с ней сексом, но он не хочет. Девушки не вызывают у него никакого желания, зато он с удовольствием занялся бы сексом с парнями. Он постоянно мечтает о гомосексе.
Я его по-своему люблю, жалею. Он считает, что не нуждается в моей любви и жалости, полагая, что жалеть надо меня, а не его. Он утверждает, что живет, как хочет. А живет ли он? Это можно назвать жизнью?
Днём он прячется, зато вылезает как крыса по ночам, читает, слушает записи с телефона доверия, которые дает ему Агнесса. Иногда он перезванивает по телефонам, в надежде помочь абоненту, позвонившему Агнессе по телефону доверия.
Он поступает непрактично. Я делаю счастливой целую аудиторию за одну свою лекцию, а он возится с каждым. И помогает ли, еще не известно. Гарик принимает проблемы другого на себя, и носится с этими проблемами.
Успешные люди не гении, они ловкие дельцы. Они умело манипулируют человеческим сознанием, перекраивают мышление толпы и становятся известными и/или богатыми, благодаря своему умению использовать желания толпы в своих целях.
Для этого надо изучать стандартные желания народных масс. Изучать спрос большинства. Чего больше всего не хватает людям – вот, то чего им не хватает, то и надо использовать…
А Гарик сосредоточил своё внимание на отдельных личностях, которые в эту толпу как раз не вписываются. Их единицы, от этих инакомыслящих никакой пользы (диктаторы их истребляли) и нет никакого смысла с ними возиться. Их мышление не вписывается в стереотипы, вот пусть их психиатры и изучают. А я поднимаюсь и улучшаю свое благосостояние, излечивая от безделья и скуки совершенно здоровых людей.
Гарик плохой парень, его никто не любит, а мне он всё же нужен. Жалею я его, а перевоспитать не могу.
После третьего курса университета он поехал вожатым в детский летний лагерь и что он там устроил – ублюдок, педофил, извращенец гадкий – мял мальчишкам попки и дрочил им их детские писюнчики, урод.. Если бы такой ублюдок прикоснулся к моему сыну я бы упек его лет на десять, никакие адвокаты бы ему не помогли.
А смазливому мальчишке Димке Гарик сделал минет и полизал ему анус. После чего невинное создание бегало за Гриком всю смену. И каждый день то в вожатской, то за кипарисами у моря, то за сараями спасательной станции милый наивный мальчуган, Димка, сливал свою детскую прозрачную сперму в рот этому ублюдку Гарику.
А какие из этого следуют выводы? Можно предположить, что Димка, вернувшись из лагеря благополучно забыл, как ему отсасывал вожатый. А если нет: если этот симпатичный мальчик, Димка, с помощью не менее симпатичного, но извращенного до безобразия Гарика, потерял стыд, воспитанный в нём с детства строгими родителями. После встречи с Гариком Димке стало все равно, кто ему сосет парень или девушка, а может быть, минет Гарика ему понравился больше и пацан, вернувшись из лагеря, уже иначе посмотрел на своего закадычного друга, соседа, одноклассника.
Гарик совершил, по сути, преступление, я должен был помешать этому, но в лагере Гарика никто не знал, там были вожатые из разных уголков страны, и всем было наплевать, чем он занимается с воспитанниками. За ним никто не следил, жаль, что меня там не было…
А еще Гарик любит читать о людях, которые всю жизнь боролись с системой и проиграли. Он читал об узниках Гулага и других политзаключенных. Читал о неразделенной любви и о верующих, которые не захотели отречься от своей веры, ради спасения своей жизни и жизни своих близких.
Он, этот Гарик, считает, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. Все живут на коленях: стоят коленями на плечах друг друга в виде гигантской иерархической пирамиды – все зависят от всех, и должны подкармливать верхних и подбадривать нижних, иначе не выжить. Пирамида либо раздавит их, либо выкинет. Гарику повезло – его пирамида выкинула.
3) Гарик об Андрее.
У Андрея тьма знакомых, но нет ни одного другана, ни одной подружки. Кроме матери он никому и доверять-то не может, но делает вид, что все люди ему братья и сестры. Мать не знает о моем существовании, то есть она знает только Андрея – меня ей знать не положено. Отец загнулся перед защитой его кандидатской от сердечного приступа. Бабка только на кухне главнокомандующий, в советники не годилась. Деда никогда не принимали в расчет, и он уехал на ПМЖ на дачу.
День Андрея расписан по минутам, он занятая Цаца. У него 2-3 выступления в неделю, еще он пишет книжонки по психологии и не только, затрагивает и смежные науки, в которых ни хрена не смыслит. Мать прыгает перед ним на цыпочках, принесет, унесет, погладит рубашку, пылинку стряхнет – и восхищается, восхищается сыночком. Он привык, что им все восхищаются и принимает как должное.
Несколько раз Андрей подумывал о женитьбе, не для того, чтобы рядом иметь любящую женушку и выводок детишек, а так: ради престижа известному человеку не плохо было бы состоять в браке с достойной женщиной. Не то чтобы не нашлось достойной кобылы, желающей в одну упряжку с маститым жеребцом, были подходящие кандидатуры, но Андрей решил, что жена будет мешать его научному росту и становлению его как ученого, и он похерил мысль о браке.
Иметь рядом с собой вечно хнычащую и неудовлетворенную стерву приятного мало и, действительно, отвлекает от работы. Быть примерным отцом семейства Андрею совсем не улыбалось – геморрой-то какой эта семья. Он ведь по нескольку раз в месяц летал за границу на различные симпозиумы и семинары. Иногда мать летала с ним, иногда он говорил, что ей лучше остаться дома, и она оставалась.
Однажды после семинара в Нью-Иорке Андрея пригласили выступить в Далласе. Он отзвонился матери, что задержится в Штатах еще на неделю, и прилетел в Даллас с представителями местной организации «Счастливых людей». Всё шло по плану, ему выделили охуительный трехкомнатный номер в отеле Мэрриотт. Днём Андрей послонялся в сопровождении гида, которым вызвался быть один из членов организации «Счастливых людей» по центру Далласа, провел запланированную встречу с русскими эмигрантами в Далласе, которых наверняка осчастливила не только его улыбка, но и непомерная цена на билет на его выступление.
Русским эмигрантам приятно слышать русскую речь на спектакле, лекции - где угодно и они за ценой не постояли. По вопросам, которые задавали русские американцы Андрей понял, что его здесь любят просто за то, что он русский, а таких психологов как он у них в Америке как собак не резанных.
Он ответил на вопросы о России и публика, кажется, получила немного бОльшую порцию счастья, чем когда Андрей отвечал по теме лекции.
Он шел в отель, скисший от недовольства – это была первая лекция, после которой он засомневался в правильности своих неоспоримых теорий. Тем, кто его теории оспаривал, ему было не в напряг объяснить на пальцах и доказать как теорему Пифагора, что его теории самые правильные теории в мире: просты, понятны и помогут даже таким законченным дебилам, коими являются оспаривающие.
В США с ним никто не спорил.
- А как там у нас в Санкт-Петербурге? – Спросила пожилая женщина со второго ряда, - Не разбирают ли трамвайные пути? Я так люблю старые питерские трамваи… перед смертью я хочу успеть прокатиться…
Для полного счастья ей не хватало самой малости прокатиться на старом родном Питерском трамвае, возможно в этом трамвае её впервые поцеловал её любимый парень, там, в России много лет назад. Андрей думал об этой женщине весь вечер и постепенно превратился в …
4) Андрей о Гарике.
Да, Гарик был плохой парень и между своими разговорами по телефону и чтением различных книг и журналов, он ночами успевал прогуляться по окрестностям и снять себе паренька на ночь. Он знал злачные места гей-проституток почти во всех больших городах своей необъятной. Ему нравились худенькие мальчики с тонкой талией, остальное ему было не так важно, он не был капризным в выборе. Все они рассказывали ему свои похожие одна на другую истории, о том, как они докатились до такой жизни. Гарик занимался сексом не с каждым, некоторых кормил, выслушивал, платил за отработанное как бы время и отпускал.
Не все гей-проститутки хотели уходить с места съема, таким Гарик обычно вставлял за 15-20 баксов в рот и ни о чем, не расспрашивая, удалялся домой.
В Далласе, естественно, имелась своя «плешка», но Гарик, естественно, о её местонахождении не знал, спросить о таком
