Естественно, Тара уже была там и пила кофе. Случайна встреча взглядами и молодой парень ощутил, как пересохло горло, а тело внутренне сжалось. Он моментально уловил запах ее чистого тела, воздух вокруг нее едва ощутимо и тонко благоухал гелем для душа. Мурашки по коже… Так захотелось обнять ее и вдохнуть приятный аромат поглубже… В эту минуту ему показалось, что сестра знает все и готова уже обрушить на него поток ругательств. Но девушка лишь смерила брата презрительным взглядом и собралась покинуть кухню. Вдруг неожиданно для себя Мартин остановил ее, окликнув:
- Тара! Постой.
Девушка замерла в широком пороге кухни и только повернула голову в сторону брата, явив ему свой недовольный профиль. Она не пожелала спросить «Что?» или хотя бы «Чего?», а просто молча ждала.
Парень сглотнул огромный комок, попытавшийся перекрыть горло от волнения, и заговорил:
- Прости за вчерашнее, - тяжко, если учесть, что он никогда перед сестренкой не извинялся за свое ослиное поведение.
Тара постояла всего одну минуту, то ли в недоумении, то ли просто сделав вид, что не слышит слова брата. Но выражение ее лица заметно изменилось. Она ничего не ответила. Сестра просто в тишине вышла из кухни в направлении лестницы на второй этаж.
Мартин отвернулся, уперся руками в столешницу и тайком выдохнул воздух, зажатый в легких. Кажется, пронесло…
В комнату я поднималась в полном недоумении… Это что сейчас было такое? Мартин действительно извинился или я все выдумала, мне попросту привиделось, послышалось? Я ничего не понимала. Как зачарованная поднималась по ступенькам, автоматически ставя босые ступни на полированную поверхность ступенек, но не видя перед собой дороги. Закрыв дверь комнаты, я прислонилась к ней спиной и довольно долго пялилась в окно напротив, залитое солнечным светом. Мартин никогда на моей памяти не извинялся за свои подлости в детстве, да и просто за мерзкое поведение по отношению ко мне. Потому сейчас я просто не могла поверить собственным ушам. Что же изменилось? Брат сегодня утром был до дрожи искренним. Впервые. И никаких сомнений во мне его слова не вызвали…
Странное чувство... Я ощущала себя в параллельном мире, все казалось каким-то нереальным. Еще этот ночной сон… Оторвавшись от двери, я прошла к кровати и вытащила из-под матраца пакетик той самой травы, так благополучно окурившей меня вчера. Поставила кружку с кофе на тумбочку, а сама вскрыла пакетик. Запах, как запах. Самый обычный запах марихуаны. Ничего необычного, тем более магического, очевидно, что ничего сюда не добавлено, кроме самой травы. Но сон был настолько реалистичен! Все ощущения, тактильные, обонятельные, все было словно наяву! Пока прятала пакетик с дурью на старое место, готова была поверить, что теряю остатки разума. На полном автомате подхватила чашку и отправилась к широкому окну. Солнце по-летнему нагрело воздух до довольно высокой отметки, за стенами было попросту жарко. Выходить за порог дома, сохранившего ночную прохладу, совсем не хотелось, потому прогулку я запланировала на поздний вечер, после захода жаркого солнца.
Надо бы курсовую, наконец, закончить, подумалось мне, а в университете перед ясные очи преподавателей появляться без нее нет смысла. Конспекты лекций потом перепишу как-нибудь. Это успеется. Мария – моя однокурсница и подруга с удовольствием одолжит свои записи. Я прекрасно понимала, что нечестно пользоваться нетрадиционной ориентацией и ее пылкими ко мне чувствами, но иначе у меня, почти забившей на учебу, нет выхода.
Около получаса я старалась заставить себя сосредоточиться, но тщетно. Мысли все время возвращались к образам из сна, к ощущением, что я пережила накануне, к ласкам невидимого мне мужчины, от коих тело покрывалось мелкими мурашками и теплело… внизу живота…. Кого же все-таки я видела во сне? Кто настолько реалистично касался меня ночью? Последние слова брата засели в голове, как заноза. Мне неожиданно показалось, что между Мартином и моим сном существует некая связь, что-то неуловимо знакомое… И тут же выбросила из головы ересь. Нет, это же невозможно. С самого детства отношения с братом и сестрами не заладились. Меня шпыняли, выгоняли из общего круга, в котором родня увлеченно играла, иногда поднимали на смех.
Не часто и не по серьезному поводу, с каждой обидой я находила силы справляться. Бывали и подлости, но, если разобраться сейчас, все они были не такими уж серьезными. Никогда я не просила помощи у брата, а уж тем более у глупых сестер, прекрасно зная, что получу непременный отказ. А может, стоило хотя бы попробовать? Что если брат, несмотря на свое мерзкое отношение ко мне, все же откликнулся бы на просьбу? Сейчас уже поздно гадать, в себе бы разобраться. И в том, что происходит сейчас в семье. Мартин повзрослел, только так я могла объяснить его внезапные извинения.
В конце концов, я отбросила бесполезную ручку, так и не сумев собрать мозги в кучу и закончить курсовую. Вместо этого я встала, подхватив кружку с давно остывшим кофе, и взобралась на низкий подоконник, свесив одну ногу вниз, а вторую согнув в колене, на которую и положила руку с чашкой. Взгляд устремился вниз, во двор дома. Воспоминания сами потекли ручьем. Здесь когда-то Мартин с друзьями играл в футбол, каждый раз ломая матери клумбу, а то и вовсе умудрялся мячом разбить в дребезги горшки с цветами. Его наказывали, как и всех, хотя и частенько баловали. Еще бы – три дочери и один обожаемый сын. Наверное, потому сейчас он не стремиться создать семью, а продолжает жить в доме родителей и развлекаться после работы. Никакой ответственности, отношений и прочей ерунды. Я же родилась последней и, видимо, у мамы уже не хватало сил воспитывать очередного ребенка, потому особой любви родителей я не ощущала. Но никогда не была обделена материально, вот только не хватало самого главного – поддержки.
Сколько я так проторчала на подоконнике, одному черту известно. Заставив себя слезть, я быстро переоделась в легкие джинсовые шорты и не менее легкую майку. Холодный кофе в кружке показался гадким и я решила спуститься на кухню в с целью отыскать в недрах холодильника холодный сок. К счастью, дом почти опустел. Старшая сестра укатила в свою съемную квартиру в городе, другая отправилась на учебу, матери нигде не было видно. Отлично. Я очень надеялась, что и брата я не застану. Но стоило только открыть дверцу холодильника и подумать о том, как приятен его ледяной холод, в помещение большой кухни кто-то вошел, шлепая такими же босыми ногами. Взгляд мельком определил их хозяина – это был Мартин.
Едва завидев меня, он остановился на одно мгновение и снова зашагал. Вел он себя, по меньшей мере, странно, если не сказать совсем необычно. Мартин избегал смотреть мне в глаза, было заметно, как он напряжен в моем присутствии, а если случалось встретиться взглядом, тут же резко отводил глаза. Неизвестно зачем он пришел на кухню, разве что просто попить воды, что он и делал сейчас, жадно глотая влагу из стакана залпом. Он волновался, но причину его перемены я уловить не смогла. Пока наливала апельсиновый фреш в стакан, украдкой следила за братом, все больше удивляясь тому, что с ним происходит. Поднеся стакан с соком к губам, я невольно посмотрела на его спину, когда Мартин в очередной раз отвернулся от меня, делая вид, что занят чем-то важным. В следующую секунду произошло то, что надолго выбило меня из колеи: взгляд случайно упал на его правый локоть с длинным давно зажившим шрамом…
Меня будто окатило кипятком, затем такой же силы холодом. Глоток сока застрял в сведенном судорогой горле. Сердце остановилось, а глаза неотрывно смотрели на предплечье брата. Разум методично и жестоко сопоставлял увиденное во сне и жестокую реальность, безжалостно обрабатывая правду…. «Нет, нет, нет…», в голове запульсировало отрицание, «этого не может быть…». Силуэт мужчины из сна отчетливо повис перед глазами, а после моя рука, которая провела подушечками пальцев как раз по этому шраму. Осознание произошедшего настолько сильно ударило по мозгу, что в груди сдавило, пальцы мгновенно онемели, выпустив из ладони стакан с соком. На грохот разлетевшегося вдребезги стакана резко повернулся Мартин и, увидев, что я задыхаюсь, приложив руку к груди, сразу же отреагировал, подскочив ко мне.
-
