Он зашел в квартиру, осмотрелся. Ничего не изменилось. Зая стоял перед ним в стареньком спортивном костюме и как-то нервно моргал. Они не знали, что сказать друг другу.
Вышедшая из комнаты кошка взглянула на него своими загадочными изумрудными глазами, прищурила их, как бы что-то свое утверждая и говоря: «Я знала обо всем». Подошла к нему, потерлась о ноги и проурчала на своем языке: «Ну вот ты и вернулся». Он взал ее на руки и почесал за ухом, говоря на ее же языке: «А куда я от вас денусь?».
- А я тут тебе жилетку связал, - сказал Зая, доставая теплую серую вещь.
Он бережно развернул ее и как-то стеснительно держал в руках – понравиться ли? Приложил. В самый раз.
- Нет, я не буду ее носить, - категорическим тоном сказал он.
- Почему? – испугался Зая, часто заморгав.
- Мне не нравиться цвет.
И выдержав паузу:
- Я хочу, чтоб она была голубая.
Зая все еще стоял испуганный, и вдруг широкая улыбка растеклась по его лицу. Он, стесняясь и улыбаясь по-детски выдохнул:
- Голубая на голубом не смотрится!
И тут же тихонько захихикал.
Он крепко обнял Заю. В горле возник спазм. Все вокруг размылось, и из глаз потекли слезы. Он чувствовал, что плачет. Это было, как в детстве, когда кто-то незаслуженно обидит, и только мама жалеет его. Он всхлипывал и едва успевал вытирать слезы и вдруг неоткуда-то взявшиеся сопли.
- Не плачь – ты же сильный, - успокаивал Зая.
Он нежно и как-то неуклюже обнимал своего друга гладил его по голове, по спине, успокаивая:
- Тебе нельзя плакать - большие мальчики не плачут, - но у него самого текли слезы, - все хорошо, все будет хорошо.
Они стояли обнявшись.
Зая вдруг спросил:
- Хочешь кушать?
Есть совсем не хотелось, но чтобы не огорчать, он согласился. Сразу же на столе появились его любимая еда.
«Ждал», - грустно, с оттенком легкой приятности, подумал он.
- Ждал? – тихо спросил, стараясь увидеть глаза.
Тот как-то смутился, стушевался, опустил глаза и еле выдохнул:
- Да.
- Ты-то как?
- Ниче, нормально.
- Кто-то есть? - «Зачем я задал этот вопрос?» - Приятно задавать вопросы любящему человеку, на которые заранее знаешь ответ.
- Нет... Ты же знаешь.
- Знаю...
- А у тебя за это время кто-то был?..
- Был... - признался он.
- Кто?
- Ты его не знаешь... - и добавил, - один парень.
- Сколько ему лет?
- Он моложе...
- Тебе понравилось?
- Не очень.
- Ты с ним был кто?
- Как с тобой.
- Аааа, - почему-то разочарованно протянул Зая.
Он привычно лег на кровать. И сразу же возникло какое-то старое, доброе чувство. Так бывает иногда, когда, вроде бы, все чужое, но в тоже время оно твое. Кажется, что сами вещи молчаливо рады тебе.
Он уткнулся носом в подушку, глубоко вдохнув воздух, и сразу же вспомнил все. От Заи исходил какой-то аромат чистоты и цветов. От него всегда пахло цветами. Его тело желало любви и нежности. То, что когда-то было привычно и буднично сейчас было чувственно и желанно. Он неожиданно для себя делал такие движения, что удивлялся сам себе. Он чувствовал себя намного моложе. Они пили напиток любви и не могли насладиться до конца. Паузы были редки и недолги.
Но усталость и возраст взяли свое.
Они лежали обнявшись, не хотя выпускать друг друга из объятий.
- Котик, а можно тебе задать один вопрос?
И тут же, не ожидая ответа спросил:
- А ты с ней?.. – ему было неловко произнести слово.
- Нет... Мы спим в разных комнатах... Мне неприятно с ней вместе спать.
Зая замолчал, сочувствуя другу.
Они лежали в темноте. За окном светил фонарь, освещая автоцентр. Оконный стеклопакет заглушал шум машин.
- Как мне тебя не хватает...
- Мне тебя тоже...
Зая сильнее прижался, положил голову ему на грудь и стал выписывать своеобразные восьмерки на груди, животе. То ли восьмерки, то ли знак бесконечности.
- Как сын?..
- Растет...
Опять наступила тишина.
- Таблетки пьешь?
- Не-а.
- Почему?
- Забываю, - как-то виновато произнес Зая.
- Надо пить, - и добавил, - ты мне нужен.
Стало приятно и тепло.
- У тебя на работе как?
- Опять новые практиканты, - грустно сказал Зая и посетовал, - ничего не умеют делать.
Слышно было, как тихонько отщелкивают время часы. Он приподнял голову, пытаясь взглянуть в лицо.
- А ты уже сделал отчет?
- Рано еще.
- Понятно, - Зая потерся щекой о его волосы на груди.
- Твоя не будет волноваться? – вдруг тревожно спросил он.
- Да нет, - чуть подумав, ответил он, - я ей не очень нужен.
Он плотно прижался к спине и обнял его. Было слышно, что он не спал, и чуть дыша, едва прикасаясь, гладил его руку.
Было спокойно и хорошо. Спать не хотелось. Так они и лежали с открытыми глазами.
Он почувствовал в животе какой-то дискомфорт и слабую сосущую боль. Чтобы от нее избавиться, необходимо было поесть.
- Я хочу кушать.
Зая быстренько соскочил с кровати и стал доставать из холодильника остатки ужина.
Они сидели голыми за столом, ели бутерброды и запивали дешевой газированной сладкой водой. Боль стала уходить.
Крошки хлеба падали на грудь и, цепляясь за волосики, скатывались вниз.
- Еще? – Зая преданно посмотрел ему в глаза.
- Не... Хватит. Итак толстый, - он икнул и хлопнул себя по животу, который глухо отозвался на шлепок.
- Вот и хорошо, - Зая смахнул крошки с стола в руку. Он встал и пошел к холодильнику, унося остатки еды. Его попка забелела в темноте.
- Все. Теперь точно спать, - закомандовал он.
- Точно спать, - эхом повторил Зая.
- Я тебя люблю...
- Я тебя тоже...
Они заснули, обнявшись. Заина голова лежала у него на груди, рука, рисовавшая то ли восьмерку, замерла на соске.
Его рука, на которой лежал Зая, обнимала его. Зая тихонько сопел, причмокивая во сне губами. Одна нога Заи была закинута на его ногу.
Он тоже заснул. Снились океан и яркое солнце.
Утром солнечный зайчик привычно прошелся по коврику с причудливыми узорами, разбудив их.
Нужно было уходить.
Зая стоял у дверей как-то стеснительно, опершись рукой о косяк. Что-то его мучило. На его лице был какой-то незаданный вопрос.
- Я еще приду, - ответил он на этот немой вопрос.
Когда он вышел из подъезда, уже во всю светило яркое и нетеплое северное солнце. Низкие бело-серомраморные ватные облака, светящиеся изнутри, еле заметно проплывали по ярко-голубому небу. На душе было как-то по-праздничному тепло и тихо. Он замурлыкал мотив из «Шербургских зонтиков». Задрав голову и глядя на окно на четвертом этажа, он увидел Заю, стоящего у окна и машущего ему рукой. Он тоже помахал ему.
Пробегающий мимо матросик в парадной форме посмотрел на него, улыбнулся и побежал дальше придерживая рукой бескозырку.
Было воскресенье. Город отмечал День Военно-Морского флота.
«Жизнь, все-таки, прекрасна!», - подумал он.
В ОЖИДАНИИ
Свободный выходной среди недели принес приятные чувства свободы, легкости и независимости.
Ночью опять ныл желудок. Сильных болей не было, и, проглотив таблетку и еще немного полежав, ожидая облегчения, он заснул. Что снилось, конечно, не помнил. Что-то неприятное и темно-серое. Проснулся, когда уже было тихо в доме и прекратился утренний уход на работу соседей, с непременными тяжелыми звуками шагов по лестнице, металлическим хлопаньем входных дверей и громкими разговорами.
Было уже светло. Неяркий свет робко освещал комнату.
Он лежал в уютном гнезде, состоящего из теплого одеяла и чуть сбившейся за ночь мягкой подушки, расположившегося в родном продавленном диване. Тихо играла музыка из ночного радиоприемники, иногда перебиваемая короткими и пугающими новостями. Глаза все еще смотрели в серость сна, но мысли пробуждались, занимая свои места. Вставать не хотелось. Еще немного понежась, он распахнул одеяло, поднялся, вступил в домашние тапочки и с легким сожалением посмотрел на манящее обратно гнездо.
День начался.
Боли с утра не было, и поэтому до ее появления можно было заняться какой-нибудь серьезной работой.
В стиральную машинку тонкой струей посыпался сначала стиральный порошок, а затем полетело белье.
Где-то внутри он сам себя похвалил за эту работу. И довольный этой похвалой решил заодно уж и убраться в квартире. Уборка было не срочной,
