были удивлены увиденным, но я не могла сделать большего, так как кости таза не растягивались. Согласно физиологии и скелета человека это был предел. Конечно мягкие ткани можно растягивать годами, а вот кости нет. Когда убрала банку, я взяла котёнка и замотав лапки, чтобы не выступали когти положила его себе между ног. Он был натренирован и я это делала не один раз, поэтому котёнок понюхав носом подошёл к распахнутому после банки влагалищу и облизывая стенки постепенно засунул туда свою голову, а затем и сам залез. Облизав стенки он развернулся и высунув мордочку лёг. Кто то его стал звать и он выбежал. Я была довольна, что всё получилось и мои гости тоже были довольны, это было видно по их удивлённым лицам.
После, приведя себя в порядок, мы пошли обедать. Я позвонила своему другу по прежней работе и он прнёс пчёл. Я лежала с широко раскинутыми ногами, а он брал пинцетом по одной пчеле и садил по кругу моего влагалища на большие половые губы. Первые укусы были немного болезнены, но потом я привыкла и внимательно за всеми наблюдала. Витя , мой друг, попросил, чтобы его лицо не снимали и поэтому сидел к камере спиной. Посадив около двух десятков пчёл он спросил, как я себя чувствую. Я ответила, что всё нормально и Виктор продолжил садить пчёл на малые половые губы. Посадив последние семь пчёл, он сказал всё и ушёл. Всё было снято и мы пошли отдыхать до утра. Вечером, мы с Мариной долго болтали и операторы в другой комнате тоже не спали, наверное обсуждали меня. Я много расказала Марине о себе, о своих планах и о том, что не могу сделать, а после последних событий хотелось очень. Марина обещала проконсультироваться у своих друзей в Москве и за границей.
Как я уснула не помню, а утром я проснулась от шума камеры. Меня уже снимали. Я лежала посреди кровати и от возникшей опухали ноги машинально были раскинуты в разные стороны. Вся промежность и особенно нежная кожа моей растянутой киски были сильно опухшие и выпирали между ног, как новый образовавшийся орган. Я встала с кровати и хотела сделать пару шагов, но не могла поставить рядом ноги из за опухали и стала передвигаться, как кавалерист, на раскарячку. Со стороны это выглядело забавно. Опухаль, как опустившийся живот беременной, мешала мне поставить рядом ноги. Она свисала почти до середины бёдер. Подтянув её руками к животу мне удалось чуть, чуть сжать ноги. Меня снимали с разных сторон и просили, чтобы я ложилась в разные позы. Когда всё закончилось, операторы не скрывали своего восторга и спрашивали меня о моём самочувствии и о том, что их интересовало. Я с удовольствием ответила на все их вопросы. Мне очень нравилось, когда в моём присутствии обсуждали моё увлечение и то, что я делаю со своей промежностью. Марина тоже была в шоке от увиденного и долго не решалась заговорить со мной. После обеда она спросила разрешения остаться ещё на сутки, сказав, что боится меня оставлять в таком виде одну. Я согласилась. Весь день мы разговаривали и мне было хорошо, что я не одна. В промежности чувствовалась ломота, но её было можно терперь и я не кому об этом не говорила. Утром следующего дня я проснулась от пристального взгляда Марины и опереторов. Они смотрели на мою опухаль. Она за ночь ещё увеличилась и было страшно на неё смотреть. В глазах Марины был испуг. Когда я открыла глаза и заговорила, они маленько успокоились и начали опять всё снимать. Это были шокирующие кадры. В течении четырёх дней ребята не покидали меня, пока не стала спадать опухаль. Было сделано ещё много снимков и отснято две плёнки видеоматериала. Я с удовольствием позировала, хоть и передвигалась с трудом. Когда они уехали, я сильно заскучала. Мне было первый раз в жизни одиноко.
Через день я сходила на приём к генекологу и он не нашёл ничего опасного в моей опухали для жизни, но был очень удивлён увиденному. Вскоре всё стало на свои места и я стала убирать урожай, копать картошку, ползая на голой жопе по земле. Согнувшись буквой «Г» было не удобно, да и мою задницу могли увидеть прохожие.Забор был редкий и поэтому выкопав пару рядков, я садилась жопой на землю и переползала от гнезда к гнезду, собирая картошку в вёдра. Когда разрывала кучки земли, я руками гребла, как собака, под себя. От этого часть земли летела на меня и попадала в распахнутые створки влагалища. За день я столько насобирывала земли, что потом просто рукой выгребала её из обеих дыр. Затем садилась в ванну и полоскала свои внутренности. Это мне очень нравилось и копку картофеля я всегда растягивала на неделю, чтобы продлить удовольствие.
В декабре позвонила Марина и рассказала про операцию, что есть заинтересованные в ней люди и всё оплотят, только ты должна будешь заключить с ними контракт на все фото и видеосъёмки. Это хозяин нашего издательства и когда ты вернёшся, то мы будем с тобой постоянно работать в студии. Пока ты будешь на реабилитации после операции, тебе будет приготовлена служебная квартира и назначено постоянное пособие. Это очень приличная сумма. Я согласилась, потому, что без чьей либо помощи я большего достичь уже не смогла бы.
Через неделю я уже была в клинике и сделав ряд ренгеновских снимков, меня стали готовить к операции. Оговорив всё со мной через переводчика, меня положили на операционный стол под наркоз и начали резать. Мне вырезали полностью лобковую кость и поставили вокруг позвоночника рессорную металлическую пластину, специально сделанную по форме таза и тазовых костей. Прикрепили к ней боковые тазовые кости, так как прочность таза уменьшилась из за удаления лобка и теперь я могла спокойно сидеть.Из за пересадки мышечных окончаний с лобка на соседние кости сперва ограничивали мои движения, а так всё было сделано очень хорошо и не мешало мне ничуть. Когда всё зажило и швы были удалены, меня осмотрел врач и сказал, что всё нормально, через пару месяцев можете медленно возобновить тренировки. Я так же ходила и двигалась, только теперь, когда я нажимала на низ живота, то рука проваливалась между тазовых костей.
Весной я уже начала делать первые растяжки. Немного болезненно у меня всё стало получаться. В августе мы сделали первую серию снимков. В моём влагалище уже помещалась трёхлитровая банка, а половые губы я перевязывала шпагатом, как мешок. Я постоянно привязывала к ним гирьки и часами сидела у телика или ходила по квартире. Гирьки звенели стукаясь друг о друга и растягивали большие и малые половые губы. Теперь мои новые хозяева получали постоянно снимки с новыми моими достижениями и не переставали удивляться. Они спрашивали меня, почему я над собой так издеваюсь и не жалею себя. Я не знала что ответить и просто говорила, что нравится постигать себя.
После операции за два года я сделала очень много. Кожа на всех моих дырах ниже пояса тянулась как резина. Марина уже боялась, что я когда нибудь разорву себя пополам и мы с ней вместе над этим смеялись. Однажды, думая, что бы ещё сделать у меня появилась новая идея и я поделилась с Мариной. Она сообщила хозяину издательства и он был в шоке от моего предложения, но подумав согласился. Таких кадров ещё ни кто не видел и это будет фурор. Мне снова в той же клинике сделали операцию. Я захотела убрать перегородку между анусом и влагалищем, тем самым соединить все дыры в одну, а мочевой канал вывести прямо в матку. Также соединить воедино прилегающие к ним внутренние части. После этого путём разреза в сторону пупка, на пять сантиметров увеличить диаметр образовавшейся дырищи. За четыре месяца путём нескольких опереций я получила то, что хотела. Все кто знал об этом приходили посмотреть на меня. Им было интересно, как всё это выглядит, когда я хожу или сижу.
Когда я выписалась, я начала тренировать, чтобы стенки внутренние и наружные после наложенных швов были эластичны и легко растягивались. Через год мы возобновили съёмки. На них Марина впервые увидела меня во всей моей новой красе. Она вместе с операторами долго смотрела на моё новое тело и от шока не могли приступить к съёмкам. Поэтому первую серию снимали два дня. Отправленные снимки шокировали хозяина, что он смог позвонить только на третий день. Параллельно с фото велась видеосъёмка.
На них были заснято, как я держа себя за большущие половые губы иоткрывала взору свои внутренности и как там спит свернувшись калачиком
