Бисексуалы /История моей феминизации. Часть 3. Замечательный сосед.
губки! – Ну… не сейча-а-ас, ми-и-иленький, - просящим голосом сказала девушка. И вдруг… страшная догадка пришла мне в голову. Неужели… неужели это действительно так?! – Слушай, зай, - произнёс я нарочито сонным голосом, - спать охота до ужаса. Пойду почищу зубы перед сном. Запасная щётка есть? – Да, котёнок! На полке возьми, пожалуйста! – сказала Кристина и показала мне рукой в сторону душа… Распечатав новую щётку, я наскоро почистил зубы, и вернулся. Юркнув в постель, я закутался в одеяло. – А поцелуй на ночь? – строго спросил я, будто только что вспомнив об этом. Девушка в ответ нежно обняла меня и подарила мне долгий страстный поцелуй в губы. – Да, к сожалению, я был прав, - подумалось мне с грустью. Пожелав Кристине спокойной ночи, я обнял её и закрыл глаза…
Утром я проснулся от звука осторожно открываемой ключом двери. Спросонок я метнулся в прихожую и только там догадался, что абсолютно обнажён. Молниеносно прикрыв гениталии прихваткой для горячего, лежащеё на столе, я увидел в проёме двери Антона. – Привет настоящим взрослым мужикам! – улыбнулся сосед и протянул мне руку. Я пожал руку и приложил палец к губам. – Тише, Тоха, Кристина спит, - шепнул я. Антон закивал в ответ и шёпотом попросил меня принести Викину косметичку со стола. Уходя, он показал мне рукой на чайник и сковородку и многозначительно поднял палец вверх, сделав серьёзное лицо. Я понял его без слов. После ухода Антона я по-быстренькому сварганил творожную запеканку, наделал бутербродов с маслом и сварил кофе. – Доброе утро! – ласково сказал я Кристине, подойдя к кровати. – М-м-м! – лениво протянула девушка, открывая глаза. – Кристюш, вставай, завтрак стынет, - прошептал я, наклоняясь и целуя Кристину в губы. Девушка потянулась. Погладив её по обнажённой груди, я встал и неторопливо пошёл к двери. – Ты куда, малыш? – расстроенно спросила меня подруга. – Пойду к себе уже, а то Алёнка скоро придёт, неудобно… - уклончиво сказал я…
Поднявшись на свой этаж, я из вежливости постучал в свою комнату. – Войдите! – раздался бодрый женский голос из-за двери. Войдя, я увидел Антона с Викой, и Лёху. – Здорово, ковбой! Ну как? – восхищённо улыбаясь, спросила Вика. – Нормально! – спокойно сказал я и стал наливать себе чаю… Позавтракав, я сел за книги, и даже не заметил, как все куда-то ушли. Почувствовав вдруг нежные девичьи руки на своих плечах, я обернулся. – Привет, зай! Спасибо за завтрак, очень вкусно было! – Кристина восхищённо смотрела на меня своими красивыми глазами. – Пустяки! – сказал я в ответ на поцелуй в щёку. – Какие планы на день? – весело спросила девушка. – Щас уже на репетицию пойду в седьмую общагу, - ответил я, перелистывая страницу учебника по численным методам. – А с тобой можно? – спросила Кристина, поправляя мне волосы на лбу. – Вряд ли тебе интересно будет, - уклончиво сказал я, откладывая книгу и начиная собираться. – Значит, нельзя? – Ну почему нельзя? Хочешь – пошли!...
Мы подошли к дверям седьмой общаги. Я прекрасно знал, что ударник и второй гитарист уезжают на выходные к родителям в Подмосковье, и в общаге остаётся только басист Вадик, который живёт в Угличе. Я также прекрасно понимал, что играть вдвоём, да ещё и без ударных – полная лажа, но я всё-таки до последнего надеялся отвязаться от Кристины… Не вышло…
- Здорово, Вадюх! – бодро сказал я, вваливаясь в комнату приятеля. – О! Приветики! – Вадюха сидел за столом, аппетитно наяривая ложкой жареную картошку прямо со сковородки, ухитряясь попутно разгадывать сканворд из какого-то тупого еженедельника. – Приятного аппетита! – пожелал я. – Пасиб! Будешь, то есть будете? – Вадюха указал рукой на сковородку. – Не! – сказал я, и Кристина отрицательно покачала головой. – А чайку? – не унимался мой кореш. – Да нет, Вадюх, спасибо… Кстати, это Кристина… Я порепетировать пришёл, - сообщил наконец я о цели своего визита. – Порепетировать? Но ведь Саня и Егор по домам поехали… Если только вдвоём? Без ударных? – Вадик удивлённо смотрел на меня. Я незаметно для Кристины подмигнул ему. – Ну, вообще, пошли… - сказал басист.
Взяв инструменты, мы спустились в комнату отдыха. Подключив гитару и басуху к усилку, мы начали играть. Кристина села на стул в сторонке и внимательно стала за нами наблюдать. Я стал потихоньку раздражаться – не люблю, когда кто-нибудь присутствует на репетиции. Поиграв менее часа, мы решили, что достаточно на сегодня лажи и распрощались.
- Ты так здорово играешь! – сказала Кристина, когда мы, не торопясь, шли по улице. – Да брось ты! То и дело лажаю, – уныло ответил я. – Такое впечатление, что твой друг даже не знал о сегодняшней репетиции, - задумчиво произнесла девушка. – А он и не знал, - признался я. – Зачем же ты мне врал? – Кристина остановилась и печально посмотрела на меня. – Я тебе не врал… Мне просто захотелось поиграть на гитаре, - тихо ответил я. – И поэтому ты не хотел меня брать с собой? – не унималась моя подруга. Я начал нервничать. Такое выяснение отношений меня порядком раздражало. – Нет, не поэтому, - начал говорить я на повышенных тонах, - понимаешь, Кристин, каждому человеку иногда необходимо побыть одному! – И что, чтобы побыть одному, ты пошёл провести время с другом? Странно… Такое впечатление, что тебе хотелось отвязаться от меня. Так? – девушка, недобро улыбнувшись, прищурилась. – А если даже и так, то что из этого? – с издёвкой спросил я. – Ты знаешь, я почему-то думала, что нам хорошо вместе, - на глазах девушки выступили слёзы. – Ну, тебе-то может и хорошо… - жестоко произнёс я. – А тебе? Что тебе не так? Скажи честно! – не унималась она. – Пожалуйста! Скажу честно, если хочешь…
Ты классный человечек, и мы с тобой можем быть хорошими друзьями, такими же, как с Лёхой, Антоном или Вадюхой, но не более… То, что было между нами сегодня ночью, мне совсем не понравилось… Мне не нравится заниматься любовью с девушкой, которая брезгует своим же телом, - спокойно говорил я. – Ты о чем? – прошептала Кристина, еле сдерживая рыдания. – Я ни о чём, а о ком! О тебе… Ты отказываешься целоваться со мной, после того, как я ласкал тебя ртом. А минет? А анальный секс? Для тебя это что-то запредельное, так ведь? А ведь это совершенно нормальные вещи! Мне шестнадцать лет, а тебе уже через два месяца стукнет девятнадцать, но я готов на всё ради партнёрши, а ты… Ты просто ходячий комплекс! И раз уж у нас такой откровенный разговор получился, знай, что мне с тобой в постели скучно! – выпалил я.
Кристина тихо рыдала, закрыв лицо руками. – Ладно… Кристин, прости, что наорал на тебя, но… я сказал правду, - успокоившись, тихо произнёс я. Мне было жаль эту добрую симпатичную девочку, которая почему-то любила меня. – Иди в общагу… пожалуйста, а я ещё немного погуляю… - тихо и неумолимо сказал я подруге. Кристина опустила вниз ладони и я увидел её заплаканное лицо. Через мгновение я получил звонкую пощёчину, и девушка, посмотрев на меня в последний раз, ушла, не оборачиваясь…
Постояв немного в нерешительности, я уныло побрёл куда глаза глядят, и вскоре почему-то вышел опять к седьмой общаге. На душе скребли кошки. Замешкавшись немного на крыльце, я всё же открыл дверь и решительно вошёл внутрь… - Вадюх, есть что-нибудь ё*нуть? – спросил я у приятеля с порога комнаты. – О-оо! – протянул Вадик, - да ты, друган, не в адеквате. Матом ругаешься, выпить хочешь. Чё случилось? – лицо друга выражало беспокойство. – С Кристиной поругался, - ответил я печально. – Это с девушкой со своей, что-ли? – Да, только теперь правильнее сказать, с “бывшей девушкой”… Обидел я её, болван, сильно… Гадостей наговорил. Ну так водка есть? – вернулся я к прежней теме. – Водки нет, есть самогон дедов… из деревни, но он крепче сорока, - предупредил Вадюха. – Давай! – махнул рукой я.
Первый раз в жизни мне хотелось выпить, и не просто выпить, а ужраться в ноль. До этого в своей жизни я выпил всего пару глотков пива, да съел несколько конфет с ликёром. Вадик засуетился, и через три минуты на столе появились литровая бутыль, почти полная мутноватой влаги, полбуханки чёрного хлеба, нарезанного в спешке толстыми кривыми ломтями, большая миска квашенной капусты, порезанный на кусочки солёный огурец и две вилки. Протерев кухонным полотенцем два гранёных стакана, мой друг плеснул в каждый из них грамм по пятьдесят. – Ну! За то, чтоб