лапали за попу, активно тёрли мои большие, но упругие сиськи, до упора, по самые яйца сношали сзади…
В этом было что-то непередаваемое: чувствовать себя на верху блаженства не только от активных физических воздействий на всё тело, но и от осознания себя такой распутной и всем отдающейся женщиной, которую ведь следует презирать и унижать, – как многие бы неверно и восприняли то, что со мной делали в телесном смысле; но при этом меня любили, пили меня как неиссякаемый источник радости, и это мне нравилось до безумия!.. Это был верх сладострастия. А потом мои партнёры, истощённые, валились на меня, накрывая своими телами, а их сила переходила ко мне, в меня… Но я знала, что они вскоре восстановятся и вновь придут ко мне получить то, чего недодают им их жёны и любовницы.
И при этом я не уставала постоянно, и словами и делом, благодарить моего дорогого мужа, который так здорово всё придумал и обеспечил мне такую наполненную во всех смыслах жизнь…
…
(Психологическое дополнение, которое читать не обязательно.)
…
Однажды Дэвид устроил нам обоим тайм-аут, чтобы вместе провести свободный вечер. Я обрадовалась этому перерыву, потому что мы оба много работали и, не считая ночей, не слишком часто общались (чаще обходясь без разговоров).
Муж попросил меня к ужину надеть принесённый им халатик (правда, опять же короткий). Я удивилась, потому что это было впервые со времени установленных им правил, первым из которых была обнажённость. И подумала, что, очевидно, мой милый супруг не хочет отвлекаться во время ужина, хотя обычно вид моего великолепного тела не мешал его аппетиту. Вероятно, он хочет серьёзно побеседовать. Я оказалась права. Вначале беседа вращалась вокруг каких-то малозначащих тем, но я терпеливо ждала. Когда мы уже заканчивали, он, чуть смутившись, приступил к основному, ради чего всё и затеял:
– Андреа, я давно хотел тебя спросить… Скажи, почему тебе так нравится отдаваться мужчинам на моих глазах?
Это было неожиданно. И в самом деле, почему? Да, возбуждает, но в чём причина? Раньше я как-то не слишком над этим задумывалась. Чтобы выиграть время для ответа, я пошла на хитрость:
– Дэйв, я тебе с удовольствием отвечу, если ты в свою очередь объяснишь мне, почему тебе так нравится наблюдать за тем, как мною обладают другие мужчины. Ведь большинство на твоём месте… ну, сам знаешь, как бы себя повели.
Я видела, что и мой встречный вопрос застал мужа врасплох, но лишь в том смысле, что он не ожидал его от меня сейчас. Однако, в отличие от меня, он явно размышлял над своими побуждениями, потому что не стал тянуть и принялся объяснять:
– Прежде всего, мне именно со стороны нравится смотреть, как ты занимаешься сексом. Когда это делаем мы с тобой, то я вижу всё с несколько… иной позиции. А ведь когда слишком близко, не видно как следует. Чтобы разглядеть, надо отодвинуться. Кроме того, лично мне не нужна жена-скромница, это для меня было бы как-то пресно, что ли… Поэтому, изменив мне, ты доказала, что ты действительно шлюха, которая мне нужна и от которой в постели можно требовать гораздо больше, чем от добропорядочной супруги, понимаешь? Как бы ты ни ублажала меня „по-честному“, без измены нет той самой изюминки… То есть ты как бы сама ставишь себя в положение виноватой, которой я могу повелевать. И ты показываешь, на что ты способна с другими, – значит, и я могу требовать того же, а предварительный просмотр весьма разогревает, способствует аппетиту и желанию поискать, испробовать что-либо новое. Каждая пара неповторима, и, усваивая опыт от других мужчин, ты и мне в итоге даёшь больше. (И чаще, мысленно дополнила я.)
Далее, ты сама ломаешь преграду, не позволяющую большинству жён ощутить всю полноту единения с мужской половиной. А это смелость, которую я уважаю. Ты ведь невольно бросаешь вызов общественным установкам, тем более теперь, когда все знают, чем ты занимаешься и когда любой может прийти, чтобы отыметь тебя как пожелает. Что ещё… А, ну и женская полигамность. Вот все говорят, что мужчины – кобели, но ведь, если подумать, женщинам нужно больше партнёров, поскольку им труднее достичь удовлетворения. И ощущений им требуется уж никак не меньше. Вообще стремление к многообразию свойственно людям. Раз уж тебе так потребны другие мужчины, то почему я должен мешать?
Ведь дать тебе столько же взамен никак не могу при всём желании… А жить вместе с тобой мне хочется несмотря ни на что. Ещё и такое соображение: чем постоянно подозревать измену, лучше её видеть воочию или даже организовать самому, тогда она не пугает и не приводит в ярость. Как известно, пойди навстречу своим страхам – и они рассеются. Если уж ты неизбежно должна была мне изменить, то что толку сходить от этого с ума? Всё зависит от подхода. А напоследок, пожалуй, упомяну, как ни странно, альтруизм. Ты у меня такая замечательная женщина, что просто жалко не дать тебя попробовать и всем остальным, кому можно… Ну как, удовлетворил ли я твоё любопытство так же хорошо, как обычно удовлетворяю твоё тело?
– Даже более чем! – искренне воскликнула я. – Не ожидала, что ты всё так складно объяснишь. Правда, мне чудится некоторая недосказанность, но, возможно, я и ошибаюсь. Однако теперь моя очередь. После такого пространного ответа и я хочу тебе исповедаться.
Прежде чем начать, я глубоко вздохнула.
– Знаешь… Если честно, то ещё пять минут назад я не знала, что тебе ответить. Но твои слова многое для меня прояснили, и теперь я могу кое-что сказать. Итак… Всё, что ты упомянул, верно. Но есть и ещё несколько причин. Например, стремление к разнообразию, которое ты отчасти подметил. Оно важно и само по себе, но к тому же помогает по достоинству оценить тебя, твою незаменимость. Как мне понять, что ты у меня лучший, если мне тебя не с кем и сравнить? Вот откуда это стремление. Остальные – не более чем фон для тебя, моего главного мужчины. Правда, что касается Томми и его друга…
Мне их было немного жаль. Они ведь такие юные, неискушённые… то есть были поначалу. Они так жаждали женщину, что было бы преступно не дать им вкусить себя. Хотя в первый раз они моего согласия и не спрашивали… Что обернулось к лучшему. И насчёт приходящего с другими опыта ты прав. Я ведь именно для того хочу изведать всё возможное, чтобы потом подарить это тебе. Да и ты видишь эти приёмы, тоже учишься многому, я это потом чувствую на себе. Но и другим я тоже хочу дарить себя, свои возможности… Тебе и так всегда достанется столько, сколько ты способен получить.
Зачем же пропадать неиспользованному? И потом, меня возбуждает максимальная открытость, доверительность между нами. Я более обнажена перед тобой, когда ты видишь, как меня берут другие, чем когда ты сам на их месте. Физическая отстранённость, которую ты тоже подметил, усиливает наше стремление к близости. Мы не нарушаем стабильность нашего брака, а просто избавляем его от опасности закостенеть. Но главное, пожалуй, это доверие. Ведь обнаружив измену жены, как поступают обычно мужья? Выгоняют жён, разводятся с ними, даже убивают… А ты не такой. И я это оценила. Моё тело может принадлежать кому угодно, но душа – только тебе, теперь уж я знаю это наверняка. И поэтому же я знаю, что ты меня не бросишь. Ведь мы испытали друг друга самым сильным способом – изменой. Раньше, когда я просто изменяла тебе, я была больше шлюхой, чем с тех пор, как ты позволил мне ею стать. Доверие в любви – главное, несмотря ни на что. Это связывает нас сильнее всяких клятв…
Я остановилась перевести дух. Не ожидала, что сумею столько наговорить… Дэвид тоже был впечатлён.
– Это невероятно… Сейчас ты ещё более прояснила мне то, что между нами происходит. Но я вспомнил ещё об одной причине. Когда я вижу, как на тебя, голую и беззащитную, посягает другой мужчина, я как бы ощущаю себя – тобой. Как будто он вторгается в меня, в мою душу… Благодаря этому непристойному зрелищу я невольно соприкасаюсь с женской психологией. Через тебя обладают и мной, это унизительно, но почему-то мне желанно. Наверно, я мазохист, да?
– Глупости! – возразила я. – Тогда все мы немножко мазохисты. Но сейчас ты опять очень здорово всё раскрыл.
Повисло молчание, во время которого мы обдумывали услышанное. Потом я робко спросила:
– Дэвид… Прости, я знаю, что у меня нет права задавать такой вопрос, но… а как у тебя? У тебя есть другие женщины? (Я намеренно не употребила слова „изменяешь ли ты мне?“)
– Нет, – просто признался он. – Мне всегда хватало только тебя.
Меня переполнило чувство любви. Я встала и сбросила с с себя халатик, вернувшись к своей такой привычной и вызывающей наготе. Потом подошла к мужу и обняла его, прижалась тёплыми сиськами к его крепкой груди; он со спины запустил руки в мои густые рыжие пряди, а потом мы поцеловались… Это был долгий проникновенный поцелуй. Когда мы оторвались от губ друг друга, мой любимый мужчина посмотрел на меня каким-то новым взглядом, в котором светилось особое понимание.
– Вот оно что, – улыбаясь, прошептал он. – Теперь я, кажется, окончательно понял. Ты должна зримо изменять мне, чтобы я от тебя не ушёл. Это меня притягивает к тебе…
– А чтобы я от тебя не ушла, ты должен видеть, как я тебе изменяю, – завершила я его мысль.
Несколько минут мы стояли молча и по-прежнему обнявшись.
– Милый, – нежно шепнула я мужу, – обещаю тебе сделать всё для того, чтобы мы никогда не расстались…
…И я выполнила своё обещание, продолжая вести тот образ жизни, который так нравился нам обоим…
