Нет, страх — слишком сильное слово. Я ощущал смутное беспокойство. Мы на самом деле собрались сделать это. На самом деле. Прямо сейчас. И дело не в том, что ни один пацан не согласиться трахаться с другим пацаном в задницу. В задницу! Этап этих страхов я, вроде, прошел. Просто… Просто это был по-настоящему решительный шаг. Серьезный. Необратимый…
Так и не преодолев своего беспокойства, я опустился на колени. Почти вплотную к Сереже, сзади. Мои колени оказались между его голеней.
Я провел руками по бокам мальчишки к подмышкам, невольно пригнувшись к Сереге. Мой живот лег на его поясницу, грудь коснулась лопаток, таз прижался к заду. Мой член сразу же попал в бороздку между Серегиными ягодицами. Прижался к упругим полушариям и задергался удовольствия.
Я полежал немного так, наслаждаясь и лаская ладонями вытянутое Сережино тело. Потом стал целовать спину, мягко касаясь губами лопаток и проступающих позвонков. И при этом с непередаваемым удовольствием ощущал, как мой член вжимается в бороздку между ягодицами, сам раздвигает их, сам прокладывает себе путь, ложась вертикально вдоль борозды, вжимаясь в нее. А половинки Серегиной попы сжимали его с боков, снова и снова…
Ощущение было таким сильным, что я резко оборвал свои объятия. Выпрямился, стоя на коленях. Провел рукой по склоненной передо мной пояснице. Скользнул ладонями на ягодицы. Сжал их. И тут же пригнулся и стал целовать зад, покусывая и сжимая упругую плоть губами. Одновременно моя ладонь заскользила вверх по Сережиной ноге — тонкой голени, твердому бедру… Мышцы под моими пальцами напрягались и тут же расслаблялись. Моя рука достигла самого верха, прикоснулась снизу к мошонке. Пальцы на мгновение погрузились в нее, ощутив яички и твердый, дернувшийся при прикосновении ствол члена. Потом ладонь поднялась к бороздке между половинками задницы, погрузилась в нее. Пальцы наткнулись на маленькое колечко ануса. Я, конечно, не мог не заметить этого прикосновения, но рука продолжала двигаться вверх. Бороздка стала мельче, закончилась, и мои пальцы оказались на Сережиной пояснице.
Я разогнулся. После моих поцелуев на коже ягодиц блестели полоски слюны. Зрелище было завораживающим, но неясное томление во всем теле не давало времени насладиться им.
Я развел руками половинки зада. Прямо перед моими глазами оказался анус — колечко сморщенной кожи, чуть более темной, чем внутренняя поверхность ягодиц, плотно сжатое, без видимой дырочки, с несколькими волосками по окружности.
Анус, будто почувствовав мой взгляд, сжался. Я поднес к нему указательный палец, потрогал, и сфинктер сжался еще сильнее. Я слегка надавил. Подушечка пальца погрузилась на несколько миллиметров вглубь и остановилась перед плотной преградой. Казалось, там и нет никакого отверстия.
Говорить, чтобы Сережа расслабился, было бесполезно. Как он расслабится? Разве это вообще в данной ситуации возможно? И страх, и совершенно новые ощущения, и ожидание боли…
Я провел пальцем по бороздке, вновь наткнувшись на анус. Потом взял тюбик с анальным гелем, выдавил целую пригоршню себе в ладонь, бросил тюбик на пол и прижал горку геля к анусу.
Серега дернулся, издал какой-то звук, его зад на мгновение сжался, довольно сильно сдавив мою ладонь.
Потом мышцы расслабились. Мальчишка понял, что это лишь гель.
— Холодно, — прошептал он.
Борозда между половинками Сережиной попы блестела от геля. Его было много, слишком много, и избыток, добрая половина, стала медленно сползать вниз, формируя что-то вроде большой прозрачной капли у нижнего конца бороздки и грозя съехать на мошонку.
Я погрузил в эту каплю палец и надавил на анус. Те же несколько миллиметров, и опять преграда, не пускающая дальше. Сфинктер ощутимо сжался, но тут же расслабился. Я надавил чуть сильнее, и почувствовал, что кольцо стало мягче, а потом поддалось, и давящий на него палец погрузился внутрь на целую фалангу.
Сережа издал какой-то звук и пошевелился. Его член дернулся, ударившись о живот. Опять повис в воздухе и сразу же дернулся еще раз.
Я медленно вытащил палец, опять собрал избыток геля над анусом и повторил попытку. На этот раз фаланга погрузилась внутрь легче и быстрее. И не только одна фаланга. Палец прошел дальше, еще дальше, вошла вторая фаланга, а потом палец провалился на всю длину.
Сережа пошевелился уже явственнее.
Мое сердце заметалось в груди от волнения. Я медленно выпустил воздух из легких и потянул палец наружу. Тот легко вышел из ануса.
Голова Сережи щекой лежала на простыне. Широко открытыми глазами мальчишка смотрел куда-то в сторону.
Вся моя рука была в геле. Я поднес ладонь и провел ею по своему члену. Тот дернулся. Презерватив заблестел от смазки. Небольшая капля повисла на самом кончике.
Ну вот… Теперь уже пора…
Я взял член рукой и приставил его к Сережиному анусу. Вплотную, прижав головку к кольцу сфинктера. Потом положил ладони на бедра мальчишки. Замер. Мое сердце колотилось. Меня трясло. Лицо горело. Воздуха не хватало.
Я посмотрел на Сережу. Ноздри мальчишки раздувались. Пальцы лежащих на диване рук дрожали.
— Ты этого хочешь…? — спросил я.
Серега кивнул. Почти сразу. Потом закрыл глаза и напрягся. Очень явственно напрягся, весь подобрался, сжался.
Я не стал больше тянуть. Подался вперед и навалился на Серого.
Сфинктер член не пустил. Я давил, но ничего не получалось. Я уже думал отступить и опять попробовать расширить анус пальцем, но посмотрел вниз и остановился. Кончика головки не было видно. Он погрузился внутрь. Зрелище было восхитительное. Я как-то в тот момент остро осознал, что мой член торчит в попе мальчишки. Пусть чуть-чуть, пусть только самым своим кончиком, он уже находится там. Там!
Ощущение члена, упирающегося в мягкую, но непреодолимую преграду, было, как ни удивительно, приятным. Это сопротивление передавалась по всей длине ствола куда-то вглубь тела, куда-то за яички, сладостно оттягивая их, и дальше внутрь таза, в самые его глубины.
Я надавил, и прямо на моих глазах, медленно, нехотя, преодолевая сопротивление, головка стала раздвигать колечко в стороны, выдавливая лишний гель наружу, расправляя складочки…
Изо рта Сережи вырвался звук. Пальцы вдавились в диванные подушки. Его тело инстинктивно дернулось вперед, пытаясь уйти от твердой палки, пытавшейся проникнуть внутрь его тела.
— Больно? — шепотом спросил я.
— Да, — еле слышно сказал Серый. — Давай, давай!
Я напрягся и снова навалился на парня, с силой двигая свои бедра вперед и притягивая к себе бедра Сережи. Серый опять дернулся, издав приглушенный вскрик боли. Я видел, что ему страшно.
— Может, хватит? — спросил я тихо.
— Давай! — прохрипел Сергей.
Я надавил. И продолжал давить. Серый покусывал губы, тяжело дышал, дергался подо мной, то пытаясь уйти от давления, то силой воли заставляя себя податься навстречу члену. Мои бедра болели от усилия. Я почувствовал, как впиваются ворсинки ковра в мои с силой упирающиеся в пол колени.
И вдруг что-то изменилось. Я почувствовал, как мой член стал медленно проходить через плотное пульсирующее кольцо. Сжимающий ствол анус, все больше растягиваясь, миллиметр за миллиметром сдвигался по головке все дальше, сдавливая, сжимая ее.
Сережа ерзал подо мной. Его лицо стало красным. Пальцы конвульсивно сжимали простыню. Рот издавал беспрерывный звук, что-то вроде «и-и-и!». Зубы закусили губу, и она побелела под ними, готовая брызнуть кровью. Я видел, как напрягся его член. Кожица сама сползла с его головки, раздувающейся и наливающейся багровым цветом.
Я испытал наслаждение, само по себе граничащее с оргазмом. Мой член, миллиметр за миллиметром входящий в глубины Сережиного тела, охватывали волны сладостного удовольствия. Ощущение медленно ползущего по стволу кольца неподдающейся плоти было ни с чем несравнимым, прекрасным, будоражащим, сладостным.
Головка прошла сфинктер, и мой член разом провалился внутрь.
Серый пискнул и замер, напряженно вслушиваясь в свои ощущения. Побелевшие пальцы на скомканной простыне разжались и выгнулись в воздух, будто прикоснувшись к чему-то горячему. Все его тело застыло.
Мой член вошел до половины. Я чувствовал, что он может погрузиться еще глубже, может быть, на всю длину. То, что мешало ему продвигаться, уже не было сфинктером. Там, внутри, дорогу перекрывала мягкая эластичная преграда, практически не оказывающая
