надавливая все сильнее набухающим стволом на ее булочки. Она без сомнения чувствовала мою эрекцию. При этом губы не переставали целовать ее шейку, но теперь я подключил к ним язычок, едва касаясь кончиком ее шелковистой кожи. Я заметил, как она слегка вздрагивает от этих прикосновений и от моего дыхания, щекочущего чувствительную поверхность.
Расстегнув одну пуговку, моя ладонь, с грацией матерого бабника, пробралась в разрез платья, дальше под бюстгальтер, и почти моментально пальцы отыскали ее сосок. Не успел я коснуться этого маленькой кнопочки, как Катя резко развернулась, отталкивая меня. Я готов был увидеть в ее глазах смущение, растерянность, гнев или раздражение, но вместо этого ее глаза источали животную похоть и страсть. Тут не могло быть никакого сомнения, каждый, кто хоть раз видел женский взгляд, наполненный желанием, без ошибки определит его.
Девушка сделала шаг ко мне и ее губы сомкнулись на моих губах, сначала нежно, словно испуганно, едва касаясь, но затем все увереннее и увереннее. Ее рот приоткрылся и тут же наши язычки соединились в бесстыдном французском поцелуе. Она с жадностью впилась в мои губы, и я отвечал ей взаимностью, наслаждаясь сладким вкусом ее уст и жарким дыханием. Я грубо обхватил ладонями ее булки и с силой сжал их. Как же меня манила эта упругая соблазнительная часть Катиного тела, которую теперь я мог безнаказанно гладить и мять.
Через полминуты Катя снова оттолкнула меня и, опустив глаза, прошептала: «пожалуйста». Затем она провернула ключ в замке и резко толкнула дверь. В квартире никого не было, у подружки в тот день были другие планы, и моя плутовка, конечно, знала об этом. Наверное, поэтому она и пригласила меня подняться с ней, а не ждать в машине.
Переступив порог, я снова попытался поцеловать девушку, но она решительно возразила против этого.
- Если ты хочешь, еще раз поцеловать меня когда-нибудь, прекрати это немедленно.
Она зашла в комнату, и я по инерции последовал за ней, остановившись в дверном проеме.
- Подожди меня на кухне, я переоденусь, и мы попьем чай, - улыбнулась она
- Я хочу посмотреть на тебя, котенок, - распустился я, - ты ведь никогда не показывала мне себя во всей красе.
- Ты забыл, что общаешься с религиозной фанатичкой, - продолжила она с усмешкой, - грех все это, жена мужу не для плотских утех нужна, я тебе помочь хочу обрести себя, а не самой во блуд погрузиться.
- Но минуту назад, ты готова была погрузиться во блуд, - огрызнулся я
- Это было искушение, - вздохнула она, расстегивая платье, - ты мое сплошное искушение, на проверку моей веры. Выйди, мне нужно переодеться.
Катя подняла руки вверх и стянула через голову свой наряд, оставшись передо мной в одном нижнем белье. Она, конечно, не собиралась дожидаться пока я выйду, она хотела, чтобы я оценил ее, хотела показать запретный плод. Я сдавленно выдохнул, рассматривая девичью красоту. На ней было обычное женское белье, с небольшой отделкой кружевом по краям, хотя я ожидал увидеть парашюты в горошек или что там должны носить скромные послушницы.
- Красивое белье, - заметил я, - не ожидал, что ты такое носишь.
- Я сейчас переоденусь, в церковь я в таком не хожу, вдруг под одеждой будет видно, - ответила Катя, - а ты бессовестный, подсматривать нельзя.
- Ты очень красивая, - произнес я, - великолепное тело, разве может быть грехом любить такое совершенство.
- Подлиза, я знаю, что толстая, вот целлюлит какой ужасный - фыркнула она, расстегивая застежку бюстгальтера, - ты просто хочешь переспать со мной, потому что не можешь усмирить свои желания, я знаю, что тебе только это и надо.
- Все мужчинам только это и надо, - попытался съязвить я, - только что же в этом плохого.
В этот момент Катя повернулась ко мне, снимая лифчик, так что моему взгляду предстала ее великолепная грудь. У нее на лице не было и тени смущения или стыда, ей нравилось, что мой взгляд пожирает ее налитые сиськи с торчащими темно-красными конусами сосков.
- Так почему ты не сделаешь прямо сейчас то, что ты так хочешь? – понижая голос, произнесла она.
Я подошел к ней и стремительно заключил в объятия, наши губы опять соединились в поцелуе, ее твердые сосочки уперлись мне в грудь, а руки обхватили мои щеки. Теперь она принадлежала мне, и Катя сама смирилась со своим грехопадением.
- Ты сам дьявол, - шепнула она, - я не смогла и две недели продержаться. Где же мои принципы?
Я толкнул ее на кровать и стал стягивать с себя одежду со словами:
- Может быть, я просто твоя судьба, может быть нам суждено быть до конца дней вместе
- Ты просто воспользуешься мной и, наигравшись, уйдешь, - вздохнула она и тут же добавила, - ну и пусть.
Раздевшись еще быстрее, чем у меня получалось сделать это в армии при вечернем отбое, я набросился на свою жертву. Мои поцелуи покрыли все дрожащее тело девушки. Теперь мурашки по коже у нее бегали не от смущения, а от желания. Катя без стыда отвечала на мои ласки. Запустив свои тонкие пальчики в мою шевелюру, она направляла мою голову от одного своего потаенного места к другому.
Все это произошло так неожиданно. Еще пару минут назад передо мной была застенчивая, сдержанная христианка с совсем не плотскими желаниями, а теперь я целовал распаленную дикую самку, сочившуюся похотью. Я сам взбудоражился от всего происходящего, опьяненный запахом ее разогретого тела, гладкостью ее кожи, по которой скользили мои ненасытные губы, плавностью изгибов девичьих прелестей. Сквозь бешеный стук в висках до меня доносились стоны моей любовницы и ее грязные фразочки относительно меня, которые сложно было даже представить в ее устах. Она просто умоляла оттрахать ее.
Я стянул с нее трусики, и моему взору, наконец, предстала елейная киска, в которую мне предстояло запустить свой кочан. Как я и думал, она не брила промежность, но так как волос на теле у нее было немного, то кустик на лобке выглядел довольно аккуратно. Я приблизил лицо к заветному бутону и нежно коснулся губами прикрытых створок, вдыхая нежный запах ее сокровенного места. Делать куннилингус в первый же раз я не собирался, просто хотелось попробовать ее вкус. Маленькая дрянь уже завелась до предела, и ее цветок обильно испускал любовный сок.
Я провел языком по расщелинке между половыми губами, тонкий кислый вкус, аромат малышки тоже приятный. Катя вскрикнула: «нет, так не надо, я не могу…». Мне пришлось покориться, но я твердо решил, что в следующий раз обязательно доставлю своей девочке это наслаждение.
Мои губы стали подниматься выше по плоскому животику, остановились на мгновенье на забавной родинке справа от пупка и затем приблизились, наконец, к вожделенным холмикам грудей. Я проглотил левый сосок, втянув его так, что все ореола оказалась у меня во рту. Протяжный стон девушки дал мне понять, что я на правильном пути. Впрочем, затягивать предварительные ласки было ни к чему, мне хотелось быстрее открыть ее ворота.
Я приподнялся и посмотрел на своего мальца. Он был в полной готовности, блестящая от предэякулята головка требовала немедленного погружения в жерло женского вулкана. Я поднес его к половым губкам мой любовницы, и Катя пальчиками раздвинула их, приглашая войти в нее. Благодаря большим размерам ее задницы, киска располагалась как раз на нужном уровне, и подкладывать подушки не потребовалось. Член заскользил по обильно увлаженному лону, и мы с Катей одновременно испустили сладкие стоны. Неужели мне удалось сделать это. Я полагал, что на такую зажатую девушку могут уйти месяцы, но вот она лежит подо мной и сладко вздыхает от моих проникновений.
Решив не церемониться, я начал трахать ее в жестком темпе, засаживая свой ствол по самое основание. Хотя ее киска была довольно тугой, женской смазки хватало с лихвой, и никаких болевых ощущений у девушки не было. Это было понятно по ее непристойной реакции. Она мотала головой из стороны в сторону, от чего прическа распалась окончательно, и пряди волос прилипли к влажному от пота лбу. Долгое протяжное «нет» сменялось пошлым согласием в самых ярких красках женского мата, коготки моего котенка время от времени вонзались мне в предплечья, оставляя заметные царапины.
Я согнул ее ноги в коленях и, слегка приподняв их, упер голени любовницы в свои плечи – так член входил еще глубже и кроме того я мог свободно гладить ее пухлые мясистые
