была аккуратная и, несмотря на усталость и общую нервозность, вещи свои не бросала, а аккуратно складывала. Она уложила на стул спортивную кофточку, сняла с себя штаны и также сложила их.
- Дальше тоже раздеваться? - спросила она с подначкой.
Она стояла передо мною в одних трусиках и лифчике. Восхитительное тело, но, к сожалению, в некоторых местах покрыто синяками.
- Тебя что, били? - эротический настрой уступил место жалости.
- Да... Козлы ебучие! - выругалась Зоя.
- Насиловали?
- Нет. Я сама дала. Иначе бы Ахмет удавил бы и меня! - призналась Зоя, сглатывая тугой комок ненависти. - Что смотришь? Сукой считаешь?
Она сердилась, колючий взор буравил меня сверлом.
- Успокойся! - я примирительно улыбнулся.
- Господи, да за что мне это все?! - она расплакалась.
Я обнял ее за голую спину.
- Ложись.
- Что? - не поняла она. - Зачем?
- Я не хочу, чтобы ты заболела.. Растираться будем.
- Чего? Как это? - тупо спросила Зойка.
Я взял бутылку водки, которую местный рачительный хозяин отдал мне после непродолжительного застолья: я есть не хотел, но Зоя уплетала борщ со сметаной в три рыла. Выдернув из початой бутылки пластик пробки, я принюхался. Отличная водяра. Хлебнуть бы...
- Дай, а.
Я протянул ей бутылку и тут же отобрал, увидев, как она хлебает из горла. Сморщилась, конечно, потерла ушибленный этанолом нос...
- Ложись! - приказал я снова, видя, что девчонка мнется.
Она улеглась на кровать, спиною кверху. Буркнула лишь:
- Раскомандовался.
- Что? Разговорчики в строю! - сердито огрызнулся я.
Плеснув водяры на руку, я принялся с силой растирать худощавую девичью спинку, вминая своими сильными пальцами ее плоть. Стоны и недовольные возгласы Зойки, не привыкшей к такому массажу, меня не волновали. Она не должна заболеть, вот что меня тревожило. Женская мягкая плоть податливо ложилась под руки, сминалась, затлеваяя вмиг красными пятнами. Водки я щедро не жалел, регулярно смачивая ею свои кисти. Зойка вошла в раж, подстроившись под мою манеру делать массаж; теперь она лежала тихо, дергаясь головой вперед под моими сильными движениями рук и тихо поскуливала.
- Как, согрелась? Эй, Зоя?
- Ага. Вся спина горит! - с восторгом отозвалась она.
- Это хорошо, - удовлетворенно кивнул я. - Перевернись.
Зоя приподнялась на локтях, перевернулась на спину и улеглась как следует. Я хлебнул водки, иначе бы немедленно вцепился руками в эти два чудных холма. Зоя с интересом и девичьей насмешливостью смотрела на меня. Она понимала, что я не могу не ощущать чего-то... Ее грудь где-то второго-третьего размера была заманчивой... ох заманчивой.
- Ну, что же ты? - поддела меня Зойка. - Неужели первый раз видишь?
В глазах ее играли нахальные чертенята изумрудной шерстки.
- Великолепный кистевой эспандер! - пошутил я.
Зоя расхохоталась.
- А ты веселый! - сказала она и повела бровью. - Снимать?
- Снимай.
Она сунула руки за спину, выискивая бретельки своего бюстодержателя самого дешевого фасона.
"Это презрительно! Такая шикарная грудь и такой убогий лиф! Ей надо ходить в атласном шелке от "Виктория сикретс"...." - подумал я.
Лифчик пружиной собрался в комок, слетев с ее худеньких плеч. Два сногсшибательных полушария заколыхались перед моими глазами. Два коричневых сосочка. Ага, вспомнил я, если у женщины соски розовые, значит, грудь еще растет. Если коричневые, то уже сформировалась. Белесый пушок едва-едва замечался на коже, на бархатистой коже меж двумя налитыми соком девчачьими грудками-персиками.
- Разотрешь? - Зоя практически навязывалась на это.
- Надо растереть.
Я собрался и принялся растирать. Грудь мялась и скользила под пальцами, но я заставлял себя не думать ни о чем левом, ни о чем таком... Только массаж, только профилактика. Девчонка не должна захворать. Сейчас еще есть шанс выбить из нее первым симптомы простуды.
- Блин, мне больно уже! - недовольно вякнула Зоя. - Ты мясник.
- Зато завтра ты у меня будешь прыгать, как зайчик!
- Но можно поаккуратней! - потребовала она.
- Потерпишь!
- Садист. Ай... - она охнула и шлепнула меня по рукам. - Больно.
Как не хотелось поиграть с ее прелестями, но сейчас здоровье прежде всего. Я завернул свою Зойку в пушистый махровый халат и засунул это чудо природы под старенькое ватное одеяло. Дал ей водки.
Через десять минут убаюканная массажем девушка отключилась. Я с лаской оглядел свою красавицу, подоткнул одеяло и вышел на веранду выкурить сигаретку и подумать о грядущем.
"Только не говори, что ты в нее влюбился! Эх, рикошетом бля...."
Я и в правду в нее влюбился. Следующие три дня были тому только подтверждением. Отогревшаяся и втянувшая свои коготки Зоя стала для меня отрадой: ее голосок звенел для меня песенкой, ее ласковые глазки опаляли мою душу, меня сводили с ума ее взгляды - такие хитрые, но в то же время добрые и покладистые. Она щебетала и прыгала, как птаха, она была нескончаемо игрива, и каждый новый день превращался с нею в сплошное удовольствие, в сплошное приключение.
Между нами не было никакой эротики. Никакой любви. Мы просто пока гуляли по славному городу Орлу, веселились, я катал ее на каруселях, слушая ее радостный визг, мы допоздна шатались по паркам, я слушал ее девичьи мечты, слушал всю ту девчачью ерунду, какую она мне только рассказывала. Мне с ней было очень хорошо. Она не динамила, не доила меня, сама тянула прочь из кафе, если тут было слишком дорого или не нравилось что-то в обслуживании.
- Коля, я тебя люблю! - прошептала она как-то.
Я погладил ее голову, лежащую у меня на груди. Мы были в парке, что на окраине Орла, арендовали лодочку и заплыли по веренице озер до какого-то островка, где и решили полежать в сочной
