были мои психологи, еще хирург, который меня осматривал, и еще три человека которых я не знал. Я сидел перед ними и отвечал на вопросы, я уже отвечал на них, но они все спрашивали и спрашивали, как будто я что-то от них скрывал. От напряжения у меня даже заболела спина, что они хотят от меня, ведь я то уже все решил, но они похоже, что нет. Потом еще раз вызвали маму с отцом и сообщили, что дают мне два дня на то, что бы я сам окончательно принял решение, я тут же ответил, что готов, но они не стали слушать меня.
Мне объяснили, что я не смотря на то, что стремлюсь вернутся в тело мальчика, по всем тестам наоборот ухожу в сторону развития девочки, я слушал и не понимал как это так, не может быть. И тут я не выдержал и разрыдался, по настоящему разрыдался, в захлеб, так я не плакал когда меня в первом классе побили мальчишки на улице и отобрали велосипед, но сейчас я рыдал по настоящему, и даже когда я успокоился, кончились слезы и силы, я не испытал облегчения, а только горечь и злость на родителей, что не заступились за меня.
На следующий день мы сходили в кино, прошлись по городу, мама тянула нас на Красную площадь, а я думал, что там такого, что все только туда и стремятся и все же мы съездили и посмотрели эту площадь, и вовсе она не красная. На второй день ожидания, то есть моего принятия решения, оно у меня ни куда не делось, я думал только об одном, скорей бы вечер, а там и утро и все будет кончено. У мамы разболелись ноги, я не хотел сидеть в номере и мы с отцом пошли в ближайший супермаркет, что бы поискать там книжный магазин, он давно обещал мне купить «Властелин колец».
Супермаркеты, они везде строятся одинаково, огромное здание с магазинами, кофешками и кинотеатрами, развлекательными центрами и опять магазины, магазины. Мы ходили с ним пожалуй бесцельно, так просто, что бы убить время, книжка была у меня под мышкой, толстая, почти две тысячи страниц, я горел желанием открыть ее и начать читать, но сейчас я просто смотрел по сторонам, было так много интересного, глаза просто разбегались, но я делал вид, что меня это не интересует.
Отец отошел, ему всегда нравилась классическая обувь сделанная из чистой кожи, я знаю, что некоторые ботинки у него уже более десяти лет и он не намерен их выбрасывать, только по тому, что они до сих пор в отличном состоянии, я его не понимаю. Я проходил вдоль витрин, не хотелось ни куда заходить, манекены так красиво одеты, как на обложках дорогих журналов, я раньше не обращал на это, а сейчас с удовольствием смотрел на них. Чувствовал ткань, узор, форму, я наслаждался зрительно, получал настоящее удовольствие от того, что могу вот так посмотреть, просто смотреть и все.
Летняя коллекция, лето уже кончалось, но на фоне яркой листвы, стоял манекен в кремовом сарафане, тонкие красные бретельки, большие красные, голубые и желтые полевые цветы, с низу сарафан был окантован широкой красной лентой с белыми цветами, а посередине небрежно был повязан белый поясок. Я никогда не думал, что одежда может быть красивой, просто не придавал этому значение вот и все, но этот сарафан так по летнему выглядел, он просто парил, как будто манекена вообще не было, я усмехнулся.
- Красивый.
Я вздрогнул, отец так незаметно подошел, что я даже чуточку рассердился, тут же отвернулся и пошел.
- Стой, ты куда? – спросил меня отец.
Я вернулся к нему, пожал плечами, мол не знаю, просто пойду, но сам тут же снова посмотрел на этот сарафан за стеклом.
- Мне нравится, - снова сказал отец.
- Ну, - начал мямлить я, - ни че пойдет, - хотя сам-то знал, что он замечательный.
- Померишь? – все так же спокойно спросил отец у меня.
Я усмехнулся.
- Смеешься? – поинтересовался я.
- Нет, - тут же ответил он.
Я знал его настрой относительно моего пола, знал, что он против того, что бы я превращался в девчонку, просто против и все, в прочим, так же как и мама, но в данный момент я не подумал об этом. В груди защекотало, я посмотрел на этот сарафан как на запретный плод, а запретный плод всегда манит к себе, вот и сейчас он просто дразнил меня. Женскую одежду я мерил только один раз, когда мама оставила на диване постиранную одежду девочки которой эта одежда была уже мала. Я прекрасно помнил то состояние, свой колючий взгляд, сутулость и вообще как гадкий утенок я тогда выглядел и по этому не намерен еще раз это пробовать.
- Терять нечего, за пример денег не берут, - снова сказал отец, - посмотри на себя.
Я присмотрелся в свое отражение, витрина прекрасно отражала, манекен в сарафане стоял передо мной, и по этому казалось, что это я в сарафане. Я выглядел я ничего, не так страшно как в прошлый раз.
- Пойдем? – сказал отец.
- Нет, - начал было сопротивляться я, - я же…
- А кто знает кто ты? – и посмотрел мне в глаза, - ну как.
- Ладно, - согласился я и вошел в отдел.
В отражении на меня смотрел не мальчика, это был уже не я, а девчонка, чуть хитрые глазки, округлости на груди и руки, теперь, что-то было и с ними не то.
Я зашел в примерочную, девушка, продавщица щебетала, принесла два размера, я еще раз посмотрел на себя в зеркало, отец стоял за спиной, лицо серьезное, как будто я мерю платья каждый день и ему это уже надоело.
- Пап, - многозначительно сказал я.
- Ах да, - спохватился он и стал задергивать за мной шторку, оставляя меня одного с зеркалом.
Девушка, что обслуживала нас, даже глазом не моргнула, неужели я так сильно изменился. Я держал в руках этот сарафан, мягкая ткань, совсем не такая как у рубашки, она даже чуточку просвечивала, кремовый оттенок выделялся на загорелой коже. Я снял рубашку, и стал рассматривать сарафан, с какой стороны его одевать, вот бирка, значит спина, подняв руки вверх, я стал втискиваться в него, неудобно, тесно, вот черт, подумал я, а джинсы, ага про них я забыл. Наполовину втиснувшись в сарафан, я стал стягивать с себя джинсы, что за умора, еще бы мешок на голову одел. С трудом стащив их с себя, я стал напяливать дальше сарафан. Справившись с задачей, я даже боялся посмотреть на себя в зеркало, поправил, складки, необычно, голые плечи, я не чувствовал на себе одежды, совсем не чувствовал, сарафан был легким, и мне казалось, что я стою голым, прикрытый какой-то марлей. И все же надо посмотреть.
Осторожно я повернулся к зеркалу… Тонкая загорелая шея, костлявые плечи, веревочка, то есть бретелька, и сарафан, я молча смотрел на себя, а еще глаза, да глаза не были колючими, они мне улыбались, улыбался и рот, чуть припухлые губы, то есть губки. Я состроил себе рожицу и засмеялся.
- Ты все? – спросил отец и стал приоткрывать занавеску.
- Ну постой, еще нет, - заартачился я.
Сказать честно я просто боялся показаться ему вот так, хотелось чуточку оттянуть время, он задернул обратно занавеску. Я смотрел на себя, удивительно, но я сейчас не узнавала себя, все было не так, и нос не тот, брови, да и волосы не те, я не узнавала себя. Стоп, в этот момент я в первые себя воспринимала не как он, а как она, и от этого мне стало так здорово, я подпрыгнула, повернулась спиной, постаралась рассмотреть как я выгляжу со спины, потом нова повернулась передом и приподняла сарафан до уровня груди. Подтянув ткань повыше я посмотрела на свою обнаженную грудь, в отражении она была другой, кругленькой, соски торчат вверх, но еще минуту назад их не было, они сливались, а теперь нагло торчали и это мне то же понравилось. Мне все нравилось, и сарафан, и то как я выгляжу и главное то как я себя сейчас чувствую, и сейчас мне казалось, что я всегда носил платья, не ощущал никакого дискомфорта. Я выпрямила плечи, приподняла подбородок, подмигнула себе в зеркале и отдернула шторку.
Отец наверное с минуту смотрел мне в глаза, а я в его, наше молчание прервала девушка, что принесла сарафан.
- Отлично, как здорово, сейчас вот тут, - она подпрыгнула ко мне за спину и что-то сделала с бретелькой, я почувствовала, как сарафан чуть приподнялся, а в месте с ним и грудь, я одернула плечами и все стало на месте, - еще вот так, - снова сказала девушка и ослабила пояс – отлично, ну как вам, поменьше не надо, нет, нет, - тут же сама себе ответила она, - не стоит, отлично, ну просто прелесть.
