Я повернулась к зеркалу.
- Пап, как тебе? – только теперь отец заморгал и что-то не внятное пробормотал.
Я повернулась к нему спиной, постаралась покружится, но чуть было не шлепнулась, я это еще не умею делать, да и в кроссовках думаю не очень-то и выглядит.
- Ну, я так думаю, - начал было он.
- Нравиться? – снова спросила я.
- Круто, - только и пробормотал он.
Девушка, что вертелась около нас, спросила будем брать, отец взглядом спросил меня, мне почему-то хотелось не снимать его, а прямо вот так пойти. В мою кабинку заглянула какая-то дама и позвала свою дочь взглянуть на меня и предложила ей тоже померить такой же сарафан, наша продавщица тут же сбежала в зал за новым сарафаном. Мне как-то было не ловко перед отцом, мальчишка одел сарафан и готов щеголять в нем, но тут отец наконец-то заулыбался.
- А тебе знаешь ли идет, - у же не так сухо сказал он, - даже очень, очень. Берем?
Спросил он у меня, я приподняла плечи и кивнула в знак согласия, а тут появилась и наша девушка и попросила, что бы я снимала и она отнесет его на кассу.
- А можно в нем? – спросила я, - и неуверенно посмотрела на отца.
- Ну, я… думаю, что… а ты хочешь?
- Да, - тут же ответила я.
- Ладно, - только и мог сказать он.
Девушка отрезала бирку и убежала на кассу. Я сложила свои вещи в пакет, подошла к отцу и поцеловала его в щеку.
- Спасибо пап, - промурлыкала я, - я тебя люблю.
Его глаза засияли, не знаю правда от чего больше, от того, что я его поцеловала, или от того, что я шлепала в сарафане. Еще с минутку повертевшись у зеркала я готова была выйти в зал. Отец шел вереди, а я за ним осторожно как мышка скользила, но подойдя к кассе я приподняла голову и улыбнулась кассирше. Когда мы покинули отдел, отец медленно повернулся ко мне, он улыбался, губы были строгими, но глаза я видела как они сияли.
- Ну, что же, - и помедлив добавил, - дочка, идем дальше?
Я только и смогла, что кивнуть. Уже через минуту, мы были в отделе обуви. Женская обувь, что-то страшное, непонятное, я не стала рисковать и выбрала себе босоножки с низким каблуком, в прочем они практически ни чем не отличались от мужских сандалий, по этому я с легкостью в них сразу же пошла. Следующим отдел стало нижнее белье. Тут отец уже разошелся, он свыкся с тем, что я уже не я, что с ним его дочь, и что он просто гуляет со мной по магазинам и делает мне приятное, покупая всякие глупости, в общем балует.
В отделе женского белья, отец попытался мне, что-то указывать, но я его посадила на пуфик, мол не переживай, я разберусь, и пошла обратно в зал. Хотя как я могла разобраться, я в первые тут, и что тут вообще есть и надо, я представление не имела, меня спасла продавец. Видя мою нерешительность, она тут же предложила под сарафан тонкий лифчик, я посмотрела на него и ужаснулась, но кивнула. Потом она повела меня вдоль полок с плавками, мне хотелось, что-то с кружевами, по настоящему женское, но посмотрев на них я осознала, что они не для меня, мне нужен другой фасон, более широкий. Продавец, накладывала, снимала с полок и относила в примерочную.
Уже через минуту я стояла обнаженной перед зеркалом, я опять испугалась себя, хорошо, что меня ни кто, ни видит, я одела плавки, потом другие, потом следующие, все было не то, и только одни мне понравились, они подошли прекрасно, такая же красная кайма как у сарафана, маленький бантик, наверное такие скромные носят девочки, но я тогда кто же, я и есть она. С лифчиком оказалось все проще, они мне все нравились, и все же я выбрала себе такой же незатейливый как и плавки. Оторвав бирки я просунула руку за штору и отдала их продавщице, та хотело было возмутится, но оставила меня в покое.
Через пять минут мы сидели с отцом и лопали пиццу, я так проголодалась, похоже, что он не меньше моего изнервничался, но я была довольна, я по настоящему была довольна и мне совершенно не хотелось идти в гостиницу, мне хотелось гулять, почувствовать свое новое тело, свой новый мир. Почувствовать взгляды, увидеть улыбки, осознать, кто я такая, я просто была счастлива.
Мама нас не поняла, она даже не узнала меня, но это отдельная история, а вот на следующий день когда мы пришли в больницу и нас встретил мой доктор. Он обратился к отцу, мама принципиально не пошла с нами, доктор спросил у отца, когда я подойду для окончательного ответа. Я стояла рядом и практически в упор смотрела на него, а он не узнавал меня и только когда он предложил доктору самому спросить у меня, только тогда он увидел кто я.
- Значит, да, - только и сказал он.
Да, означало, что мы ничего не будем делать, что оставим все на своих местах, что у меня теперь будет другая жизнь, я еще не знала хорошо это или нет, но тогда я только это и хотела. Ну что же Лешка, так меня звали до того как, теперь же я буду Женькой или просто Женя, это имя мне давно нравится, а почему бы и нет.
Обратно мы ехали на поезде, мама молчала, я все жалась к отцу, он обнимал меня, целовал в лоб и что-то мурлыкал, ну прямо как кот. Я читала свою книгу, боялась своего города, боялась друзей, мне становилось страшно и только после того, как отец сказал, что мы переедем, я успокоилась и сладко уснула.
Эксперимент природы, мутация, новый шаг в развитии человечества, что это, кто я, почему я, и зачем это? На эти и еще сотни других вопросов я не могла найти ответа, как это повлияет на мою жизнь, не знаю, кажется за это лето я так повзрослела, я не просто выросла, не просто поменяла он на она, я стала совершенно иной, во всем, другие чувства, даже запахи теперь другие, и сны которые приходят ко мне, так же стали другими. Мне хочется петь, прыгать, кричать, рисовать, свистеть и стоять на голове, мне хочется наряжаться, хочется быть красивой. Мне хочется, просто цвети. Интересно я смогу превратиться в бабочку или так и останусь в куколке. Вдоль окон пролетали поля и деревья, стук колес по рельсам убаюкивал меня, я смотрела на свое отражение в окне и улыбалась, моя сказка только начиналась, я в это верила, и я это знаю.
Приехала я в город в нормальных джинсах, ни папа ни мама не хотели, что бы кто-то знал кто я, да и сказать честно мне и самой не хотелось, психолог в больнице мне все пояснил, такие как я считаются в обществе изгоями, они их не понимают, презирают, а соответственно унижают, подымая тем самым свое глупое я. Уже через неделю отец снял квартиру в другом конце города, вопрос с продажей квартиры затянулся, а мне нужно было идти в школу, так, что в новую квартиру я приехала в своем новом сарафане. Папа и мама старались, я прекрасно понимала сколько это все стоит, вся моя одежда пошла в мусорку, даже мой школьный рюкзак и тот улетел в след за курткой.
Мама очень переживала как я пойду в школу, там ни кто не знал кто я такая, кроме директора школы, у меня были новые документы, теперь я официально была девочкой, день рождение тоже осталось, меня освободили от физкультуры, но от физической работы по школе нет, мне даже присвоили инвалидность, это меня всех больше рассмешило, но не стала оспаривать, деньги нам сейчас очень были нужны.
8 «а» класс, меня представили и усадили на третью парту, раньше я сидел за четвертой, необычно сидеть так близко. Первый день я вообще ничего не слышала, что там говорил учитель, я думала о себе, как я, все ли нормально, как прическа, я пропустила мимо ушей когда ко мне подсела прыщавая, толстая девчонка, засаленные манжеты и желтые зубы. Из ее разговора я поняла только одно, что меня хотят видеть, то есть я должна представится перед кем-то. Похоже как говорил мой папа эта толстуха выполняла роль шестерки, и меня хотели демонстративно поставить на место, но я не в тюрьме и меня нечего ставить, они еще не знают кто я, по этому выслушав ее, я поблагодарила, но не сдвинулась с места. Однако когда я решила выйти из класса, следующим уроком должна быть астрономия, а она в другом классе и я не хотела опоздать. Вот тут меня и зажали.
Я не думаю, что стоит пересказывать все то, что мне начала плести толстуха, я только попросила ее отойти в сторону, а она.
- А то, что? - она меня достала, я знала только одно, не она тут командует, а та парочка долговязых, что только, что вышли.
