чтобы все могли лицезреть мои соблазнительные прелести. Ощущение всеобщей доступности возбуждало до предела, и во время нашей довольно длительной поездки я неоднократно кончила…
А со следующего дня начался праздник секса. Я уже была настолько подготовлена к этому, что не испытала никаких особых потрясений ни телесно, ни духовно. Моё тело с лёгкостью выдерживало десятки соитий в день и лишь наливалось любовной силой, страстью и жаждой, требовало ещё, всё новых и новых сношений… (Стесняться наблюдения я очень скоро перестала, что, впрочем, никак не сказалось на силе моих многочисленных оргазмов, хотя поначалу небольшое стеснение и позволяло быстрее достигать пика.)
Разумеется, мы позаботились о предохранении (вернее, я ещё в первые разы благоразумно подумала об этом), но теперь оно было практически стопроцентным – благодаря наиболее надёжным дорогостоящим средствам. А что касается моих возможностей, то мне, подобно хорошей обуви, сносу не было. И секс держал меня в наилучшей форме.
Памятуя о групповом сексе, за которым он застал меня впервые, муж предложил по обоюдному желанию клиентов устраивать сдвоенные визиты, в которых всё проходило бы по тому же сценарию, и это здорово разнообразило ощущения. Кстати, та парочка, с которой всё и началось, выторговала себе льготу на пол-цены. Я упросила супруга сделать им эту поблажку, ведь без них ничего бы и не было… возможно. Они уже так привыкли ко мне, что не представляли и дня без того, чтобы меня не оттрахать.
А с деньгами у них было, конечно, не очень, не то что у более состоятельных граждан. Цена за визит была не так чтобы запредельной, но и не слишком низкой. Чтобы знали, что я не какая-нибудь дешёвка. И мне было приятно, что муж меня оценил достаточно высоко. Вот за это я его и люблю… А к ночи из шлюхи я вновь превращалась в добропорядочную жену и безраздельно принадлежала моему законному супругу, которому дарила наслаждения ещё больше, чем всем остальным вместе взятым. Он полновластно располагал мной ночами напролёт, так что я не могла пожаловаться на большие перерывы.
А он и до того был достаточно мощным в смысле мужской силы, теперь же и вовсе, не иначе как наглядевшись записей, заделался половым гигантом. (Или же отчасти всё-таки играла роль подсознательная ревность: Дэвид всё пытался мне таким образом доказать, что он лучше всех тех, кого позволил мне попробовать помимо себя. И он правда был лучше многих, это уж точно.) Днём он организовывал график посещений, вечерами просматривал накопившиеся записи и отбирал наиболее удачные фрагменты, а ночами занимался со мной сексом, применяя многое из увиденного…
Это может прозвучать иронично, однако я больше не ощущала себя изменяющей женой, потому что душой безраздельно принадлежала мужу: этого он добился своим пониманием. (Да и его разрешение само по себе исключало мою вину.) Разумеется, я никоим образом не ставлю себя в пример и не пытаюсь оправдать супружескую измену, хотя нередко её бывает сложно избежать… Наш случай был особым. Ну, не всем же так везёт с партнёром. Понятно, что в основном супруги вряд ли одобрят подобную свободу нравов…
Наши доходы ощутимо возросли за те несколько месяцев, что я отдавалась всё новым и новым „вкладчикам“ (звучит двусмысленно), так что мой деловой супруг вскоре смог открыть собственную фирму по своей специальности, которая процветала не меньше, чем задуманное им предприятие со мной в главной роли. (Поскольку он больше не мог заниматься организацией посещений, то передоверил это одной сотруднице, которая тоже уволилась с его бывшей работы ради новой выгодной должности.)
Вскоре после этого Дэвид пригласил к нам с десяток новых сотрудников. По такому торжественному случаю он разрешил мне надеть короткий кружевной передничек, который не слишком скрывал мои пышные груди и всё остальное. Готовить и убирать мне больше не приходилось, поскольку теперь мы нанимали для этого приходящую домработницу, но в тот раз муж попросил меня сделать исключение и самой внести вклад в трапезу. На время готовки я также повязала голову выданным мне вдобавок платком и приготовила несколько своих фирменных блюд, хотя большая часть снеди была заказана в ресторане.
Когда гости явились, супруг представил меня обществу и усадил рядом с собой. Моё присутствие за столом возбудило у присутствующих аппетит, что меня порадовало и как хозяйку, и как женщину, которой были нужны сильные партнёры. Ясно было, чем закончится вечер, поэтому гостям следовало хорошо подкрепиться. Так и вышло: Дэвид предложил меня в качестве десерта, предварительно заверив, что никого за это не уволит, а, напротив, поощрит. Угадайте, многие ли отказались от сладкого, вернее, сладкой?.. (Вообще-то в этом не было ничего нового: я слышала, что у некоторых древних народов был обычай – в качестве жеста гостеприимства хозяин предлагал гостям жену.) Всё было записано на камеры, как всегда.
Хотя ко мне в спальню входили по одному, но на середине действия, пока мой предыдущий партнёр не закончил; новый присоединялся к нашим играм и позже замещал насытившегося предшественника, то есть опять использовали секс на троих, только „поступенчато“. Каждый поимел меня по нескольку раз, отчего я чувствовала себя на седьмом небе. (Строго говоря, мужчина и женщина взаимно обладают друг другом, но мне всегда приятней думать, что обладают мной; я предоставляю себя мужчине, хотя и получаю от него часть, конечно… Как это сладостно – когда тебя трахают, много раз доводят до оргазма, да ещё на глазах у любящего мужа, которому это нравится!) В тот раз я превзошла саму себя, и, полагаю, сотрудники после этого вечера стали особенно крепко держаться за свою работу, позволяющую испытать близость с роскошной женой босса.
Подобные приёмы мы устраивали и в дальнейшем, но эти концентрированные сеансы сексотерапии лишь оттеняли прелесть моего повседневного сексуального существования.
О, чуть не забыла упомянуть о главной изюминке, которую в дальнейшем придумал тот же, кто всё это и затеял. Муж справедливо рассудил, что раз уж подсматривание настолько его возбуждает, то наверняка найдётся немало тех, кто получит от этого не меньшее удовольствие. (А за посмотр, как известно, надо платить…) Это было ясно, ведь подобные зрелища в записи всегда привлекают обширную благодарную публику, только мы устроили порно живьём, что обладало даже большей притягательностью. Одну стену в спальне сделали сплошь зеркальной, а в комнате за ней располагалось около полусотни сидячих мест, на которые продавались билеты. И по вечерам наш зрительный зальчик никогда не пустовал, да и в другое время народу хватало. (Нередко зритель прямо оттуда переходил в спальню и становился на время актёром в паре с бессменной неутомимой партнёршей.) А сознание, что на меня смотрит столько народу одновременно, подстёгивало лучше всякого возбудителя. И я вовсю старалась, чтобы не разочаровать публику, ну и клиента, само собой, который по той же причине лез вон из кожи (отчасти буквально)…
Конечно, я не была настоящей профессионалкой, но и любительницей в сексе меня никто бы не назвал, а рвение с лихвой искупало всё. (Точнее, я и была любительницей – в самом прямом смысле, но при этом отнюдь не дилетанткой.) Я просто купалась в своей развращённости. Если бы какой-нибудь художник собрался написать картину Похоти, я бы с удовольствием согласилась позировать – не прерывая своего приятного занятия… Я дарила удовольствие и получала его с прибылью (разумеется, не только денежной).
Особенно меня подхлёстывали сдвоенные посещения, когда я могла работать на оба фронта; как следует возбудив своих партнёров, поворачивалась к одному задом, предоставляя ему для обработки моё основное половое отверстие, чтобы тем временем без помех с упоением присосаться к члену другого (первый, усердно трахая меня сзади, нередко для удобства, как лошадь за поводья, хватал меня за распущенные волосы, – так они не мешали, и в какой-то мере „всадник“ управлял движениями моей головы); а потом они менялись местами, и я, зажмурившись от двойного восторга, самозабвенно продолжала с наслаждением обрабатывать новый предельно напряжённый пенис, до дна насаживаясь на него ртом, пока меня, вечно голую и всегда доступную шлюху, каковой я себя сполна ощущала, хватали и щипали за бока,
