на пять с лишним километров и в ширину почти на три. Сколько я прошёл , я не знал. Позже я вымерял этот путь. Он составил четыре километра и восемсот метров. Продвигаясь дальше мне пришлось дважды лежать в кустах и пережидать, когда пройдёт охрана. Ранним утром сон их валил с ног и они не очень смотрели по сторонам. К восьми часам я добрался до цеха и прямиком отправился в душь. В течении следующих трёх с лишним часов я отмывал с себя всё , что насобирал. Используя расстворители, керосин и все имеющиеся моющиеся средства мне удалось привести себя в человеческий вид. Всё тело горело от трения вехоткой, а может и от всей этой грязи. Отмывшись я навёл в душе порядок и убрал следы на лестнице, затем пошёл в кабинет и позавтракав увалился на диванчик спать.
Проснулся уже за полночь. Сходил в душ, ополоснуся холодной водой. Было жарко, домой идти было нельзя, выходной. Впереди было целое воскресенье. Я стал думать, что делать. Ничего не придумав я решил просто прогуляться по заводу , но на этот раз не марать себя так сильно. Было пока ещё темно и я вышел голый на улицу. Где продвигался по дороге, где через цеха иногда приходилось прятаться в кустах или среди готовых изделий , стоящих на улице. Так к полудню я достиг самой дальней точки завода и отправился в обратный путь. Продвигаясь между цехами я всё время дрочил свой член. Он у меня постоянно стоял от новых ощущений и пока я гулял по заводу всё воскресенье, кончил раза три или четыре , уже точно не помню. Вернувшись в цех ещё засветло я принял душь, привёл себя в порядок и поужинав лёг спать. Утром надо было не проспать, чтобы рабочие меня не застукали.
После этого я часто стал оставаться на выходные на заводе и раздеваясь бродил по цехам без одежды. Иногда мог позволить себе такое , о чём потом вспоминал, как о сумашедшем дне в моей жизни.
Это произошло спустя полтора года, как я работал на заводе. Была осень. Холода ещё не ударили, но смеркалось рано. Многие цеха делали план и оставались во вторую смену, что и заставило меня совершить этот необдуманный поступок. Когда в нашем цехе все ушли, а в соседних шла работа полным ходом я с натуплением темноты разделся и тихо вышел из цеха. От волнения меня пробирала дрожь. За окнами был слышен шум станков и голоса рабочих. Прячась за кустами и используя любые предметы лежащие на улице я стал короткими перебежками отдаляться в глубину завода. Приходилось лежать еле дыша и ждать, когда вышедшие покурить на улицу мужики или девушки зайдут обратно в цех. Проходя вдоль сварочного цеха я в буквальном смысле упал за трубы лежащие вдоль дороги. Из открывшейся двери вышли две девушки и парень, подойдя к трубам, за которыми я лежал, они сели на них и стали курить. Потом они долго разговаривали и спустя полчаса ушли обратно. Я чудом вытерпел, чтобы не издать ни одного звука. Мой член стоял и дрочить я не мог, так как это создало бы лишний шум и отвлекло бы меня. За ночь мне удавалось пройти вокруг нескольких цехов и вернуться назад. Было очень опасно и каждое приближение к тому месту, где я прятался, проходящих мимо работников завода могло быть моим разоблачением. Это придавало мне азарт и игра задуманная мной становилась всё опаснее. Я развлекался так каждое лето, как только появлялись листья и вырастала трава. За несколько лет территория завода стала моим стадионом для развлечения и удовлетворения моей страсти к нудизму и мадзахизму. Я изучил все уголки и знал где можно спрятаться, где можно вывозиться как свинья. Со временем мне становилось уже 20 квадратных километров мало и я стал думать о вылазках за территорию завода.
Обойдя по периметру забор, сделанный из бетонных плит высотой три с половиной метра, я нашёл на границе с соседним заводом небольшой просвет под плитой - всего десять сантиметров. Углубив его до нужного размера за несколько ночей, я смог пролезти на другую сторону, предварительно засыпав лаз разным лёгким мусором. У соседей заборы были так себе и тащить то там было нечего, один бетон. За нашими заводами были болота и большой пустырь, на котором кое где строили, а в основном сплошной бурьян. Это было то, что надо. Дождавшись выходного, который совпал с праздником и у меня было три дня, я с наступлением темноты стал продвигаться к сделанному лазу. Спустя два часа я был уже за забором. В руке был пакет с едой расчитанный на три дня, но весил он всего пять килограм и то вместе с водой. Отойдя подальше от забора я направился в сторону, где светились огни. Ночь была лунная и было видно ямы и болотинки, поэтому я продвигался со средней скоростью и к рассвету достиг дороги, за которой стояли многоэтажные дома. От неизвестности мой член стоял и держа в одной руке пакет, я другой дрочил его. Подойдя ко краю бурьяна я увидел проезжающие машины в десяти метрах от меня. От этого я перевозбудился и выстрелил из своего члена струёй спермы. Она ударила о стоящие камыши и стала стекать по стеблю вниз. Осмотревшись по сторонам, я сместился в сторону метров на двести. Там камыши подходили к дороге почти вплотную и рядом был поворот дороги, где машины сбавляли скорость. Устроившись поудобнее я стал наблюдать за идущими мимо машинами и всматриваться в лица пассажиров и водителей, которые в свою очередь проезжая мимо окидывали взглядом обочину дороги. Мне казалось, что все они видят меня голого, сидящего в камышах и дёргающего руками свой член. Я видел глаза девушек и женщин в близко проезжающем транспорте и боялся, вдруг сейчас кто нибудь остановится и меня увидит. Тогда мне прийдётся бежать неразбирая дороги по этому колючему бурьяну, чтобы меня не поймали. От этих мыслей я вскоре опять перевозбудился и снова кончил себе на ноги, так как встать не мог.
Немного успокоившись я отполз и пошёл бродить по степи. Я заходил на строящиеся объекты. Лазил по ним, заглядывал в подвалы и осматривал видимое моему глазу пространство – выбирая дальнейший путь движения. Так за первые два дня я удалился от города и оглянувшись назад не видел ни строений ни завода. Повернув назад, к концу третьего дня я благополучно вернулся на завод. После этого , мои вылазки на пустырь стали довольно частыми. Я выбирал место , где рядом проходили люди и укрывшись в камышах занимался онанизмом. Иногда, когда я в очередной раз кончал, я позволял надоедливым комарам полакомиться - выпив капельку крови из моего члена или яиц. Себя им кусать я не давал. Это мне очень нравилось, как тонкий хоботок комара протыкает кожу и углубляется внутрь члена на всю длинну, а затем его брюшко начинает наполняться и краснеть. Когда напившись комар, как гружёный самолёт, тяжело взлетает и садится на рядом растущий камыш. Наблюдая за этим время летело незаметно. Я порой забывал даже поесть, боясь спугнуть сидящих на члене и яйцах, комров, мух и паутов. После укуса паута образовывалась ранка, вокруг которой собирались несколько мух и высасывали остатки крови. Это выглядело как живая чёрная, состоящая из мух ромашка, пьющая мою кровь и кусающая мой член. Меня это просто завораживало, отчего наступало возбуждение и я начинал с новой силой дрочить член, который весь зуделся от укусов насекомых. Это очень трудно описать словами и я мог заниматься этим целый день.
Со временем мне так стало нравиться, когда мой член едят насекомые, что я стал посвящать этому целые выходные. Однажды я увидел, как недалеко от болота пасутся коровы и овцы. Подойдя поближе я нашёл укромное место, накрыв ноги и живот покрывалом, а бёдра широко раздвинув стал ждать. Вскоре появились первые комары. Их у воды было много. Вслед за ними прилетели пауты, оводы, слепни и мухи разного колибра. Всем хотелось полакомиться. Я стал за ними наблюдать, отгоняя их от лица. Я смотрел, как они на моих половых органах протыкают кожу своими хоботками и каждый старается протолкнуть свой хобот как можно глубже, чтобы пить мою кровь. Мелкие мухи пытаются даже залезти в мочевой канал в поисках влаги или пищи, ведь там кожица самая нежная и легко прокусывается. С наступлением жары комаров становилось меньше, а крупные насекомые словно самолёты садились на приготовленный для них аэродром и заправляясь взлетали, чтобы дать место другим. Для них это была обычная жизнь и удачно попавшая доступная кормёшка. Для меня это было новое испытание с новыми последствиями,
